Anthony Saimski – Где-то во времени. Часть вторая. (страница 77)

— А она есть? Душа?

— Должна быть, Володь, раз нам с тобой паршиво…

— И какому миру принадлежит?

— В смысле?

— Но мы же из нашего мира ушли. Через несколько еще пробежали и вот здесь оказались. Так где она осталась, душа-то? Какому миру она принадлежит?

— Нам она принадлежит.

— Думаешь?

Я кивнул.

— Ну да, — Вовка одернул куртку, продолжая смотреть вдаль. — Ну да. О, догадался на ближний переключить, молорик!

Вовка бросил на меня секундный взгляд и радостно задрал вверх руку, махая из стороны в сторону. Свет приближающихся фар стал менее интенсивным. К тому же я увидел, что Гарик значительно сбавил скорость. Буханка перестала подскакивать вверх-вниз, плавно заскользив по песчаным наносам.

Видимо, стресс действовал на всех по-разному. На меня нашло какое-то бессознательное отупение, а Вована, наоборот, обуревал ураган внутренних терзаний. Вообще-то Вишнякову несвойственны все эти теологические теории о душе и бренном теле. Но раз заговорил, значит, сильно допекло.

— Это же игра, Володь, — напомнил я ему без какого-либо желания подколоть. — Серьезно, попробуй так воспринять.

— И что, игра стоила этого всего? — Бабах продолжил махать рукой, не глядя на меня.

— Мы спасли Нат и подключили медальоны, если можно так выразиться. Значит, не зря.

Я задумался над собственными словами. И хоть на душе стало тепло от только что услышанного Тохан-Палыча, я не мог не признать, что сейчас поставил жизни близких мне людей выше жизней остальных.

«Это нормально в данной ситуации, — поддержал меня внутренний голос. — Так и должно быть. Иначе можно и с ума сойти…»

— Видишь, как забавно получилось, Тохан, — очень сосредоточенно, словно анализируя собственные слова, протянул Вовка. — Пока мы с Пасидом говорили, то всё понятно было. Не вмешиваемся. Наблюдаем. Не делаем резких движений, так сказать.

Вовка сдавленно хихикнул. Я продолжил молча слушать.

— Но стоило возникнуть угрозе для Нат, как вмешались сразу же. Помнишь, как ты на сцену запрыгнул и давай над головами из калаша палить?

— Это летняя эстрада, — механически уточнил я.

— Зануда, — буркнул Вован. — Выходит, хорошо строить из себя таких рассудительных, пока дело не коснется того, что собственной заднице ближе.

— Да уж, местные сумерки располагают к откровенностям, — тяжело вздохнул я. — Ты прав на все сто. Но что надо было делать? Позволить им разорвать ее грузовиками? Как в «Попутчике»?

— Нет-нет, — Вован замотал головой. — Нат нельзя грузовиками, она же меня зашивала. Она вообще одна из нас.

Я повернулся к Вовке, делать это пришлось всем телом, и вопросительно поднял брови, не ожидал услышать от него такое. Похоже, отблесков угасающего неба стало достаточно, чтобы разглядеть мое удивление.

— У нее тоже медальон, — рассудительно пояснил Вован. — Она воспитанник. Мы теоретически тоже. Получается — одна из нас. А кто же своих бросает? Правильно, никто.

Я улыбнулся, соглашаясь с Вованом. Если нас куда-то и вели медальоны или пресловутая окружность, то мы точно должны были держаться вместе.

— А где Рагат? — спросил я, чтобы поддержать разговор в ожидании приближающегося уазика.

— Не знаю. Укатил куда-то, наверное.

— В смысле? Когда такая заварушка пошла, кто вообще хоть одну машину из каравана выпускает?

— Тохан, ты же проспал всё. Нас на подъезде вообще чуть эта красная конница не обстреляла. Машина же Пыльников. Я там в кузове прыгал, как сайгак, руками размахивая, и всё равно два шарика по борту хлопнули. Кто-то не сдержался и пальнул.

Я тихо хмыкнул, подумав о том, что стрелки наверняка признали странника, но шмальнули, уже исходя из личных соображений. Кто знает, может, по нашей вине они сегодня потеряли друзей или близких.

Чёрт, это тяжёлый день.

— А что, Рагат на машине Пыльников укатил?

— Да откуда я знаю? — пожал плечами Вован. — Мы как тебя к шаманке этой закинули, так я его и не видел.

— Понятно.

Поднимая за собой облака светлого песка и недовольно фырча двигателем, к нам подкатил Боливар. Наши силуэты хорошо виднелись на фоне гаснущей полоски горизонта, и Гарик давно выключил свет. Заскрипели тормоза и утомленные рессоры верной буханки. В лицо ударила волна горячего воздуха, пропитанного запахом масла и бензина.

