Аншул Саксена – Пропавший разум (страница 7)
Потом она откинулась назад и посмотрела в окно на проносившийся пейзаж – те же поля, то же серое небо, те же промышленные скопления, растворявшиеся в стекле – и думала о том, что значит предупреждение.
Предупреждение означало, что кто-то знал, где она находится. Кто-то следил за ней до университета, наблюдал, как она входит в IT-отдел, наблюдал, как выходит, и занял позицию, достаточно близкую, чтобы положить записку на соседнее сиденье в движущемся поезде незаметно для неё. Это требовало планирования, координации и уровня доступа к её передвижениям, предполагавшего слежку некоторой продолжительности.
Предупреждение также означало, что она подбирается к чему-то, чего они не хотели, чтобы она достигла. Люди, которым нечего бояться, не предупреждают. Люди, которые уже выиграли, не предупреждают.
Предупреждение означало, что у неё ещё есть время.
Она достала телефон. Позвонила Рейсу. Он ответил на первом гудке.
– Я в поезде обратно, – сказала она. – Мне нужно, чтобы ты пробил корпоративную структуру. Аббревиатуру. И мне нужно, чтобы это было за пределами основной системы.
Краткая пауза.
– Где ты была?
– В Уитморе. Объясню всё по возвращении. – Она посмотрела на пакет для улик у неё на коленях. – Рейс. За мной сегодня следили.
Ещё одна пауза. Длиннее. Она услышала его выдох – контролируемый вздох человека, получающего информацию, подтверждающую то, чего он надеялся не подтверждать.
– Ты в безопасности?
– Да. Я в общественном поезде. Всё хорошо.
– Алекс…
– Всё хорошо, – повторила она. – Пробей корпоративную структуру. Я буду обратно к четырём.
Она повесила трубку. Посмотрела в окно. Город начинал появляться на горизонте – особая плотность силуэта, означавшего дом.
Она думала о мужчине на скамейке, который не последовал за ней в поезд. Ему не нужно было. Он уже доставил то, с чем пришёл.
Вопрос был не в том, прекращать ли поиски. Ответ на это она уже знала.
Вопрос был в том, чего они боялись, что она найдёт.
– У него есть вопросы об убийствах.
ГЛАВА 5
Роуэн Хейл
Детектив Роуэн Хейл обладал неподвижностью, которая не была покоем.
Алекс определила это в первые четыре секунды. Он стоял рядом с Рейсом, руки свободно вдоль тела, вес равномерно распределён – это выглядело как непринуждённость и не было ею. Это была неподвижность человека, который всегда готовится. За годы она видела это в определённых субъектах интервью – людях, чьи умы работали быстрее, чем их телам разрешалось показывать. Людях, научившихся – как правило, через какой-то формирующий опыт, который она нашла бы профессионально интересным – что неподвижность сама по себе является формой власти.
Ему было сорок шесть или сорок семь. Тёмный пиджак, открытый воротник, без галстука – достаточно формально, чтобы сигнализировать об авторитете, достаточно неформально, чтобы дать понять: ему не нужна форма, чтобы удержать комнату. Его лицо было таким, которое мало что выдавало, не выглядя при этом закрытым: полезное лицо для следователя. Он смотрел на неё так, как она сама смотрела на места преступлений. Систематически. Начиная с краёв и двигаясь внутрь.
Она не протянула руку. Он тоже.
– Доктор Картер. – Его голос был ровным, умеренным по темпу. Откалиброванным. – Я ценю, что вы нашли время.
– Я не знала, что согласилась его найти. – Она посмотрела на Рейса. Его выражение говорило: я не мог остановить это, не создав проблемы больше той, что решил бы. Она приняла это. – Можем воспользоваться комнатой для допроса.
Хейл сказал: – Это было бы хорошо.
Слово «хорошо» кое-что ей говорило. Люди, чувствующие право на пространство, говорят «хорошо», когда им его предлагают. Люди, чувствующие себя гостями, говорят «спасибо». Хейл понимал себя как имеющего право на этот разговор. Это была полезная информация.
Комната для допроса в ПАП не была создана, чтобы быть комфортной. Она была создана, чтобы быть нейтральной – без сильных источников света, без температурных крайностей, без особенностей, которые можно было бы прочитать как враждебные или гостеприимные. Алекс использовала её много раз. Она знала её свойства, как знала все рабочие пространства, которые регулярно использовала: акустические характеристики, угол камеры в верхнем углу, расстояние между двумя стульями на противоположных сторонах стола.
Она села первой. Это было намеренным. Сесть первой означало сделать комнату своей.
Хейл сел напротив неё, положил тонкую папку на стол, не открывая её, и посмотрел на неё мгновение, прежде чем заговорить. Она смотрела в ответ. Ни один из них, похоже, не испытывал от этого дискомфорта.
– Вы были на месте убийства Гордона Риса, – сказал он. Не вопрос.
– Меня вызвали для консультации. Я поведенческий аналитик ПАП.
– Вы консультант. Не федеральный служащий.
– Это верно.
– Детектив Рейс позвонил вам лично. До официальной регистрации места происшествия.
Она молчала. Она научилась за много лет наблюдения за интервью, что молчание в ответ на утверждение, которое не является вопросом, полезнее любого ответа.
Хейл отметил её молчание, не реагируя.
– Документ, найденный на месте преступления Риса, несёт ваше имя, – сказал он.
– Да.
– Вашу профессиональную аффилиацию.
– Да.
– Дату семь лет назад.
– Да.
Он смотрел на неё ровно.
– Вы его написали?
– Нет.
– Документ отражает вашу опубликованную методологию. Ваш словарь. Вашу аналитическую схему.
– Я это знаю.
– И ваш ответ по-прежнему – нет.
– Мой ответ по-прежнему нет.
Он открыл папку. Он не смотрел в неё. Он смотрел на неё.
– Второе место, Сандра Осей. Та же структура профиля. То же авторство. Другой город. Вы консультировали и это дело.
– Детектив Рейс обратил моё внимание на него, да.
– Вам официально не было поручено это дело.
– Нет. Я давала неформальный анализ.
– Неформально. – Он дал слову постоять, что было техникой, которую она узнала и уважала, хотя и отказывалась ею поддаваться. – И третье место. Каллум Брайс.
– Да.
– На котором вы определили связь с семинарным упражнением, которое вы проводили шесть лет назад. Неопубликованным упражнением.