Антология – Европейская поэзия XVII века (страница 188)

брачным сделается позже? Пальцы, божества земные, в ту же ночь легко и споро, силы юные удвоив, возвращают жизнь Медоро и вручают с целым царством красоту, стократ милее первой страсти Адониса и второй тщеты Арея.[182] И уже бесстыдным роем купидончики над кровом разжужжались, точно пчелы у дупла в стволе дубовом. (Сто узлов завяжет Зависть на хвосте змеи для счета: сосчитать все поцелуи голубей — ее забота, но Любовь исхлещет Зависть, как бичом, хвостом змеиным, дабы грязь не приставала к белым перьям голубиным!) От его одежд струится дивное благоуханье, он забросил лук и стрелы, позабыл о ятагане. Он теперь не трубам внемлет, — а призывным птичьим стонам, шарф кисейный Афродиты — вместо стяга над влюбленным. А у девы грудь открыта, и на ней — волос лавина (брошь нужна — сорвет гвоздику, шпилька — веточку жасмина). Пав к ее ногам, колосья снег ее обули в злато, дабы ноги не исчезли под лучами супостата. Поутру раскрыт над ними веер стаи быстрокрылой, ветерки им слух ласкают лестью или сплетней милой. Нивы им ковер подносят, лес — прохладные палаты, ключ поющий — сновиденья, соловьи — свои кантаты, а деревья имена их на кору свою стяжали в пику мраморной колонне, к сраму бронзовой скрижали. Каждый ясень, каждый тополь — их имен лесная веха, клич «Анхелика» кочует по долинам, словно эхо. Даже гроты, где безмолвье мраку не уступит бездны, их объятьями обжиты, коим страхи неизвестны… Дом, чье ложе стало брачным, вы, селяне-хлебосолы, воздух, ключ, дубы и нивы, птицы, луч, цветы и долы, ясень, тополь, гроты, кручи, — этой неги очевидцы, — да хранит вас Громовержец от Орландовой десницы!..[183]