Anthony Saimski – Где-то во времени. Часть вторая. (страница 91)

— Сука, мы дома! — закивал Гарик. — Дома, парни! Получилось! Хрен знает как, но получилось!

— Это всё из-за того, что у Тохана в голове! — Вишняков звонко хлопнул себя по щеке и выдал целую дробь на спинках сидений. — Это он нужную дырку отыскал!

— Звучит не очень, — заржал я.

— Палыч, а что теперь будешь с этим дерьмом делать? — бросил Мезенцев через плечо.

— Ничего, — ответил я, осторожно пожимая плечами. — Путь будет. Пусть лежит как на жестком диске. Один хрен, неизвестно, что это.

— А с ума не сойдешь?! — Вован весело высунул язык и принялся крутить пальцами у висков в разные стороны, издавая нелепые звуки.

— От тебя же не сошел, значит, и с этой ерундой справлюсь…

— А нас встречают! — Гарик врубил в салоне свет и принялся долбить по клаксону, привлекая внимание. — Ну, всё, парни, крепитесь. Сейчас либо убьют, либо залюбят до смерти!

Мы въехали в наш двор. В том, что это именно он, не было никаких сомнений. Слева стоял одинокий зеленый гараж, усыпанный мокрыми листьями, а справа, через небольшую полоску газона с редкими деревьями, виднелось боковое крыльцо школы номер сто тридцать пять, освещенное дежурной лампой. Дорога поднималась дальше в сторону частного сектора, пересекая широкую аллею, где постоянно гуляли собачники.

Рядом со школьным крыльцом стояли родители. Судя по измотанным лицам матерей и сосредоточенным взглядам отцов, суть происходящего становилась очевидной.

Мы пропали. Они нас искали. Чёрт его знает сколько дней?! Может быть, всю прошедшую неделю, а может, чуть меньше? Но точно не больше. Иначе бы осень давно перешла в стадию мерзлого снега, а на деревьях совсем не осталось листьев. Да и вряд ли бы все семьи собрались вместе, чтобы поддержать друг друга.

Меня затрясло еще сильней. Я часто представлял себе эту встречу, но не думал, что она произойдет именно так. Не успел Гарик затормозить, как Бабах принялся остервенело трепать тент, державшийся всего на нескольких крючках.

Я посмотрел на маму. Она несколько секунд непонимающе моргала, глядя на резко остановившуюся буханку. Но потом наши глаза встретились, и она чуть было не осела на землю, вовремя подхваченная под руки отцом.

Вовка, похоже, разорвал тент, но никто уже не обращал на это внимания. Мы выскочили из машины и подбежали к родителям. Я, как и Гарик с Вованом, предполагал, что нас встретят горячими объятиями, но вместо этого раздался мат и звуки громких пощечин.

— Больно, ептить! — воскликнул Вован, но без обиды в голосе.

— Нормальная подача! — сквозь смех заключил Гарик.

— Мам, ну чё ты, — я улыбнулся, протягивая руки навстречу.

После того, как нас чуть не растерзали ремехи, не выпотрошили кровохлёбы, не подстрелили красные трассеры, арбалетные стрелы, обрезки арматуры, пули КПВТ и шарики от подшипников, никто не стал обижаться на такую мелочь. Это было ожидаемо.

Морозный воздух заполнился руганью, смешанной со вздохами облегчения. Мама крепко прижала меня к себе, и я чувствовал ее горячие слёзы своей грязной щекой. В голове зашумело, и весь мир перестал существовать. Отец подскочил сбоку и обнял нас обоих. Казалось, родительское тепло пробивалось даже сквозь осенние куртки, обволакивая душу и сердце.

Мать периодически отвешивала затрещины, напоминая мне, кто я и то, какая ужасная череда наказаний меня ждет. Никаких гулянок, никаких друзей… Что ж, я не противился.

А чего следовало ожидать?

Родительские объятия были настолько крепкими, что ожог отзывался резкой болью. Но я не пытался их остановить. Это наказание за безответственное поведение.

Мне не верилось в счастье возвращения домой. Обнять маму в ее привычной синтепоновой осенней куртке и в цветастом вязаном шарфе, который она носила вместо платка, принципиально отказываясь от шапок. В поношенных темных брюках из какой-то ткани наподобие шерсти и неброской обуви.

Несмотря на бабушку-сибирячку, мама больше пошла в деда. То есть своего отца-татарина. Такой же закругленный нос, широкие черты лица и глубокие карие глаза. Вьющиеся темные волосы подернула седина, которой очевидно прибавлюсь за последние три дня. Заплаканное лицо и глубокие морщины, которые были не в силах растянуться даже под улыбкой облегчения.

