Anthony Saimski – Где-то во времени. Часть вторая. (страница 88)

Какофонию царящего безумия разрезал шипящий звук еще одной выпущенной ракеты. Протяжное «Пы-ы-ыль» нескольких динамиков и хлопки дополнительных залпов оранжевой завесы заглушили грохот взрыва. Со скрежетом металла в воздух взметнулись обрывки машины и тела, объятые пламенем.

На какую-то долю секунды в пульсирующий мозг пришла мысль, что, может быть, эти ракеты запускает вовсе не Трэйтор, а какой-нибудь боевой робот или очередная биомеханическая тварь, блуждающая по солончакам со времен вторжения. Но я тут же отогнал прочь подобные рассуждения. Это, несомненно, психопат. Неизвестно каким чудом, но он точно уцелел после выстрела из РПГ. Возможно, даже получил сильное ранение, а, следовательно, стал намного злее и опаснее. Чёртовы Пыльники явно не довели начатое до конца.

«А ведь они в нём такие мастера, — горько заключил внутренний голос. — А тут облажались. Не смогли найти контуженого мужика и забить дубинами или застрелить. Хочешь что-то сделать хорошо — бери и делай…»

Бабах с разбегу врезался в борт Боливара и чуть ли не обнял машину, широко распластав длинные руки.

— Залезайте, быстро! — Мезенцев обогнул уазик, направляясь к водительской двери.

Я покрутил головой в поисках пустых носилок.

— Тохан, ты чего?! — Вован быстро заскочил в дверной проём с отогнутым в сторону тентом.

— Где Нат?

— Здесь она, давай быстрей!

Я влетел в салон следом за Вишняковым, чуть было не ударившись головой о проём двери.

— Осторожней, наступишь же! — осадил меня Вован, в полусогнутом состоянии протискиваясь к грузовому отделению.

Я посмотрел под ноги и увидел носилки, стоящие прямо на полу.

— Она живая хоть? — выпалил я.

— Не знаю, проверь.

Вовка загремел ящиками.

— Как?!

— Да как хочешь, Тохан! Не тупи!

Хлопнула водительская дверь, зазвенели ключи в замке зажигания.

— Все здесь?! — бросил Мезенцев.

— Да! — отозвался Вишняков.

Часть 52

Я не придумал ничего лучше, чем продвинуться следом за Вованом вдоль носилок и положить руку на шею бессознательной Нат. Кожа горячая, и я отчетливо чувствовал ладонью, как пульсируют вены брюнетки. У меня вырвался вздох облегчения, словно то, что девушка оказалась в порядке, было способно перечеркнуть всё случившиеся.

— Все на месте! — добавил я спустя пару секунд.

То ли от наших криков, то ли от моих прикосновений, но девушка резко открыла глаза. Рассвет заискрился в синеватых глазах, и она резко схватила меня за руку. От ладони шел самый настоящий жар, а глаза не могли толком на мне сфокусироваться, бегая в разные стороны, как это бывает после резкого пробуждения.

— Всё в порядке, Нат! — успокоил я. — Это мы, всё хорошо. Вот, держи.

С этими словами я запустил руку в нагрудный карман и вытащил медальон. Пальцы брюнетки ослабили хватку, и я тут же виновато убрал руку с шеи, вкладывая побрякушку в ладонь девушки.

Нат что-то пробормотала и, зажав медальон, положила руку на грудь. Синеватые светлячки еще секунду подрожали на изнеможенном лице и спрятались под шторами век.

— Держитесь! — Гарик завел мотор и врубил передачу.

Боливар взревел двигателем и сорвался с места. Гарик что-то крикнул, напоследок продемонстрировав оттопыренный средний палец промелькнувшим за стёклами боевым машинам, в которых никого не было. Во всяком случае, по нам не стреляли и не пытались хоть как-то помешать. Похоже, все занимались борьбой за власть. Или борьбой за дары странников. Или же просто пытались выжить и не угодить в челюсти ловчих.

— Вот она! — довольно воскликнул Вован, напирая на меня. — Пусти, Палыч!

Буханка набирала скорость, и салон начинало качать из стороны в сторону. Я плюхнулся на свое привычное место за столиком у окна. Вишняков, проскакав мимо девушки приставным шагом, уселся на край пассажирского сиденья, уперев ноги в вырванный дверной проём. В руках Безумный Кибер сжимал «Сайгу» с примкнутым бубном. В такой позе и на фоне полуоткрытого проёма, за которым поднимались клубы белёсой пыли, он больше напоминал пулеметчика вертолета времен Вьетнамской войны.

— Держи носилки! — крикнул он. — Там одеяла есть, подсунь под голову, а то сейчас мотать начнет!

Я понял, о чём говорит Вован. Борясь с тряской салона и стараясь не наступить на носилки, я занял его место, принявшись отодвигать ящики подальше от головы Нат и скидывать покрывала между задними дверцами и краем носилок.

