Anthony Saimski – Где-то во времени. Часть вторая. (страница 76)

— Раухаш. Город, в котором тебя собирались… — я замолчал.

— Понятно, — хрипло прошептала Нат. — Зачем ты отпустил его, это же наверняка опасно?

Я тихо прыснул.

— Это же Мезенцев! Он если что-то решил, то его невозможно остановить. Тут либо с ним идти, либо оставаться. Иначе никак.

— И почему не пошел?

— Обстоятельства нас разделили. Это долгая история. Рассказать?

— Давай в другой раз.

Часть 45

Нат закрыла глаза. Воцарилась тишина. Большую часть видимого фрагмента неба уже захватил глубокий темно-синий цвет, плавно перетекающий в черноту. Песок и каменные цветы больше не искрились красноватыми отблесками, готовясь принять наползающую тьму.

Я задумался над словами девушки о том, что у нее больше ничего нет. Скорее всего, в ней говорила боль от пережитого и препараты Разин, но всё же было очень грустно слышать.

Из глубины души всплыли задушенные эмоции. Нечто подобное уже было. Холодная душевая, короткий диалог. И тогда я тоже не нашелся что ответить.

— Послушай, Нат, — начал я. — Когда поправишься, мы вместе подкараулим этого психа и грохнем. Если только его уже не прибили среди тех руин.

— А как же путь домой?

— А потом домой. Поехали с нами.

— В вашем мире так же рады чужакам, как в этом?

— Нет, у нас такого не бывает, — сказал я, но всё же задумался, а так ли это на самом деле. — Ты не должна сдаваться. Особенно сейчас, когда цель так близка.

— Цель, может, и близка, но боец из меня хреновый.

— Шаманка Разин говорит, что ты быстро идешь на поправку.

Нат тихо хмыкнула и буркнула что-то наподобие угу.

— Извини за прямоту, но однажды я уже не согласился помочь одной девушке, и она… — я задумался, удивившись спонтанно вылетевшей фразе.

Сейчас вообще уместно об этом говорить?

Нат столько всего пришлось пережить, так разве ей не пофиг на то, с чем я не могу справиться внутри своей головы?

— Что она? — тихо подтолкнула брюнетка продолжить историю.

— Облила себя горючкой и подожгла… Сгорела заживо.

— У некоторых народностей считается, что только в огне из тела высвобождается душа, может быть, и она думала так же?

— Я не знаю. Но какой-то слишком болезненный способ.

— Не без этого. Думаешь, это ты виноват в том, что она сделала?

— Нет. Наверное. Просто в голову пришло, вот и сказал.

— Понятно, — Нат открыла глаза и посмотрела на меня. — Я никогда не винила себя за происходящее дерьмо. Смысл тратить нервы на то, на что ты не в силах повлиять. А вообще, не самая хорошая история, чтобы поддержать, если честно.

— Извини.

— Прекращай извиняться, мужчину это не красит. Бери пример с Гарика-Игоря. Делай или не делай. Не извиняйся только.

— Хорошо, — я улыбнулся.

Мне нравился спокойный тон, с которым брюнетка это говорила. Его действительно можно назвать доверительным. Похоже, мази и отвары шаманки вкупе со сгущающимися сумерками способствовали возникновению чего-то родственного между нами. От этого на душе становилось хорошо. Будто и не было всех сегодняшних злоключений.

— Захочешь развеселить в следующий раз, давай лучше что-нибудь про того парнишку из шестидесятых, — с легкими нотками иронии предложила Нат.

— Ну уж нет.

Я хотел было добавить что-нибудь еще, но тут слух уловил знакомый звук приближающегося двигателя. Я поднял палец вверх, давая понять, что прислушиваюсь. Брюнетка еле заметно кивнула и закрыла глаза. В полумраке помещения воцарилась тишина.

Слабый шум двигателя накатывал подобно волнам. Горячий, не успевший остыть от дневной жары воздух не давал звуковым волнам распространяться как следует, но машина явно приближалась. Я перевел взгляд в сторону темнеющей части солончака и выжидательно посмотрел вдаль. Спустя несколько секунд блеснули фары, размеренно покачивающиеся на песочных барханах. На крыше соседнего фургона засуетился часовой, что-то сдавленно крикнув в глубину лагеря.

Я хотел было податься вперед, но тело словно приросло к ящику. Вместо этого я осторожно зажал в руке медальон, прислушиваясь к ощущениям. Кажется, мне действительно хотелось подняться на ноги и выглянуть из будки. Но на самом деле порыв можно запросто списать на банальное любопытство. Или же на здравую мысль поймать кого-нибудь из Красных Коней и попытаться разжиться оружием, ведь мой АК-74 так и остался лежать около того злосчастного подъезда. Если только его не нашел кто-то из Пыльников.

