Anthony Saimski – Где-то во времени. Часть вторая. (страница 64)
Я повернул голову только лишь для того, чтобы увидеть, как наперерез вылетает самый настоящий восьмиколесный БТР. Безумный темп и рев погони окончательно превратили мир вокруг в какое-то голливудское зрелище.
Огромный бронированный монстр, покрытый выгоревшей зеленой краской, с ревом подскочил на стыке дорожного полотна и со всей дури смял передок «Урала». Дальнейшие события заняли не более пяти секунд, уверенно растянувшихся в восприятии до размеров отдельной небольшой жизни.
Глядя на то, как деформируется и разлетается во все стороны капот грузовика, я подумал, что совсем упустил из внимания второй пыльный след, двигавшийся от самого Раухаша. Припомнив протяженный изгиб дороги, стало очевидным, что БТР сразу двинулся нам на перехват. Вполне логично. Если в этом мире бронетранспортер обладал схожими характеристиками, то с максимальной скоростью в восемьдесят километров он вряд ли имел шансы догнать нас на твердом покрытии. А вот напрямую по пескам у бронированной машины всё прекрасно получилось.
За вытянутым корпусом выгоревшего крокодила, вцепившегося в капот, мелькнули очертания еще двух легковушек. А в следующую секунду видимая картина мира вздрогнула и резко взметнулась вверх, отозвавшись в голове сочным звоном удара о рулевое колесо. Я перестал ощущать инерцию движения и вместо этого словно воспарил в воздухе, успев заметить, как безоблачное небо резко сменяется на грязную мазню стремительно приближающегося песка.
БТР поддел «Урал» и, развернув параллельно собственному курсу, опрокинул на бок. Сорванный с креплений двигатель вылетел из развороченного капота и плюхнулся на песок, испуская пар выгорающих жидкостей. Огромное облако пыли тут же затмило собой солнечный свет, в тусклых бликах которого замерцал фонтан сыплющихся осколков.
«Решили больше с „Уралом“ не церемониться, — заключил внутренний голос. — Надеюсь, что переворот угробил эту чёртову установку. Может, так этот мир еще получится спасти?»
Часть 38
Стоило грузовику перевернуться набок, как сверху плюхнулся Вован. Следом посыпались осколки и стреляные гильзы. Ветровое стекло, стойко державшееся всё это время, прекратило существование. Глаза и нос забила поднятая пыль. Ноги больно защемило между гарпуном и покорёженной приборкой. Лицо с размаху ударилось о горячий песок, который оказался намного тверже, чем можно было себе представить. Я невольно зажмурился, чувствуя только тяжёлый вес шебаршащегося Вишнякова и собственное сбивчивое дыхание. Захотелось закричать, но тело оказалось сдавлено таким образом, что не получалось даже толком вдохнуть.
Оказавшись в болезненной черноте, разрываемой ревом машин и хлопками выстрелов, я подумал о всех тех жизнях, что оборвались меньше чем за час. Наверное, это не самый подходящий момент, но мне показалось, что я буквально проваливаюсь всё глубже и глубже в эту бескрайнюю черноту, увлекаемый осознанием того, что совсем недавно пристрелил человека… А потом радостно и с пацанским задором продолжал рассаживать магазин в других… Но ведь у меня благородная причина! Я защищался! Или защищал… Защищал установку, которую кустос приволок в этот мир в надежде спасти то немногое, что от него осталось. Но по итогу он всего лишь подвел людей к очередной черте.
«Бедняга, — зазвучали в пустоте собственные мысли. — Такой же неудачник, очевидно, как и мы. Хотел как лучше, а получилось как всегда. Прямо как я…»
Следом за горькой иронией черноту внезапно рассекла яркая картина залитой солнцем стоянки и Мезенцева, скрывающегося в просвете между машинами. А следом несчастной Нат, подвешенной на стальных тросах, и взгляд ее неестественно ярких глаз, вспыхнувший из-под заплывших век.
— Нет, я защищаю их… — услышал я собственный хриплый стон.
И что-то незримое стремительно потянуло меня назад, к красно-желтым разводам вечернего солнца.
— Тохан-Тохан, ты живой?! — Вишняков настойчиво тряс за плечо.
— Слезь с меня…
— Капец полнейший, у них БТР!
— Я в курсе…
— Надо выбираться, ходить сможешь?!
— Твою мать, Вован! Смогу, если ты слезешь!
— Давай, я пошел!
В глазах прояснилось.
«Урал» лежал на боку. Сквозь окно противоположной дверцы было видно выгоревшее вечернее небо. Кабину сильно деформировало и, видимо, сорвало с креплений, потому что проём водительской двери плотно прилегал к песку.
Кряхтя и издавая сдавленный мат, Вишняков выбирался наружу сквозь проём ветрового стекла. Бахрома из ленточек трепыхалась под подрывами горячего воздуха. Косячок шаманки и отупение после удара о рулевое колесо дали о себе знать. Я практически не чувствовал тела, но руки и ноги были на месте и слушались. «Калашников» уперся прикладом в водительскую дверцу, а стволом в крышу кабины. Ноги глухо стучали кроссовками по приборной доске, пытаясь высвободиться из образовавшейся ловушки.