Что ж, Костоломы выполнили распоряжение Дробителя, действительно оставив девушку в покое. Впрочем, сейчас ей стало намного хуже, чем несколько часов назад в будке КамАЗа. Кожа горячая, да и взгляд толком на мне не сфокусировался. Чёрт его знает, каким именно отваром напоили ее Костоломы.

— Как там Нат?! — спросил Мезенцев, словно уловив мои мысли.

— Неважно! Жар, похоже! Держи ровнее!

— Как получится. Ничего не обещаю!

— Да это понятно, — буркнул я себе под нос.

— Главное, что жива! — заключил Вишняков, озарив меня безумной улыбкой и взглядом выпученных глаз. — Нам бы отсюда выбраться, а там разберемся, ептить!

Я кивнул.

Стрельба, взрывы, оранжевая пыль, крики людей и лязганье монстров стремительно удалялись. С каждой секундой я всё явственнее различал, как ветер треплет откинутый тент, урчит двигатель, а по дну барабанят мелкие камушки.

Вишняков с «Сайгой» наизготовку высунул голову, наблюдая за тем, как стремительно уменьшается в размерах место чудовищной битвы, в которой каждый оказался сам за себя.

Мне не верилось в то, что у нас всё получилось. Я почему-то поджидал какого-нибудь подвоха. Но, похоже, пылевая завеса сыграла нам на руку. Если Трэйтор действительно организовал нападение ловчих и расстреливал машины из какой-то очередной чудо-пушки, то он запросто мог не заметить стремительно скрывающийся Боливар.

Чем сильнее разгонялась буханка, взмывая вверх и оседая вниз на белёсых барханах, тем больше я начинал ощущать подкатывающее опустошение. Очень странно и неуместно, но от этого становилось легче на душе, словно чем дальше мы оказывались от людей, тем естественней воспринималось всё происходящее. Словно так и должно быть.

— Что с кобылицами станет-то?! — спросил Вован, продолжая смотреть вдаль.

— Их же не было в караване? — уточнил Гарик.

— Не было! Тут только установка. Я, кстати, так и не понял, в каком она грузовике!

— Если они остановку не делали, а гнали весь прошлый вечер и ночь, то маловероятно, что их догонят, — предположил я, стараясь рассуждать как можно убедительней. — А там укроются на территории Коней под защитой. Установка теперь у этих чертей. Так что вряд-ли они за ними пустятся.

— Да-да, — согласно закивал Вован, словно заставляя себя согласиться со мной и не думать о глобальном противостоянии, от которого мы позорно сбегали. — Это им еще от ловчих избавиться надо!

— И Трэйтора! — добавил я.

— Парни, у всех медальоны чуют, что мы куда надо едем?! — Гарик бросил быстрый взгляд через плечо, как-то странно улыбаясь.

— Верно! — крикнул Вован.

— Да!

— Палыч, ты уверен, что этот переход нас развернет в сторону дома?!

— Абсолютно! — ответил я, наконец-то закончив возиться с ящиками и покрывалами.

— А с чего ты взял-то?!

— Это окружность, Гарик! — как-то само вырвалось у меня. — И пора бы этой сволочи уже возвращаться в исходную точку!

Мезенцев смерил меня быстрым взглядом и, многозначительно кивнув, отвернулся.

Мы продолжили позорно улепетывать как можно дальше от разворачивающегося сражения. В скором времени Гарик перестал вилять из стороны в сторону, выбрав какой-то удачный маршрут сквозь солончак. Объезжать рытвины и островки каменных цветов больше не пришлось. Боливар словно встал на прокатанную, но давно заброшенную дорогу, от которой, правда, не осталось и следа.

Машину перестало мотылять, и мы с Вованом кое-как на ходу закрепили откинутый край тента.

Небо давно посветлело, в то время как мы словно гнались за ускользающей темной полосой на горизонте. Еще немного, и взойдет солнце, залив согревающим светом огромный, кажущийся бесконечным солончак с проплешинами камней и редких холмиков.

Как же здорово было любоваться закатом, наблюдая за тем, как Вован подбрасывал тонкие веточки в скромный костерок. Как же тогда было хорошо и спокойно! Никаких смертей. Где-то в лагере потягивала ароматный чай старушка Разин Ренас. Может быть, стройные девчонки-кобылицы шушукались в своих фургонах. Может быть, даже обсуждали нас. Или Бабаха, который весь день крутился поблизости. Наверное, Пасид Пест сидел в своем грузовике, старательно взвешивал все за и против, чтобы решиться заставить странников вывести клан в другой мир. Может быть, даже Рагат в этот момент был спокоен, занимаясь каким-нибудь делом, а не думая о том, как провернуть этот дурацкий план с Пыльниками.

Это был красивый закат. Спокойный предпоследний закат в этом мире, в котором мы опять никому не смогли помочь.

А теперь наступал рассвет. Закат всегда являлся поэтическим символом конца. Смерти. А рассвет — знаком начала. Жизни.

Но сегодня всё было с точностью до наоборот. Скоро над горизонтом покажется прекрасное солнце и осветит огромное количество сожженных машин и мертвых тел.