С внутренней стороны лобового стекла возникла светлая ладонь и игриво помахала нам пальчиками, будто развеселая девица строила глазки понравившемуся парню. Или наоборот. В любом случае подобный жест был вполне в духе Гарика, особенно когда тот пребывал в хорошем настроении. Или в не менее хорошем подпитии.

Вовка радостно всплеснул руками и поспешил к водительской двери. Я последовал за ним, почувствовав, как одним тяжёлым камнем на душе стало меньше. Скрипнула дверца, и на песок спрыгнул Мезенцев.

— Вован, дружище! — наигранно воскликнул он и, раскинув руки, сцапал Бабаха в объятия. — Как же я, сука, рад тебя видеть!

Гарик напрягся и с легкостью приподнял брыкающегося Вишнякова.

— Поставь на место, надорвешься, — отшутился тот.

Я тоже был безумно рад видеть друга. Теплое обращение Нат, живой и невредимый Гарик давали понять, что всё не так уж и плохо. Насколько это могло быть уместным.

— Тохан! — Мезенцев решительно двинулся ко мне с подобным жестом.

— Не-не-не, — быстро затараторил я, выставляя вперед руки. — Без обид, Гарик, но у меня вот…

Я еще сильнее раскинул рубашку, показывая забинтованный верх тела.

— Что, пресс проступил? — почему-то пошатнувшись, поинтересовался Винчестер, после чего подошел поближе, осматривая повязку. — Ни хрена себе, это где ты так?

Не успел Гарик договорить, как я понял, в чём крылась причина столь хорошего расположения духа. От Мезенцева несло спиртным. Я тут же вспомнил, как Бабах говорил, что местные делают какую-то бормотуху. Правда пить он ее так и не рискнул. Что ж, похоже, Мезенцев сделал это за него. А раз такое дело, значит, на то имелся серьезный повод.

— Что случилось, Тохан? — уже более серьезным тоном переспросил Гарик.

Я быстро рассказал о погоне, лазанью по подвалу и встрече с Трэйтором. За время рассказа мы подошли ближе к буханке, и Гарик достал початую бутылку, очень похожую на тару нашей «Столичной», только без этикетки. На этот раз Вовка церемониться не стал и недолго думая приложился к горлышку. Сделав громкий глоток, он закашлялся, чертыхнулся и, немного подумав, приложился еще раз.

Гарик прислонился спиной к борту и закурил. Огонек зажигалки выхватил из темноты слишком бледное лицо, забрызганное кровавой взвесью. На разгрузочном жилете и футболке со скелетами так же поблескивали следы запекшейся крови. Что бы ни произошло в Раухаше, судя по остекленевшим глазам, смотрящим в одну точку, Винчестеру пришлось в кого-то стрелять с весьма ожидаемым результатом.

Я закончил историю. Вовка медленно сел на песок и протянул мне бутылку. Я подхватил прозрачную емкость и поднес к глазам, надеясь разглядеть содержимое. Но стало уже слишком темно. От горлышка пахло теплым спиртом и какой-то травой, отдаленно напоминающей полынь. А может быть, мне просто хотелось так думать, потому что это было знакомым запахом из детства, проведенного в Казахстане.

Я сел рядом и, резко выдохнув, залил в рот неведомую бормотуху. Запрокинуть голову не получалось, поэтому пришлось отогнуться назад всем телом. Теплое содержимое обожгло рот и стремительно ринулось вниз по пищеводу. На языке остался пощипывающий привкус спирта и чего-то, похожего на корку вымоченного лимона.

Да, с Дербентом у костра это не сравнить.

Гарик расслабил колени и медленно сполз по борту Боливара, усевшись на песок, при этом вытянув одну ногу и положив руку с сигаретой на согнутое колено второй.

— Ты-то как? — подал голос Вовка. — Нашел, что искал?

Часть 46

— Что-то нашел, что-то нет, — Мезенцев выпустил струйку дыма и не спеша засунул руку в боковой карман брюк. — Вот. Я ей закусывал, но там еще полпакета осталось…

Судя по шуршанию полиэтилена и раздавшегося следом хруста, это была Бабахская морковка. Я тихо хихикнул, почему-то представив картину, как Гарик рыскает по Раухашу в поисках не только вещей девушки, но и морковки. Это глупо, забавно и неуместно. Видимо, так психика боролась с тяжёлыми мыслями.

— Всё не жри, — по-хозяйски распорядился Вован. — Я же говорил, что морковка с сахаром — это вещь!

Табачный запах смешался с терпким послевкусием неведомого пойла, и я вернул бутылку Киберу.

— Я все вещи сложил в ее рюкзак, — Гарик указал рукой на открытую водительскую дверь. — В салоне лежит. Нож нашел, но медальона нет. Кто-то уже успел перекупить.

— Ты чего в крови весь? — спросил я, перестав улыбаться.

— Это не моя, Тохан, — Мезенцев поднял руку и закинул пакетик с морковкой на водительское сидение.

— Я понял.

— Вот и хорошо, что понял…