волна волос ей плечи оплела;
и алая гвоздика расцвела
в устах, сомкнув их тишиною краткой,
чьей свежести вкусить решил украдкой
сатир, обвивший плющ вокруг чела,
но не успел — нежданно появилась
пчела, и в нежный, пурпурный цветок
пронзительное жало погрузилось;
был посрамлен бесстыдный полубог:
прекрасная пастушка пробудилась
и он настичь ее уже не смог.
О СТАРЧЕСКОМ ИЗМОЖДЕНИИ, КОГДА БЛИЗИТСЯ КОНЕЦ, СТОЛЬ ВОЖДЕЛЕННЫЙ ДЛЯ КАТОЛИКА[229]
На склоне жизни, Лидий, не забудь,
сколь грозно семилетий оскуденье,
когда любой неверный шаг — паденье,
любое из падений — в бездну путь.
Дряхлеет шаг? Зато яснее суть.
И все же, ощутив земли гуденье,
не верит дом, что пыль — предупрежденье
руин, в которых он готов уснуть.
Змея не только сбрасывает кожу,
но с кожей — оболочку лет, в отличье
от человека. Слеп его поход!
Блажен кто, тяжкую оставив ношу
на стылом камне, легкое обличье
небесному сапфиру отдает!
НАИСИЯТЕЛЬНЕЙШЕМУ ГРАФУ-ГЕРЦОГУ[230]
В часовне я, как смертник осужденный,
собрался в путь,[231] пришел и мой черед.
Причина мне обидней, чем исход, —
я голодаю, словно осажденный.
Несчастен я, судьбою обойденный,
но робким быть — невзгода из невзгод.
Лишь этот грех сейчас меня гнетет,
лишь в нем я каюсь, узник изможденный.
Уже сошлись у горла острия,
и, словно высочайшей благостыни,
я жду спасения из ваших рук.
Была немой застенчивость моя,
так пусть хоть эти строки станут ныне
мольбою из четырнадцати мук!
О ДОЛГОЖДАННОЙ ПЕНСИИ[232]
Свинец в ногах у пенсии моей,
а я одной ногой ступил в могилу.
О беды, вы мне придаете пылу!
Наваррец — наилучший из друзей!
В рагу я брошу лук и сельдерей!
Мне даже фига возвращает силу!
Мой ветхий челн доверю я кормилу!
Мне снится славный Пирр, царь из царей!
Худые башмаки, зола в печурке, —
неужто дуба дам, дубовой чурки
не раздобыв, чтобы разжечь очаг!
Не медли то, о чем я так мечтаю!
Сказать по чести, я предпочитаю
успеть поесть — успенью натощак.
ТЩЕСЛАВНАЯ РОЗА[233]
Вчера родившись, завтра ты умрешь,
Не ведая сегодня, в миг расцвета,
В наряд свой алый пышно разодета,
Что на свою погибель ты цветешь.
Ты красоты своей познаешь ложь,
В ней — твоего злосчастия примета:
Твоей кичливой пышностью задета,
Уж чья-то алчность точит острый нож… 
