Антология – Европейская поэзия XVII века (страница 187)

в горы с поля козье стадо или в поле с гор — баранье, — гостем отрок, чья удача — излеченье от увечий, и кого Амур сподобил не стрелой, а доброй встречей: жилы, в коих крови мало, очи, в коих ночи много, в поле узрила младая участь племени мужского. Знать не зная сарацина, сходит наземь с иноходца, видя, сколькими цветами свежей крови воздается. Гладит лик его и чует жар Амура в розах кожи, чьи от смертного дыханья лепестки на снег похожи. В розах он затем таится, чтоб стрела его литая юной кровью благородной доняла алмаз Катая.[181] И уже — божок проворный — взор ей дарит, душу тронув жаркой жалостью, рожденной среди нежных скорпионов. Так ее кремень рассыпал, ощутив удар нежданно, искры влажные — о жалость, дочь измены и обмана! Язвы травами врачует, пусть пока и без успеха, кои в этих дивных дланях — ранам лестная утеха. Ей Амур повязку дарит, но она, порвав одежды, раны юноше бинтует: прикрывает Солнце вежды!.. Был последний узел стянут в миг, когда — хвала Зевесу! — селянин на лошаденке появляется из лесу. И ему препоной стало девы горькое стенанье — оторопь стволов могучих и глухих камней вниманье. Та, для чьих копыт уместней лес, чем площади дворцовы, добротою отвечает на отчаянные зовы. Селянин на лошадь робко помещает иноверца, в коем стало крови мало, но взамен нее — два сердца, и тропу (хотя Светило и рассталось с окоемом) к дому ищет, не по стрелке — по дымку над милым домом, где учтивая селянка незнакомцев приютила (в нем два сердца еле живы, слепы два ее светила). Не пером, а мягким сеном ровно устилает ложе — не оно ли для счастливца