Анри Волохонский – Том 3. Переводы и комментарии (страница 91)

— Здесь, — сказал он, — содержится традиционное учение о том, что человек, молясь Всемогущему, не должен слишком пристально следить, отвечают ему на молитвы или нет, а иначе многочисленные обвинители явятся для пристального исследования его собственных поступков. Первая часть стиха говорит, что при многих раздумьях, принята ли молитва, возбуждается «томление сердца», тот дух, который постоянно помрачает сознание, чтобы человек мог быть обвинен вверху и в нижнем мире. Однако «исполнившееся желание — древо жизни», ибо кто желает, чтобы Святой Благословенный принял его молитву, должен изучать книгу Закона, которая — как нас учит традиция — и есть древо жизни. Примером первой половины стиха может служить Иаков, надежда которого относительно Иосифа очень долго не исполнялась. А для второй половины примером служит случай с Вениамином, ибо лишь короткое время истекло между высказанным желанием Иосифа его увидеть и его появлением, о чем написано: «увидел Вениамина, брата своего, сына своей матери». Последние слова означают, что Вениамин был очень похож на свою мать.

И ПОСПЕШНО УДАЛИЛСЯ ИОСИФ. <…> И ВОШЕЛ ОН ВО ВНУТРЕННЮЮ КОМНАТУ, И ПЛАКАЛ ТАМ.

В связи с этим Хизкия привел стих: «Пророчество о долине видения. — Что с тобою, что ты весь взошел на кровли?» (Ис., гл. 22, ст. 1).

— Этот стих, — так он сказал, — объяснялся как указание на день разрушения Храма огнем врагов. Тогда все священники взошли на крышу Храма, держа в руках ключи и восклицая: «До сих пор мы были хранители Твоего, а сейчас возьми Свое Сам».

Исаак сказал:

— Утром на древе в саду Едемском просыпается некая птица. Она кричит три раза, и ветвь, на которой она сидит, вверх вздымается прямо. Тут глашатай громко выкликает: «Это предостережение вам, о владыки мира! Среди вас есть такие, которые смотрят, но не видят, они стоят, но не знают собственной опоры, они не чтят славы своего Хозяина». Закон перед ними, но они его не изучают. Лучше бы им вообще не родиться. Как могут они существовать и не соображать? Горе им, когда дни зла придут и с корнем их вырвут! Что же это такое — «дни зла»? Это не дни старости, ибо для тех, у кого есть дети и внуки, то радостные дни. Это те дни, о которых говорится в стихе: «И помни Создателя твоего в дни юности твоей, доколе не пришли тяжелые дни» (Еккл., гл. 12, ст. 1). Таинственное же объяснение следует ниже. Когда Святой Благословенный создал мир, он сотворил его посредством букв Закона. Все буквы алфавита предстали перед Ним, и буква «бет» была избрана начальной. Более того, все алфавиты, получаемые перестановками основного порядка букв, также явились для участия в творении. Но когда пришла очередь буквам «тет» и «реш» предстать рядом, «тет» отказывалась занять свое место (в алфавите, образованном двумя рядами букв, второй из которых начинается с буквы «ламед», то есть последовательность: «алеф», «ламед», «бет», «мем», «гимл», «нун»… «тет», «реш» и так далее). Бог упрекал ее и говорил: «О тет, почему, тет, ты явилась, а места своего не занимаешь?» Она отвечала: «Увидев, что Ты поставил меня во главе „добра“, как могу я связать себя с реш, с которой начинается „зло“?» («Добро» по-еврейски тов, начинается с «тет»; зло — ра, начинается с «реш»). Тогда Бог отвечал: «Иди, встань на свое место. В реш ты нуждаешься. Ибо человек, которого Я намерен сотворить, будет составлен из вас обеих, но ты будешь у него справа, а та — слева». Так они и встали, одна рядом с другой. Бог, однако отличил их, создав для каждой особые дни и годы. Те дни, которые стоят справа, называются «благие дни», а те, которые слева, носят имя «тяжелые дни». Отсюда слова царя Соломона о «тяжелых днях», которые встают вокруг человека за совершаемые им грехи. Выражения: «дни голодные» или «голодные годы», а также «дни или годы изобилия» также напоминают об этом. Отсюда можно также вывести урок, что источник завета не должен проистекать в голодные годы или дни. Поэтому Иосиф не позволял себе производить потомства в голодные годы.

Шимон сказал:

— Здесь содержится глубокая мысль, а именно: если человек не закроет источника в голодные годы, он вынуждает войти в ребенка иного духа, он позволяет возрастать «нечистой стороне» за счет святости. Такие дети называются «странные создания».

Однажды Хийа и Иосе увидели человека в молитвенном плаще, но заметно было, что он вооружен. Сказал Хийа:

— Этот человек или чрезвычайно благочестив, или это опасный ханжа.

Иосе отвечал:

— Наши учителя говаривали: «Суди всякого в благоприятном духе». А кроме того, нас учили, что снаряжаясь для путешествия, человек должен приготовиться к трем действиям: дарить дары, сражаться и молиться. Видишь, человек одет в молитвенный плащ, а это показывает, что он готов к молитве. Кроме того, он вооружен, а значит готов к бою. О третьем предмете нам лучше не разузнавать.

Когда человек подошел ближе, они его приветствовали. Тот не отвечал. Хийа заметил:

— Теперь мы видим, что одной вещи ему недостает. Он не готов дарить дары, к которым относится приветствие с пожеланием мира.

