Anthony Saimski – Где-то во времени. Часть вторая. (страница 87)

— Грузовик отца, — парень вошел внутрь. — Он надеялся на уважение Костоломов, укрыв ее здесь. Странный. О чём-то всегда рассуждал очень здраво и прагматично, а в чём-то не видел дальше собственного носа.

Я невольно посторонился, пропуская младшего Песта, от которого теперь осталась блёклая тень. Парень двигался очень тяжело и выглядел так, будто бежал несколько дней подряд. Вены вздулись, а грудь часто вздымалась от частого поверхностного дыхания. В руке зажат пистолет, максимально напоминающий наш ПМ. Может быть, даже тот самый, что висел тогда в кобуре у входа в шатер Великого Коня.

Я не мог понять, что испытываю по отношению к этому человеку. Наверное, его вины в произошедшем не меньше, чем моей. И если я устроил всё это, поддавшись импульсу спасти девушку, то Рагат явно прекрасно понимал, на что обрекает родной клан, спутавшись с Пыльниками и Костоломами. С другой стороны, он потерял отца и всех, кто был ему дорог. В ушах до сих пор стоял тот визг в момент, когда шестопер обрушился на голову Великого Коня. Может, он и недолюбливал отца, но точно не желал смерти.

Тем временем паренек добрался до спального места, расположенного у дальней стенки будки, и откинул свисающую расшитую накидку. Я только сейчас смог детальней различить окружение, отведя взгляд от неподвижно застывшей Разин.

Внутренне убранство действительно оказалось намного просторней, потому что в нём не было багажных сеток и множества шкафчиков. Местные украшения из цветастых ленточек отличались особой аккуратностью и сложностью плетения. На стене виднелись толстые ковры всё с теми же амебами, с прикрепленной поверх вышивкой с изображением антропоморфного жеребца из эротического журнала. Посреди бушующего раздолья насилия и смерти оттопыренная набедренная повязка смотрелась чем-то инородным, вызывающим отвращение и тошноту. В углу аккуратно сложены пуфики с толстым золотым шнуром, подпертые большими сундуками, украшенными фигурной ковкой.

Рагат упал на колени и запустил руки в темное пространство под лежанкой. Выдвинув пару ящиков и какие-то свертки, он явно уперся во что-то неожиданное. Я хорошо видел выражение его глаз, пока он шарил руками под лежанкой. Тихо пискнув, младший Пест вытянул на свет небольшой предмет, завернутый в тонкую золотую ткань, чем-то напоминающую шелк или блестящий атлас.

— Нет-нет, нет… — зашептал он, выпрямляясь и ставя ее на стол. — Нет, папа, нет.

Дрожащие пальцы развязали стягивающий шнур и развернули ткань. Внутри оказалась полированная шкатулка наподобие той, что стояла у моей бабушки на тумбочке, где она хранила важные для нее мелочи.

Кажется, я понимал, что именно нашел Рагат. От обиженного молодого парня или расчетливого интригана не осталось и следа. Перед столом стоял абсолютно растерянный и раздавленный подросток, мир которого рушился прямо на глазах.

Тихо скрипнула крышка. Теперь уже и парнишка всхлипнул носом.

— Карач! — горестно воскликнул он, вращая головой по сторонам, словно из последних сил пытаясь не смотреть внутрь шкатулки. — Карач, папа! Странник Тохан, ты понимаешь, что это?

Трясущиеся руки вытянули на свет крошечные кусочки ткани, в которых я не сразу признал малюсенькие носочки и что-то, очень похожее на шапочку. Моя мама хранила похожие вещи вместе с биркой из роддома и локоном волос с первой стрижки. В этом мире новорожденным, видимо, полагались еще и носочки. Да и значения этим вещам придавалось намного больше.

Я кивнул, прекрасно понимая, что это.

— Послушай, твой отец, — начал я, — Великий Конь…

Рагат не дал договорить. Парень выпучил безумно забегавшие глаза и заорал что есть мочи. При этом он замер над столом в какой-то странной позе с широко расставленными ногами и отведенными руками, словно собрался вот-вот рвануть с места прямо в стену будки. Он кричал так сильно, что я невольно поморщился, борясь с желанием закрыть уши руками. Из широко открытого рта вырывались брызги слюны, а на шее вздулись вены и жилы. В следующую секунду он упер пистолет себе в висок, и громыхнул выстрел.

— Да твою мать! — воскликнул я, глядя, как брызги темной жижи с комками чего-то светлого ударили в ковер с вышивкой жеребца.

Безвольное тело с глухим стуком повалилось на пол. Звон выстрела смешался с отдаленным грохотом разрывающихся гранат, а освещение в будке стало стремительно обретать оранжевые оттенки из-за облака пылевой завесы, подступавшей с противоположной стороны.

— Да твою мать, Рагат! Сука! — повторял я, выбираясь из будки. — Мать вашу так! Чтоб вас всех! Разин, прости! Прости, пожалуйста, Пасид! Рагат! Все! Все, простите!

Я спрыгнул на песок. Разгорающийся рассвет отражался в густых облаках опускающейся завесы. Со всех сторон доносились крики и стрельба. Что-то происходило под покровом ярко-оранжевой взвеси, но этого не было видно.

