Анри Поль Гастон Масперо – Даосизм. Эссе (страница 8)

28 Глава.

Роль этого приходского совета была без сомнения достаточно незначительной; она должна была состоять особенно в том, чтобы добывать для Наставника средства необходимые для культа. Некоторые вновь обнаруженные погребальные надписи кажутся указывающими на то, что члены этих приходских советов должны были часто полностью платить за них из своего кошелька и что титулы, которые они носили, не были без отчёта с их дарениями. Материальное управление приходом заключалось особенно во взимании «Налога Небесного риса» тянь зу чими, пяти буассо (мера веса сыпучих тел:1 буассо =13 литров ) из-за которых Жёлтые Повязки когда-то стали называться «пиратами за пять мер веса (буассо)». Этот оброк в пять буассо риса должен был ссыпаться каждой семьёй в седьмой день седьмого месяца; точный платёж являлся заслугой. Но эта заслуга уменьшалась по мере удаления от даты платежа. На седьмом месяце – высшая заслуга, на восьмом месяце – средняя заслуга, на девятом – заслуга низшая. Начиная с пятого дня десятого месяца, заслуга становилась никакой; (стр. 321) опоздание становилось грехом. Наставник как кажется, не хранил все эти оброки для потребностей прихода, а передавал из них три десятых своим начальникам, в частности Небесному Мастеру тяньши; нам не известно всё об этих высших ступенях Церкви. Наставник в подражании Распорядителю Судьбы Симин вёл нечто вроде записи актов гражданского состояния своих прихожан и регистрировал рождения и смерти, происходившие в их семьях. Этот «регистр судьбы» минжи был о двух концах: в земной администрации он позволял Наставнику не забывать семьи в своём взимании Небесного Налога; в божественной администрации он упрощал для Распорядителя Судьбы его подчинённых малоудобную задачу отличать семьи даосского Народа от семей неверных, позволяя выдавать нечто вроде выписок из этого регистра, заверенных Наставником и снабжённых его печатью, чтобы забирать их с собой на тот свет с целью добиться там благоприятного обращения, подобающего благочестивым верным. Это учреждение всё же было выгодно прихожанам настолько же, насколько и Наставнику. Вот почему чтобы отблагодарить его за труды, которые он принимал на себя в каждом из этих событий, семья в его честь давала пир, на который приглашались множество прихожан, закреплённый ритуально и сопровождавшийся дарами Наставнику, равным образом ритуальными: эта небольшая церемония обозначалась под названием «Кухня» шу. Слово имеет и другие смыслы: оно обозначает кухонный шкаф и как следствие шкаф вообще, а у Буддистов оно затем стало применяться к тому шкафу, где запираются статуи Будд и Бодхисаттв, или ещё и мощи; затем посредством распространения на часовню, где установлен этот шкаф, так что в аннамском языке (*один из индокитайских языков) оно дошло до того, что стало обозначать буддийский храм вообще весь (шуа). Но эти смыслы часто встречающиеся в Буддизме, не обнаруживаются в даосских текстах. В этих последних слово шу приобретает иногда технический смысл, таковой как «магия»: оно встречается использованным для обозначения магических рецептов, посредством которых становятся невидимыми.

29 Глава.