Стоило Бабаху выбраться наружу и перестать упираться в мою тщедушную тушку, как мне тут же удалось вывернуть ступни, огибая гарпун и приборку. Уперевшись локтями в заднюю стенку кабины я, изогнувшись подобно садовой гусенице, всё-таки смог принять сидячее положение, уперевшись ногами в землю.
Мимо с ревом пролетела машина. Сквозь просвет ветрового стекла было видно, как разворачивается «Нива» Рагата. Я понятия не имел, зачем он это делает.
Каков шанс одолеть БТР?
Где-то огрызнулся ДШК. Кажется, схватка еще продолжалась, хотя исход лично для меня был уже очевиден.
Армейский бронетранспортер, каким-то чудом переживший нашествие переработки, станет весомым аргументом. Всё же младший Пест прав — обладание бронетехникой в подобном мире дает владельцу огромное преимущество. Осталось не ясным, кому именно принадлежал БТР. Маловероятно, что кланам. Скорее всего Раухашу. И наверняка был где-то хорошо укрыт. Подальше от посторонних глаз. Ведь это сильный козырь, которым не стоило лишний раз сверкать без веской на то причины.
Впрочем, какой сейчас толк от этих умозаключений?
Я подхватил автомат и пополз следом за Вованом.
— Давай, Тохан…
Вишняков тут же вцепился мне в плечи, помогая выбраться.
Не успел я плюхнуться на песок, как Вован потащил меня за грузовик. Обогнув изувеченный передок с ошметками колеса, мы оказались со стороны пыльной рамы. Я вытянул из разгрузки последний магазин и примкнул к оружию, осматриваясь по сторонам.
Мы находились метрах в тридцати от возвышающейся дорожной насыпи. Мимо проносились облака пыли, поднятые снующими машинами. Видимо, после того как «Урал» слетел с дороги, они стали закладывать виражи вокруг места крушения. Красный Конь с ДШК бил короткими очередями, не давая противнику приблизиться к установке.
Место открытое.
На противоположной стороне дороги еще виднелись небольшие нагромождения каменюк, но с нашей — уже только ровный солончак. Под ногами застыли миниатюрные барханчики слежавшейся белой пыли с редкими травинками. Вечернее солнце искрилось на россыпи каменных цветов.
Мне казалось, что мы двигались очень быстро, и с момента опрокидывания грузовика прошло не больше минуты. В этот же миг в поле зрения попал боевой жигуль Красных Коней.
Машина плавно катилась по асфальтовому полотну. Двигатель молчал. Из лопнувшего водительского стекла торчал огромный гарпун, пригвоздивший к креслу безвольно обмякшее тело. Последний уцелевший боец, повиснув на оружии, медленно разворачивал ствол.
Что-то незримое заставило меня сделать шаг вперед, выступая из-под укрытия. Метрах в семидесяти на дрогу выкатывался БТР. Массивные колёса поднимали пыль, а из выхлопных труб валил густой темный дым. Пулеметчик довернул оружие и нажал на спуск. Почти остановившийся жигуль содрогнулся от отдачи грозного оружия. С бортов посыпалась мелкая пыль. Из-за повязки на лице и очков я не видел выражения лица пулеметчика, но буквально почувствовал исходящую обреченность.
Маленькая башенка бронетранспортера ощерилась ответным огнем.
В нашем мире БТР-80 оснащался крупнокалиберным пулеметом КПВТ. Судя по всему, и здесь неким аналогом. Огромная вспышка заслонила собой всю верхнюю часть корпуса броневика, и дуэль крупных калибров закончилась за пару секунд.
В жигуль ударил десяток ярко-желтых трассеров, превратив его в бесполезную гурду металлолома. Не успели ошметки тела стрелка плюхнуться на асфальт, как из пробитого бензобака вырвался язычок пламени. Пресловутый энерзак двадцать три тут же полыхнул не хуже бензина, и уже в следующее мгновение останки жигуля расцвели огромным ярко-желтым цветком.
Я отпрянул, прикрываясь рукой от волны ударившего жара. В голове гудело после столкновения с рулевым колесом, а тело словно двигалось само по себе. Громыхнувший взрыв чуть было не сбил меня с ног.
Вован что-то кричал про падающие обломки, но я, пошатываясь, брел в сторону приближающегося бронетранспортера. Из-за «Урала» вылетела боевая легковушка противника и ударила по тормозам. Что-то со свистом пронеслось мимо. Это оказалась арбалетная стрела. Какая-то неведомая сила словно надавила на плечо, и я тут же завалился набок, направляя ствол в сторону противников. Рука скользнула к затвору, досылая патрон.
В кузове прыгал какой-то беснующийся придурок с рогачом. Выпущенный шар просвистел в опасной близости, подняв облако песка. У машины распахнулись дверцы, и оттуда выскочил арбалетчик и еще один воин с дробовиком.