Anthony Saimski – Где-то во времени. Часть вторая. (страница 89)

Но изменит ли это хоть что-то для этого мира?

Всего лишь маленькое пятно залитого кровью песка на фоне бескрайнего простора. Такая мелочь в масштабах солончака, раскинувшегося до самого горизонта, и такая трагедия отдельных судеб, с которыми нам суждено было пересечься.

Думать обо всём этом тяжело. Сердце ныло от боли и тоски. Поэтому мы молча расселись по местам, уставшие и избитые. Измазанные кровью и копотью. Пропахшие потом, дымом и горелой резиной. Постаревшие на несколько лет за одну неделю и продолжавшие слепо следовать указаниям медальонов.

Впрочем, кое-что всё-таки изменилось. У меня в голове находилась неизвестная информация, и я понятия не имел, что мне с этим делать. Зато почему-то был уверен, что мы обязательно выскочим в той самой отметке на карте вояк, в которую я ткнул пальцем.

Глава 13. Come, as you are[1]

Мы покинули мир. Стоило Боливару влететь в рябящий над песком тоннель размытого воздуха, как время вновь замедлило бег. Легкие заполнились густым, липким воздухом. За боковыми стёклами пронеслись парящие сферы, словно мы пробивались через стаю полупрозрачных медуз. Даже встречный воздушный поток перестал трепать края растянутого тента, словно оказавшись в мире замедленной съёмки.

Опустошение…

Этим словом можно назвать то, что я чувствовал внутри себя.

Лица Гарика и Бабаха застыли, сосредоточенно вглядываясь в очертания проступающего мира. Внутри словно материализовалась огромная черная дыра, в которой растворялось понимание о пространстве и времени. Этот переход показался мне бесконечным. По внутренним ощущениям, я потратил несколько минут только лишь на то, чтобы перевести взгляд на лежащую на полу Нат, укрытую цветастым покрывалом.

Наверное, я боялся, что ее медальон не сработает. Что неведомая сила внезапно сомнет и размажет девушку о заднюю стенку багажного отделения, как однажды предположил Вован. Но ничего подобного не произошло. Нат крепко спала, до сих пор находясь под воздействием какой-то байды, данной Костоломами. Я был убежден, что и болезненный жар терзает ее по этой же самой причине. Ведь она выглядела куда более здоровой во время нашего последнего разговора.

Как же мне хотелось отмотать чёртово время!

Просто вернуться в тот вечер и спокойно продолжить говорить с девушкой ни о чём. Может, даже и правда рассказать ей пару историй о парнишке из шестидесятых. Благо этого в моей памяти полно. А еще лучше перенести этот неспешный разговор к тому костру под коньяк и тушенку. Ведь если время можно будет отмотать вспять, то не стоит исключать и возможность перемены событий на его линии.

Чтобы никто не умирал.

Седой, Копыто, Рагат, Пасид, шаманка Разин и десятки других. Чтобы не пришлось ни в кого стрелять. Не знаю, думали ли о чём-то подобном парни, но мне пришлось потратить еще несколько минут на то, чтобы посмотреть сквозь ветровое стекло.

Буханка настырно проталкивалась вперед. В ушах гудел невидимый ветер. Рассветный солончак, давно вспыхнувший желтыми отблесками восходящего солнца, стремительно темнел. Интенсивное освещение растворялось в надвигающейся тьме, словно кто-то убавлял реостат. Но эта была не та непроглядная чернота магазинчика города вырванных сердец. Это была вполне себе знакомая чернота осенней ночи.

Оба мира наслаивались друг на друга, и вот колёса буханки словно подпрыгнули на стыке каменных цветов и ровного дорожного покрытия. За боковыми стёклами замелькала желтовато-коричневая мазня придорожных кустов. В воздухе возникли большие светлые шары, стремительно обретающие очертания фонарей на серых бетонных столбах. В сухой пыльный салон ворвался запах мокрого асфальта и осенней сырости. Навстречу приближалось огромное светящееся пятно и мерзкий, протяжный рев чего-то знакомого, но звучавшего, словно на пожёванной магнитофоном кассете.

— Твою мать! — воскликнул Гарик, как только мир стремительно обрел форму.

Мы с Вованом только и успели, что сделать шумный вдох и схватиться за спинки пассажирских кресел, в которые упирались коленями всё это время.

Гудок клаксона больно резанул по ушам. Мезенцев крутанул руль, бросив буханку вправо и чудом избежав столкновения с грузовой фурой. Раздался визг тормозов, и по приборной доске и салону замельтешили блики встречных и попутных фар. Нас тут же обогнала темно-вишневая девяносто девятая и встала, как вкопанная. Дверца распахнулась, и из нее выскочил лысый коренастый мужик в распахнутой куртке с солидным пивным пузом, буквально плещущимся поверх брючного ремня, несмотря на все попытки футболки его сдержать.

Стёкла Боливара были подняты, но сквозь дыру в борту слышался отборный мат. Судя по артикуляции, мужик явно вызывал нас на поединок с откровенным намереньем разбить нам лица.