Отец нежно похлопывал нас по спине, и я отчетливо ощущал запах дорого одеколона, смешивающегося с запахом опадающей листвы. Шуршание дорогой куртки и тусклые отблески дежурной лампы над входом на начищенных ботинках. Никогда бы не подумал, что это будут лучшие мгновения жизни. Словно кто-то дернул за неведомый рубильник, и в голове все воспоминания, которым еще не исполнилось и суток отроду, начали стремительно растворяться в небытии, словно страшный сон, рассеивающийся в свете включенной лампы.

Я с сожалением подумал о том, что надо было набить полные карманы ювелирных побрякушек с прилавков Раухаша. Подумать только, ведь они там ничего не стоили! Наверняка за пару-тройку патронов можно было выменять столько, что маме бы больше не пришлось таскать эту зеленую куртку и шарф. Да много чего не пришлось бы. Хоть какая-то компенсация за бессонные ночи и растерзанные нервы. Я мысленно обругал себя за собственную недальновидность. А ведь приходила же такая идея в голову.

Часть 54

Самая настоящая буря противоречивых эмоций заполнила сознание. Перемешались радость и отчаянье. Тепло и холод. Желание отстраниться от мамы из-за боли под бинтами, и вообще никогда больше не отходить от нее дальше соседней комнаты. Просто сказать родителям, что я их люблю. Но слова словно стеснялись присутствия парней и их родных, не спеша сорваться с губ. Впрочем, наверняка они и так это знали.

— Мам, у меня там ранка, можно полегче, — наконец-то сквозь слёзы прошептал я, когда терпеть стало совсем невмоготу.

— Где? — она тут же отпустила меня, окидывая беспокойным взглядом.

— Вот.

Я ненадолго распахнул рубашку, продемонстрировав перевязь измазанных кровью и копотью бинтов.

— Боже мой, что это?

— Цепочкой обжегся, дома покажу, — ответил я, утирая рукавом стекающие слёзы.

— Это я тебе покажу! Это я тебе жопу твою так взгрею! Не посмотрю, что двадцать лет лбу!

— Хорошо-хорошо, — повинно закивал я.

— Так что случилось вообще? Вы где были? Вас что, насиловали?

— Чего? — оторопел я, не представляя, почему должно было происходить именно нечто подобное.

— Алён, — успокаивающе протянул отец сквозь расслабленный смех. — Что за ерунду ты говоришь?

— Помолчи, это, вообще, ты виноват! — мама смерила отца гневным взглядом.

— Да почему?! — спросил он, смеясь и держа меня за плечо.

Я непонимающе моргнул. Как-то слишком быстро теплота семейного единения начала рушиться под серией очередных обвинений и нападок. Впрочем, я больше не собирался раздувать из этого трагедию. В конце концов, это такая мелочь на фоне событий прошедших дней.

— Мам, пап, успокойтесь, — примиряюще прервал я родителей. — Я всё дома расскажу. Давайте не сейчас. Там такая история, не поверите. До утра сидеть будем…

— Вы где были? — непрерывно повторяла Вовкина мама. — Вы где были, изверги?!

— Мы вас третий день ищем! — добавил Вовкин папа. — Ментов на уши подняли!

— Все морги обзвонили! — сквозь слёзы подтвердила Ирина Николаевна — мама Игоря. — Вы что, засранцы, сделали? Где были, Игорёша?!

— Катались, — ответил Гарик.

— Что-о-о?! — переспросили родители почти хором.

— Ну да, катались, — согласился Вишняков. — Извините, мы так больше не будем. Вот честное слово!

— Ты бы вообще помолчал! — воскликнула Вовкина мама. — Тебя участковый уже приходил спрашивал! Ты же на учете!

Бабах виновато развел руками, видимо, давая понять, что обстоятельства оказались сильнее него.

— О да, — согласился Мезенцев. — Такого нам больше не надо.

— Ты говори, где были! — злобно рявкнул его отец. — Шутник, чтоб тебя!

— Да по области мотанулись.

— Через Таганай, — добавил я, начиная соображать, что рано или поздно нас перестанут ругать, обнимать, бить и выпустят из объятий, и тогда придется объяснять, откуда взялся Боливар. Следы от пуль. Следы когтей. «Сайга» и «Калашников» в салоне. А еще лежащая на носилках девушка с практически светящимися глазами. Как в «Дюне».

— Блин, парни! — воскликнул я. — Надо посмотреть, как там Нат!

— Нат? — переспросила мама.

— Ох, — протянул Вовка, видимо, сообразив, что сейчас придется очень многое объяснять.

— Чёрт, да и в салоне надо всякие бабахи прибрать, — кивнул Гарик, хлопая себя по карманам рубашки в поисках сигарет.

— Ты еще и курить будешь? — поддел его отец.

— Угостишь? — кивнул Гарик, вытягивая руку.

— Где был, там и кури.

— Понятно, — Мезенцев повернулся к машине. — Пойдемте посмотрим.

— Не пущу! — воскликнула мама Вована, схватив его за рукав.

Я тоже почувствовал пальцы на своем запястье.