Никакой из этих смыслов не кажется подходящим в случаи этой маленькой церемонии, в которой нет ничего магического и которая не имеет ничего общего с воздвижением часовни. Речь идёт о еде. По случаю рождения мальчика это была высшая церемония Кухни шанчу, пир чуши даваемый, кроме самого Наставника, десяти членам прихода, с дарением Наставнику ста листов бумаги, пары кисточек, одной чернильнице из хлеба и одного скребка; по случаю рождения девочки это была всего лишь церемония средняя чжончу, расходы были наименьшие: пир был не более чем для пяти прихожан и подарки заключались в циновке, корзине для мусора и венике. Эти (стр. 322) подарки должны были вручаться родителями ребёнка в том месяце, который следовал за рождением, под страхом потери некоторого количества заслуг как для них самих, так и для ребёнка. В случае смерти члена семьи это была низшая церемония Кухни сичу, так же называемая Кухней Избавления жичу, которую даосские книги не описывают и о которой знают лишь то, что об этом говорят буддийские полемисты, согласно которым это была большая оргия; однако сложно судить по свидетельству противников и ожесточённых соперников. Согласно даосским текстам для высших Кухонь предусматривалось пять шэней вина на человека, это примерно будет литр; для средних кухонь четыре шэня и три для низших Кухонь; люди должны были выходить оттуда немного навеселе, не пьяными. Кажется что эти вечерние молитвенные собрания имели место равным образом и на Новый Год; и так же имелись церемонии Кухни в других случаях: Высшие, чтобы просить о росте рождаемости или благосостояния; о назначении на официальный пост; средние, чтобы просить спасения от трудностей, защиты во время дальних путешествий, повышения по службе на более высокий официальный пост; низшие, чтобы просить исцеления от болезней и избавления от судебных дел и от заключения в тюрьму (стр. 103). В труде начала IVвека, «Жизнеописаниях Божественных Бессмертных», находят описание праздника Кухни, которое смешано с фантастическими подробностями, потому что речь идёт о двух персонажах, обречённых стать Знаменитыми Бессмертными, Молодой Девушке Ма (Магу) и Ван Хуане, но в этом идеализированном рассказе обретаются все черты предписанные даосским кодексом дисциплины. Молодая Девушка Ма встречает Ван Хуана у некоего Кай Цзиня, гостем которого он является, и вся семья которого видит её. Это миловидная девушка 18-19 лет с причёской в виде шиньона, завязанного узлом на верху головы, остальные волосы – ниспадающие до талии. По прибытии Молодой Девушки Ма, Ван Хуан поднимается с места, чтобы приветствовать её; затем закрепив сидения каждый выдвигается вперёд, чтобы «практиковать Кухню» синчу. Это только бесчисленные золотые блюда и чашки из жадеита, изысканные кушанья, цветущие ароматы которых распространяются внутри и снаружи.

30 Глава.

Разделывают припасённое для еды мясо: это, говорят, из запасов мяса единорога. По прошествии некоторого времени поступает рис: она его бросает на землю, говоря, что это чтобы очистить его от нечистых свойств; в итоге видит, что рис превратился в порошок киновари. Ван Хуан объявляет людям из семьи Кай, что Девушка Ма ещё молода. И что для него кто стар, подобные фокусы почти не увлекательны. И он обращает их внимание, что он даст им сейчас (стр. 323) хорошего вина, происходящего с Небесной Кухни тяньчу. Это вино крепкое, и люди из простонародья не могут его пить, так как оно сожгло бы им кишки: надо добавить в него воды, одно ду воды (2 литра) на один шэнь вина (0,2 литра). Семья Кай Цзинь пьёт эту смесь, и каждый становится пьяным после того, как выпивает приблизительно один шэнь. С духовной точки зрения Наставник обучал своих прихожан и руководил всеми религиозными церемониями. Таковые были очень разными. Имелись ежегодные праздники, которые отмечались в установленные даты, и другие, которые имели место в переменные даты, в частности церемонии покаяния, именуемые Постами чай; из которых некоторые совершались периодически, но не в установленные даты, а другие производились в любое время; наконец имелись церемонии в честь мёртвых. Именно Трём Чжанам руководителям восстания Жёлтых Повязок приписывали происхождение большинства этих праздников и в частности ритуалов покаяния. В их учении скоропостижная смерть, болезнь были последствиями греха; от этого ограждали себя исповедуясь публично в своих ошибках и обмываясь «очарованной водой», которую руководитель сообщества давал пить кающимся. В равноденственные праздники раздавались воинские амулеты для защиты от зловредных демонов. Наконец, чтобы обеспечить себе счастливую жизнь собственника в другом мире, верующие заключали с богом Солнца договор о купле земельного участка предназначенного для размещения там их гробницы. Также говорят о большой жертве Небу, когда приносили человеческие жертвы. Даосские религиозные праздники были же многочисленными и разнообразными со времён династии Хань. Ритуалы последующих эпох были более сложными и более разнообразными: они имелись всех видов, начиная с Поста Жадеитового Талисмана для отпущения грехов всего мира до Поста сугубо личного – звезды, руководящей судьбой каждого человека. Небольшая группа верующих устраивала складчину, чтобы разделить между собой расходы и заслуги церемонии; число их устанавливалось самое большое в тридцать восемь, самое меньшее – в шесть. Некоторые из этих церемоний, как Пост Грязи и Угля, на протяжении которого участники вымазывали лицо углём и валялись в грязи, чтобы совершить покаяние в своих грехах и избежать их угрожающих последствий, приобретали характер религиозной экзальтации, доходящей до бреда.