— Пошел ты на хрен! — почему-то расхохотавшись, крикнул Мезенцев, распахнув дверцу и включив подсветку на потолке, чтобы оппонент отчетливо видел численное превосходство расположившихся внутри людей.

— Ты кого на хрен послал?! — воинственно загудел мужик, подбежав почти вплотную к дверце с явным желанием выдернуть Гарика из машины. — Тебя, говнюка, кто водить учил? Я таких, как ты, пачками валил!

— Ты не понял, что ли?! — Мезенцев схватил лежащий рядом автомат и высунул в окно. — На хрен иди!

Вид ствола мгновенно охладил пыл грузного мужика. Он развернулся и, даже не поменявшись в лице, за три прыжка скрылся в своей машине, после чего тут же газанул и сорвался с места.

— Гарик, ствол убери, — поспешно сказал я, протягивая руку и хлопая по лампочке под потолком. — С ума сошел, смотри, сколько народу кругом!

— Мы что, на встречку вылетели?! — тут же подключился Вован, буквально запрыгав коленями на сидениях в попытке посмотреть сразу во все стороны.

Мезенцев бросил автомат на крышку моторного отделения и засмеялся еще громче, хлопая ладонями по рулевому колесу.

— Ты чего ржешь, он же сейчас ментов вызовет! Примут нас за террористов каких-нибудь! — взволнованно продолжил я, нервно провожая взглядом проезжающие мимо машины.

После пустынных миров выскочить в центре широкой дороги было очень непривычно. Я чувствовал себя так, словно оказался голышом посреди толпы людей. Невольно хотелось упасть на пол, лишь бы не видеть такое множество искрящихся электрических огней.

— Конечно, вызовет! — продолжил смеяться Мезенцев. — И именно что ментов!

— Ничего не пойму, — Бабах продолжил крутиться. — А как мы на встречке оказались? Это прикинь, как водитель фуры обделался?! Мы, получается, из воздуха перед ним возникли!

Винчестер заржал еще громче.

— Гарик, давай уже трогай отсюда куда-нибудь, — поторопил я, пытаясь сообразить, куда нас выкинуло.

Учитывая трагичный опыт предыдущего мира, я судорожно вспоминал устав, но мозг никак не хотел так быстро переключаться. Свист проносящихся мимом машин продолжал бить по ушам. Отблески дорожных фонарей отражались на влажном дорожном полотне. В сотне метров впереди виднелся большой перекресток и несколько светофоров, мигающих желтым светом. Прямо за ними на фоне темного неба возвышались грязные фасады кирпичных пятиэтажек. В окнах горел свет. Несколько далеких темных фигур пешеходов спешило по своим делам.

Справа, вдоль забрызганного осенней грязью бордюра разрослись давно не стриженные клены. За ними возвышались не менее растрепанные тополя. Кажется, за деревьями виднелись бетонные плиты забора, огораживающего какое-то промышленное предприятие. Запах сырости и выхлопных газов медленно заполнял салон.

— Гарик, давай, трогай, — поторопил я.

— Ничего не пойму, — не унимался Вован. — Где мы оказались?!

— Это Челябинск, парни! — продолжил истерично смеяться Мезенцев, пока не сорвался в надрывный кашель.

Мы с Вованом опешили. Мысль настолько простая и очевидная, что после всех фантастических злоключений не хотела умещаться в голове. За окном действительно сентябрьская ночь. И хоть в День Панка было сухо, то теперь просто прошел дождь. Я узнавал это мрачное небо и характерный запах дороги промышленного центра. Маленький, давно сжавшийся незримый клубочек в глубине души начинал стремительно расправляться, заполняя тело теплом одновременно с нервным ознобом.

Кашляющий Мезенцев вытянул руку и ткнул пальцем в ветровое стекло.

— Мы на Героев Танкограда со стороны свалки. Впереди Механическая.

[1] Nirvana «Come As You Are» — Приходи таким, какой ты есть.

Часть 53

Игорь прокашлялся и повернулся к нам. В уголках глаз сверкали слёзы радости.

— Не узнаю, — тупо протянул я.

— Не узнаешь, потому что пешеход! А мы досюда не ходим. — Игорь перевел палец вдоль стекла и указал на правую дверь. — Дюк там!

— За выселенками на Горького, что ли? — Вован перегнулся через сидения, вглядываясь в боковое стекло, будто обладал рентгеновским зрением, способным пробиться сквозь кусты и бетонный забор.

Я почувствовал, как сердце заколотилось еще быстрей, а нижняя челюсть заходила мелкой дрожью то ли от напирающих эмоций, то ли от обволакивающего осеннего холода.

— Ты осторожней с такими заявлениями, — начал я, нащупывая медальон.

— Да я сама осторожность, Тохан! — Мезенцев врубил передачу. — Погнали, сейчас посмотрим!

Щелкнул тумблер, и мокрая чернота дорожного асфальта вспыхнула ближним светом. Клацанье реле поворотника показалось настолько инородным звуком, что я невольно уставился на приборную доску, глядя на мигающий индикатор как на артефакт древней цивилизации. Я даже не мог вспомнить, когда последний раз приходилось указывать поворот.