Я снова посмотрел на девушку. Нат спокойно лежала с закрытыми глазами. Из-за темноты казалось, что рябящие контуры лица словно живут собственной жизнью, пытаясь слиться и навсегда раствориться на фоне темных волос и обшарпанной стенки. На самом деле мне вовсе не хотелось разрушать этот момент. Я бы с удовольствием продолжил перекидываться с брюнеткой тихими фразами, наслаждаясь осознанием того, что мне удалось ее спасти.

С улицы послышалась торопливые шаги, по которым я сразу же опознал Бабаха.

— Тохан, ты здесь?! — громко спросил он, бесцеремонно разрушив незримую атмосферу, пропитавшую мрак помещения.

— Здесь, — я хрипло отозвался.

— А, — силуэт Кибера заслонил собой дверной проём. — Как Нат?

— Всё хорошо, Вовка-Бабах.

— Ох, ептить! — воскликнул Вишняков, явно не ожидая, что темнота отзовется хриплым голосом. — Это же здорово! Тохан, давай бегом, это Гарик едет! Ты что, не чувствуешь?

— Я чувствую, как ожоги ноют, — буркнул я. — К тому же меня отварами напоили.

— Ладно тебе, потом жаловаться будешь. Вылезай давай! — Вован повернул голову и посмотрел в сторону приближающегося источника света. — Нат, ты не подумай, мы позже все вместе тебя навестим, просто надо сейчас Мезенцева встретить. Но это здорово, что всё хорошо, я так за тебя рад! Мы волновались! Честно. Правда, Гарик не сознается, так что я ничего не говорил. Больше всех Тохан, конечно, переживал.

— Бегите-бегите, — ответила девушка, тихо хмыкнув.

— Палыч, вылезай!

— Иду.

Я собрался с мыслями и поднялся. Тело на удивление легко подчинилось, хотя мне казалось, что я так и не смогу оторвать себя от ящика и стенки. Стараясь лишний раз не крутить головой, я шагнул к дверному проёму. Вишняков спрыгнул с приступки, на которой стоял всё это время, и сделал несколько шагов вперед.

— Всё в порядке, — бросил он, задрав голову и помахав рукой часовым на крышах. — Это наш едет… Точно знаю… Слушай, всё в порядке, странник тебе говорит, ептить!

— Постой, Тохан-Палыч, — окликнула меня темнота.

Я замер в дверном проёме, повернувшись всем телом в сторону источника звука.

Скудных уличных отблесков прогоревшего заката недостаточно, чтобы отразиться в глазах девушки, но всё равно еще можно было различить две синеватые точки, словно парящие в пространстве над подушкой.

— Спасибо…

— Да не за что, — я улыбнулся и выпрыгнул из машины.

На душе стало тепло. Я поправил разлетевшуюся рубашку и сделал несколько шагов, подходя к Вовану, застывшему в нетерпеливой позе, уперев руки в бока. За спиной часовые перекинулась парой недовольных фраз. Заскрипела лестница, видимо, кто-то побежал докладывать о приближающейся машине и Бабахском распоряжении не поднимать панику.

Теперь подсвеченной оставалась лишь узкая полоска неба, в то время как Боливар приближался со стороны кромешной тьмы. А в том, что это именно он, я уже не сомневался, начиная испытывать настойчивое желание покопаться в бардачке буханки, сам не понимая зачем.

— Вот такой сегодня день… — сосредоточенно протянул Вовка.

Вишняков, конечно, славился своим умением странно формулировать мысли, но, похоже, сейчас за этой фразой стояло нечто большее, чем простая констатация факта.

Я посмотрел на друга. Тот как-то чересчур сосредоточенно пялился вдаль. Широко раскрытые глаза казались сейчас еще больше из-за того, что надвигающаяся тьма почти полностью окутала нас. Оборванная косуха и черные брюки и вовсе сливались с пятном темных кристаллов неподалеку. Я чувствовал, что Вован хочет о чём-то поговорить, но не знает, как начать. И стоит ли вообще начинать именно сейчас?

— День отвратительный, — тихо поддакнул я, давая понять, что готов выслушать.

— Так это, — он продолжил смотреть на отблески фар, плывущие над песком. — Что, Тохан, не хотел душу замарать?

— Не хотел, — я признался, прекрасно понимая, что гложет Вовку.