Anthony Saimski – Где-то во времени. Часть вторая. (страница 29)

По периметру стол окружали узкие дорожки с узором всё из тех же разноцветных амеб. Похоже, это был какой-то национальный орнамент, уж слишком часто он попадался на глаза.

В помещении, если можно так выразиться, находилось около полутора десятков человек, в основном мужчины от тридцати до пятидесяти лет, расположившиеся вокруг достархана, подложив под зад множество круглых подушек, обшитых по краям толстым золотистым шнуром. Судя по голубым безрукавкам и песочным брюкам, некоторые принадлежали к Красным Коням.

Были здесь и женщины, но значительно старше мужчин. И, кажется, это вообще были первые старики, которые попались нам на глаза. Они с любопытством смотрели на нас, не спеша попивая какой-то горячий напиток из цветастых пиал.

Я был уверен, что это чай. Во всяком случае, вся эта картина напоминала мне летние посиделки в тени раскидистого дерева в Казахстане. Было что-то концептуально схожее и в расположении людей и в общем внешнем виде. Разве что угощений практически не видно, а чай и вовсе пили только женщины.

Одна из них выделялась особенно, и мне показалось, что это мать Великого Коня. Она была значительно старше остальных и облачена в длинный светлый халат, накинутый поверх более простой одежды. Две тугие косы черных с проседью волос, украшенных множеством ленточек с металлическими блестюшками, покоились на груди женщины. Несмотря на глубокие морщины, испещряющие лицо, она пристально наблюдала за нами искрящимися незамутненными глазами, словно принадлежащими молодой девчушке. Цветастая пиала с напитком так и замерла на полпути ко рту, испуская тоненькие струйки пара.

Прямо напротив нас с абсолютно прямой спиной, словно он был японским самураем, сидел мужчина лет пятидесяти. Судя по большому пустому пространству по обе руки от себя и особо яркому пуфику, это и был отец Рагата. И, как мы уже знали благодаря разговорчивости отпрыска, звали его Пасид Пест.

Удивительным было то, что в этом мире имелись только имена и фамилии. Отчества в здешних реалиях полностью отсутствовали. Само звучание имен тоже носило восточный колорит, хотя в языке это практически никак не проявлялось. Разве что многие действительно иногда слишком твердо произносили некоторые согласные звуки, словно ударяя по ним молотком, но и это было редкостью.

Я как-то не успел подумать над тем, каким должен быть здешний лидер. По аналогии с родным миром и всякими важными чинами я представлял его либо как рыхлого заплывшего депутата с безразмерным животом, либо как сурового военного, наподобие генерала Лебедя. Но Пасид не соответствовал обеим картинкам.

Это был обычный мужчина. Не такой мускулистый, как бойцы его личной гвардии, но и далеко не хлипкий. При взгляде на лицо сразу же было понятно, что Рагат его сын. Такие же тонкие губы, аккуратный нос с характерной горбинкой. Из-под густых темных бровей смотрели большие карие глаза. Такие же короткие темные волосы и виски, подернутые сединой. Единственным внешним признаком волевого характера являлась широкая нижняя челюсть, особенно подчеркивающая впалость щёк.

Одет Пасид был почти так же, как и большинство других жителей. Грубые брюки, песочные ботинки с высокими берцами. Вот только безрукавка казалась неестественно белой, будто испускающей собственное свечение. На обеих распахнутых половинках виднелось изображение того самого коня, похоже, искусно вышитое красной атласной нитью с перламутровым отливом. На шее висело множество украшений причудливой формы, чем-то напоминающей элементы двигателя машины.

Впрочем, занимаемая должность, если можно так выразиться, всё же оставила на мужчине характерный отпечаток. Сквозь распахнутую безрукавку хорошо выпирал животик, правда всё же перечеркнутый кубиками пресса. В целом видно, что мужчина уделяет время физическим упражнениям, но, видимо, не в таком количестве, как те же кони.

— Отец! — радостно начал Рагат, без лишних слов приближаясь к достархану и плюхаясь на свободную подушку. — Это странники! Самые настоящие! Пришли со стороны Тихих Холмов и с ловчим разделались! Точно гранату метнули, мне бы ни в жизнь так не попасть!

— Так же, как и ни в жизнь ни одно мое поручение не выполнить как надо, — перебил его Пасид сухим и сильным голосом. — Странники, окажите нам честь… — с этими словами он указал на противоположную от себя сторону стола и слегка приподнялся, словно собираясь встать, но передумав.

Окружающие мужчины тут же повторили данный жест, любезно передав несколько цветастых пуфиков, украшенных золотым шнуром. Даже женщины отстранились от пиал и склонили головы в знак приветствия.

— Благодарю, Великий Конь, — ответствовал Гарик, и на какую-то долю секунды мне показалось, что он сейчас засмеется, не сдержавшись от собственного уважительного пафоса. — Мир вашему дому.