Глава 31.

Все не были столь же неистовыми; но все устраивались для воздействия на нервы участников: повторные сеансы, ладан, длительные молитвы, простирания ниц, барабанный бой, музыка, недостаточное питание в непривычные часы, а так же резкое отрывание от упорядоченной семейной жизни, отказ от приличий и от всякого уважения к человеку, всё это было предназначено для развития повышенной впечатлительности, тем более, что эти празднества часто возобновлялись и что, если каждый член сообщества и не принимал участия во всех церемониях и во все года, он, по крайней мере, приходил туда в качестве помощника. Те, кто довольствовались тем, что следовали религиозным службам, не могли завоевать бессмертие в этой жизни; но Церковь предоставляла им средства получить его после смерти. Зарывая в землю на три фута глубины ночью под открытым небом несколько футов цветного шёлка и печать-талисман из металла (десять футов шёлка и золотой дракон для знатных людей, пять футов шёлка и железный дракон с пяти цветным камнем для людей из народа), давали покойному то, чем откупиться от адских божеств и по истечении тридцати двух лет его отпускали: его кости снова покрывались плотью, он снова обретал своё тело и выходил из гробницы, чтобы идти в Рай Бессмертных. Сыновняя и дочерняя почтительность была, таким образом, удовлетворена. Это был праздник, который называли Постом жёлтого Талисмана и который я намереваюсь кратко описать, чтобы дать понятие о том, чем были эти церемонии в эпоху Шести Династий. Пост Жёлтого Талисмана в своём роде не менее любопытен, чем Пост Грязи и Угля. Именно через беспредельную эмоциональность, через разнузданность жестов и чувств этот последний пытается заставить верующих почувствовать себя в объятиях таинства. В ходе Поста Жёлтого Талисмана, который является праздником покаяния для мёртвых, нельзя было рассчитывать на взрывные приступы личного раскаяния, потому что участниками искупаются грехи их предков, а не их собственные. В этом случае именно путём полного изнеможения от беспрерывно повторяемых утомительных жестов, путём монотонного характера бесконечно повторяемых долгих молитв пытались привить верующим понятие того, что спасение не достигается без труда, некоторым образом давая им физически почувствовать этот труд, скорее, чем давая им его понять; участники должны были выходить сломленные длительными сеансами, где им нужно было оставаться, чтобы слышать, как произносится всё та же самая молитва, едва ли изменённая хоть в нескольких словах, а особенно этими бесчисленными простираниями, которые навязываются ритуалом этого Поста. Пост Жёлтого Талисмана проводится на открытом воздухе во дворе даосского храма. Освящённое пространство со сторонами в 24 фута, с десятью воротами, образованными двумя колышками по девять футов (9 является символическим числом Неба), соединёнными широкой доской. Четыре из этих ворот находятся в середине сторон, четыре по углам для (стр. 325) четырёх сторон света и четырёх промежуточных сторон и два дополнительных по углам северо-западному и юго-восточному для высокого и низкого. Снаружи на каждом углу добавляются четыре Больших Ворот, именуемых Воротами Неба, Солнца, Луны и Калиткой Земли; между этими четырьмя воротами ограда в 24 фута располагаются таким манером, чтобы отметить шесть ворот этой ограды, восемь дощечек, несущие каждый рисунок одной из восьми Триграмм юйцзинь, символов Неба, Земли, Грома, Воды, Гор, Ущелий и т.д., и элементов, образующих 64 волшебные гексаграммы, которые и сами по себе символизируют все вещи.