Иосе ответил:

— А что если он поглощен молитвой или повторяет свои упражнения, дабы не забыть их?

Так они шли рядом, и человек не сказал им ни слова. В конце концов Хийа и Иосе от него отвернулись и стали рассуждать о положениях книги Закона. Как только человек это заметил, он обратился к ним с приветствием. Он также спросил их:

— Что вы обо мне подумали, когда поздоровались, а я не ответил?

Сказал Иосе:

— Я подумал, что ты занят молитвой или, может быть, размышляешь о предметах своих занятий.

Тот отвечал:

— Пусть Всемогущий судит тебя столь же милостиво. А я объясню, почему я так поступил. Однажды я вот так же приветствовал одного человека. А тот оказался как раз с большой дороги, напал на меня и, не окажи я упорного сопротивления, причинил бы мне немалый ущерб. С того дня я дал обет не приветствовать первым никого, кроме человека праведного.

ПОДОШЕЛ

И ПОДОШЕЛ ИУДА К НЕМУ.

Однажды ночью, когда Исаак и Иуда изучали Закон, первый из них сказал:

— Традиция учит нас, что, творя мироздание, Бог создал нижний мир по образу мира верхнего и сделал так, что оба они составляли части одного и другого, так что слава Его находится как вверху, так и внизу.

Сказал Иуда:

— Конечно, это так. А человека Он сотворил, чтобы превосходил всех. Человек должен завершить общее единение.

Сказал Исаак:

— Когда Святой Благословенный творил Адама, Он собрал его плоть с четырех углов мира, придал ему форму из Храма, который находится здесь, внизу, а дыхание жизни в него вдунул из верхнего Храма. Душа состоит из трех ступеней и имеет три названия: дыхание (не́феш), дуновение (ру́ах) и собственно душа (нешама́). Дыхание всех ниже, дуновение ступенью выше, а душа — высочайшая и над всеми господствует. Эти три ступени гармонично развиваются у тех, кто имеет счастье служить своему Наставнику. Ибо сначала человек владеет «дыханием», которое служит для подготовки к следующей ступени. Достигнув чистоты на ступени «дыхания», он становится достойным увенчания святой ступенью, расположенной выше, а именно «дуновением». После того как он этого достиг, «дыхание» и «дуновение» в нем уже обитают, и он совершенствуется в служении своему Наставнику достойным образом, а «душа», высшая ступень, которая над всеми господствует, тоже к ним присоединяется и увенчивает его. И он становится всесторонне совершенным, он теперь достоин грядущего мира, его любит Святой Благословенный.

Иуда заметил:

— Если это так, как следует нам понимать стих о потопе: «Все, что имело дыхание духа жизни в ноздрях своих на суше, умерло» (Быт., гл. 7, ст. 22)?

Отвечал Исаак:

— Это не противоречит тому, что я сказал. Из поколения потопа ни один не остался в живых, у кого была бы святая душа, например, ни Енох, ни Иаред и никто из других праведных, которые могли бы спасти землю своими заслугами. Поэтому Писание говорит нам, что «все, у кого в ноздрях был дух дыхания жизни, умерли», то есть они уже умерли и покинули этот мир, и ни одного не осталось, кто мог бы его защитить от бедствий времени. Обрати внимание, что дыхание, дуновение и душа представляют собой восходящие ступени. Низшая из них — дыхание — берет начало в вечном небесном потоке, но она не может постоянно существовать без поддержки дуновения, которое обитает между огнем и водой. Дуновение же, в свою очередь, поддерживается душою, которая поэтому является источником и дыхания, и дуновения. И все три образуют единство.

Иуда и Иосе встретились однажды в Кфар-ханнане. И вот, когда они сидели там в гостинице, вошел какой-то человек, при котором был осел, груженый поклажей. Как раз в это время Иуда говорил, обращаясь к Иосе:

— Традиция учит нас, что царь Давид спал чутко, как конь. Если это так, то каким образом умудрялся он спать до полуночи и не просыпался в первую треть?

Иосе отвечал:

— Когда наступала ночь, Давид обыкновенно сидел с князьями своего дома, судя справедливо и обсуждая Закон, а потом он спал до полуночи. Затем Давид поднимался и бодрствовал, поглощенный служением своему Наставнику и распевая песни хвалы и гимны.

Здесь вмешался путешественник со следующими словами:

— Верно ли ваше рассуждение? Едва ли. Правда же такова. Царь Давид жив во веки веков. Все дни свои он оберегался, чтобы не испытать предвкушения смерти. А потому Давид спал всякий раз лишь в продолжение того времени, которое необходимо для шестидесяти вдохов и выдохов. Ибо до пятьдесят девятого раза спящий все еще совершенно живой, но с этого момента он предчувствует смерть, и нечистый дух обретает над ним власть. Царь Давид поэтому оберегался от власти нечистой области. Ибо шестьдесят вдохов и выдохов минус один символизируют жизнь небесную, жизнь высших дыханий вверху, от которых зависит жизнь истинная. Они представляют, собственно, жизнь. А все, что выше этого числа, обозначает смерть. Потому царь Давид так соразмерял ночное время, чтобы оставаться живым и воспрепятствовать предчувствию смерти. И в полночь он был на месте, ибо заботился, чтобы с приходом полуночи, когда святой Венец пробуждается, его не нашли в царстве смерти. Давид вставал и славил своего Наставника — Живого, как и он сам. Поэтому он никогда не спал долго, чтобы не предчувствовать смерти. Он спал как конь.