«Чёртова окружность, — пульсировало в мозгу. — Почему Разин не попыталась себя защитить? Ведь наверняка могла попробовать! Наверняка было чем! Ну почему, почему?! Что такого ценного в этих дурацких убеждениях и философских концепциях, когда мир вокруг летит под откос?!»

Слёзная пелена застилала глаза, а в горле зудел горячий ком отчаянья. Единственным спасительным ориентиром среди царящего безумия оказался Боливар, мерцающий в доброй сотне метров впереди.

— Тохан, ты чего там стоишь?! — окликнул Бабах. — Беги, мать твою!

Я обернулся.

Оранжевая взвесь подкрадывалась к борту грузовика, на крыше которого парни спасались от ловчего. Правда сейчас они уже неслись мне навстречу. Вишняков умудрялся на бегу заряжать дробовик, а часто семенящий Гарик крепко прижимал к груди стальную канистру с энерзаком двадцать три. Я отчетливо слышал глухое бульканье горючки внутри стальных стенок.

В мозгу снова промелькнул флешбэк худощавой фигуры Людмилы, обливающей себя из похожей емкости. Это было чертовски не к месту, еще сильнее ударило по измотанным нервам. Впрочем, я не думал, что Мезенцев способен на нечто подобное.

Со стороны завесы послышалось знакомое гудение и лязг механизмов.

— Вот он, засранец! — крикнул Вишняков, быстро остановившись и вскинув ружье. — Гарик, давай!

Сосредоточенно пыхтящий Мезенцев чуть было не запутался в собственных ногах, закрутив на бегу головой. Увидев, в какую сторону Кибер направляет ствол, он притормозил, перехватив канистру за ручку.

Из яркой пелены выскользнула приземистая тварь и сразу же бросилась на парней. Гарик с тяжёлым выдохом провернулся вокруг себя, чтобы придать канистре как можно больший импульс, и выпустил метательный снаряд в сторону приближающейся твари. В ту же секунду Бабах принялся палить из дробовика.

Заматерившись, Винчестер бросился ко мне со всех ног. Настигающий ловчий, получив канистрой по голове, мгновенно свернулся в бронированную мокрицу. Ружейные пули пробили емкость, и на тварь хлынул поток горючки. Вишняков продолжил разряжать дробовик прямиком в стальные пластины, продолжая дырявить жестянку. Канистра проскребла по броне и плюхнулась на песок рядом с тварью, и тут одна из пуль наконец-то высекла искру.

В одно мгновение ловчий вспыхнул, как промасленная тряпка. Языки пламени объяли дырявую емкость, и ее мгновенно разорвало на части, накрыв монстра огненной волной. В рассветное небо взметнулись клубы едкого дыма. Объятая пламенем тварюга завертелась на месте, потеряв всякое понимание положения в пространстве. При этом к ней уже подбиралась непроглядная стена оранжевой пыли, неумолимо обволакивающей брошенные грузовики.

— Вот и гранат не надо! — воскликнул Гарик.

— Я думал, она сразу взорвется! — добавил подбегающий Вован. — Как в кино!

— Тохан, где Рагат? — Гарик схватил меня за плечо. — Я видел, он пробегал!

Я невольно поморщился от боли, и Мезенцев тут же отдернул руку.

— Там, — я указал на распахнутую дверь с телом бородатого оружейника на ступенях. — Он застрелился, парни. И шаманка Разин тоже там. Ее убили. Какой капец, парни, мы угандошили этот мир! Я его угандошил!

Гарик с Вованом на секунду замерли, удивленные несвойственными мне речевыми оборотами и горькими слезами, размазанными по щекам.

— Этот мир сам себя угробил! — убедительно воскликнул Мезенцев. — Ты слишком большого мнения о себе, Палыч! Любому миру по хрен на тебя или меня, или всё это! Это всего лишь одно маленькое пятно безумия посреди огромных пустошей!

Гарик перевел дыхание, обведя разбитые машины широким жестом. В серых глазах полыхали отблески мечущейся твари, придавая им какой-то демонический блеск.

— К этому всё и шло! — продолжил он, не обращая внимания на лезущие в лицо волосы. — И это случилось! С нашей помощью или нет — они давно готовы были пустить друг другу кровь! Так что не ной! Всё, уходим. К Боливару, быстрей!

На каждую фразу Игоря, Вовка согласно кивал, перебирая ячейки патронташа в поисках боеприпасов. Убедившись, что их больше нет, он откинул бесполезный дробовик.

Мне нечего возразить. Каждая фраза Гарика падала в душу как целительный обезболивающий бальзам, снимая чувство вины с сердца и перекладывая его на жителей мира. Возможно, это плохо, но сейчас я так не думал.

Я кивнул, и мы побежали в сторону спасительного уазика. За спиной полыхающий ловчий с глухим стуком врезался в кабину грузовика. Кажется, тварь с разгона залетела под передний бампер и застряла. Торчащий из огненного шара хвост неистово дергался из стороны в сторону, а в надрывном визге сгорающих механизмов мне почему-то слышался самый настоящий предсмертный крик.