хотя б на миг забыть тебя я смог,
пусть грех мой тяжко покарает рок:
пускай вовеки не узрю тебя я,
Испании торжественный цветок!
«ВЕЛИЧЕСТВЕННЫЕ СЛОНЫ — ВЕЛЬМОЖИ...»[213]
Величественные слоны — вельможи,
прожорливые волки — богачи,
гербы и позлащенные ключи
у тех, что так с лакейским сбродом схожи,
полки девиц — ни кожи и ни рожи,
отряды вдов в нарядах из парчи,
военные, священники, врачи,
судейские, — от них спаси нас, боже! —
кареты о восьмерке жеребцов
(считая и везомых и везущих),
тьмы завидущих глаз, рук загребущих
и веющее с четырех концов
ужасное зловонье… Вот — столица.
Желаю вам успеха в ней добиться!
НА ХРИСТОВО РОЖДЕНИЕ[214]
Повиснуть на кресте, раскинув длани,
лоб в терниях, кровоточащий бок,
во славу нашу выплатить оброк
страданьями — великое деянье!
Но и твое рождение — страданье
там, где, великий преподав урок —
откуда и куда нисходит бог, —
закут не застил крышей мирозданье!
Ужель сей подвиг не велик, господь?
Отнюдь не тем, что холод побороть
смогло дитя, приняв небес опеку, —
кровь проливать трудней! Не в этом суть:
стократ от человека к смерти путь
короче, чем от бога к человеку!
НА ПОГРЕБЕНИЕ ГЕРЦОГИНИ ЛЕРМСКОЙ[215]
Вчера богиня, ныне прах земной,
там блещущий алтарь, здесь погребенье.
И царственной орлицы оперенье —
всего лишь перья, согласись со мной.
Останки, скованные тишиной,
когда б не фимиама воскуренье,
нам рассказали бы о смертном тлене, —
о разум, створы мрамора открой!
Там Феникс[216] (не Аравии далекой,
а Лермы) — червь среди золы жестокой —
взывает к нам из смертного жилья.
И если тонут корабли большие,
что делать лодкам в роковой стихии?
Спешить к земле, ведь человек — земля.
«ВАЛЬЯДОЛИД. ЗАСТАВА. СУМАТОХА!..»[217]
Вальядолид. Застава. Суматоха!
К досмотру все: от шляпы до штиблет.
Ту опись я храню, как амулет:
от дона Дьего[218] снова жду подвоха.
Поосмотревшись, не сдержал я вздоха:
придворных — тьма. Двора же нет как нет.
Обедня бедным — завтрак и обед.
Аскетом стал последний выпивоха.
Нашел я тут любезности в загоне;
любовь без веры и без дураков:
ее залогом — звонкая монета…
Чего здесь нет, в испанском Вавилоне,[219]
где как в аптеке — пропасть ярлыков
и этикеток, но не этикета!
ПОСЛАНИЕ ЛОПЕ ДЕ ВЕГА[220]