Мезенцев изобразил какой-то несуразный поклон и спокойно проследовал к столу. Мы с Вовкой, чтобы не выставлять друга в нелепом виде, повторили жест и последовали за ним. Выглядело это достаточно неловко, но, похоже, никто не собирался делать нам замечаний.

Устраиваясь на пуфике, я ловил на себе множество любопытных взглядов. Но все они достаточно дружелюбные или нейтральные. Никакой неприязни не чувствовалось. Пожалуй, даже наоборот, некое удивление и снисхождение.

Последнее я оправдывал тем, что мы выглядели как откровенные заморыши и были слишком молоды. Вообще, интересно бы узнать, а допустимо ли, чтобы кто-то из местных жителей нашего возраста мог сесть за один стол с Великим Конем Пасидом Пестом?

Устроившись, я бросил быстрый взгляд на Рагата. Тот закусил нижнюю губу и уставился на кипу бумаг перед собой. Он очень сильно старался сделать вид, что слова отца его не задели, но это явно было не так. Я прекрасно понимал это нелепое чувство, когда ты спешишь поделиться какой-то радостной или сокровенной новостью, а тебя быстро и грубо осаживают, при этом успев мимоходом попрекнуть твоей никчемностью.

От воцарившегося молчания стало немного не по себе. Я чувствовал себя рыбкой в банке, на которую все пялятся. Зато Вована, похоже, это нисколечко не смущало. Он по-свойски опустился на предложенный пуфик, как-то особо ловко растопырив в разные стороны шарнирные колени.

Мезенцев же, наоборот, никуда не спешил, устраиваясь особенно неторопливо и внимательно окидывая собравшихся взглядом прищуренных глаз. Несколько длинных светлых прядок отрастающих волос упали ему на нос, и Гарик потратил еще несколько секунд, чтобы не спеша заправить их за уши.

— Вы слишком бледные для странников, — нарушил Великий Конь воцарившуюся тишину. — Там, откуда вы пришли, не светит солнце?

«Еще бы, мы же с Урала», — подумал я и нервно улыбнулся.

— Нам тоже непривычно видеть столь темных людей, — отозвался Игорь.

— Смуглых, — быстро поправил я, стараясь сказать так, чтоб услышал только Мезенцев.

— Смуглых, — повторил Гарик. — Разумеется, смуглых. Солнце у нас бывает, но мы в этот день всегда на работе.

Несколько человек тихо хмыкнули. Похоже, чувство юмора присутствующим не было чуждо, но пока никто не спешил лезть вперед своего лидера.

— Как мне обращаться к странникам? — спросил Великий Конь, никак не прореагировав на шутку.

— Игорь, — Мезенцев положил ладонь на грудь и затем указал на Володьку, — это…

— Кибер, — отозвался Вишняков с невозмутимым выражением лица.

— Тохан, — буркнул я, даже не успев сообразить, что лучше бы сказать Антон.

— Сдается мне, эти скелеты на твоей одежде демонстрируют оскорбительный жест, — тонкие губы Пасида тронула еле заметная улыбка. — Не мне ли он адресован?

Гарик покосился на футболку и улыбнулся в ответ.

— Это боевой жест, призванный оскорблять наших врагов, — ответил он. — Ты же нам не враг?

Я из последних сил старался не смотреть на Мезенцева и делать вид, что всё в порядке, хотя краем глаза видел его выражение лица. Оно было точно таким же, как и тогда около Нязенского дома престарелых, когда нам пытались указывать, что надо делать. К тому же Гарик не выказывал чрезмерно уважительного отношения к Пасиду, сразу же обозначив обращение на ты. Лично я наверняка скатился бы в уважительное вы, что, возможно, не сыграло нам на руку в данной ситуации.

«Давай, Гарик, — мысленно подбодрил его я. — Очевидно, пока всё получается очень складно, здорово сказал! Продолжай в том же духе…»

— Мы все обязаны странникам жизнью, — начал Пасид, — и возможностью сохранить и приумножить жизнь…

Окружающие еле заметно закивали.

— Так что мы не враги, — Великий Конь улыбнулся. — Впрочем, не будем понапрасну тратить время друг друга, странник Игорь. Ведь время странников слишком ценное, и в их помощи нуждаются многие. У нас же как раз всё хорошо. Так что заставило вас вернуться спустя почти пятьдесят лет?

Мозги заскрипели, судорожно соображая, что можно ответить в данной ситуации, но Мезенцев не растерялся и решил прибегнуть к Бабахской тактике ведения диалога.

— Конкретно мы не возвращались, мы здесь первый раз, — спокойно ответил он. — А причина и так известна Великому Коню, разве нет?

«Чёрт, Гарик, тебе бы в покер играть с таким наглым блефом!» — подумал я.

— Странники хотят дар осмотреть, отец! — поспешно выпалил Рагат.

Пасид пристально на него посмотрел, но паренек никак на это не прореагировал.