Анри Поль Гастон Масперо – Даосизм. Эссе (страница 7)

24 глава.

Это одна из последних, но не одна из наименьших трудностей достижения Дао» (дэдао). Поскольку созерцание ведёт именно к «достижению Дао» или «овладению Дао» (слово имеет двойное значение достичь и овладеть), то есть к Мистическому Союзу. Таковой определяется в этих понятиях в Трактате об (экстазе, заключающемся в) том, чтобы присесть и потерять сознание (Чуован лун) (стр.101). Дао, имея свою совершенную силу, изменяет Тело (синь) и Дух (шэн). Тело пронизывается Дао и становится единым с Духом; тот, чьё Тело и Дух едины и составляют одно целое, называется Божественным Человеком (шэнрэн). Таким образом, Природа Духа пуста и возвышенна, его субстанция не разрушается путём превращения (то есть не умирает). Когда Тело полностью подобно Духу, больше нет ни жизни, ни смерти; скрытно именно Тело является подобным Духу, внешне же кажется, что Дух подобен Телу. Можно идти в воду, и в огонь без ущерба; поставленное напротив солнца (тело) не образует тени; длиться или кончаться – зависит от него самого; выходят и снова возвращаются (то есть умирают и живут заново) без перерыва. Тело, которое является всего лишь грязью, кажется достигающим (состояния) Пустого Чуда (чудесной пустоты); и с большим основанием разрастается вглубь и вширь трансцендентное знание! Следует понимать эту идентичность Тела и Духа в более строгом смысле: Тело стало тем же, что и Дух, то есть, что оно освободилось от нечистых Дыханий, из которых оно обычно состоит; вот почему оно более не образует тени на солнце. Это последняя ступень созерцания: реализовав присутствие Дао в себе, Адепт замечает, что он не отличается от Дао, но что он Един с Дао, что он – само Дао. Это состояние Союза: материальное тело, превращённое идентично Духу; растаявший дух становится неуловимым, он един с Дао. Единое тело рассеивается и становится всеми явлениями; явления перепутываются и становятся единым телом. Книга Вознесения на Западе (датируемая началом христианской эры) говорит о Божественном Человеке, достигшем Союза: у него тело идентичное Дао и он лишён телесности. Одновременно в своём теле и в своём духе, которые отныне идентичны, Адепт ставший единым с Дао является во всех вещах (316 стр.) сам, как Дао: вот почему говорят, что у него нет сознания, так как сознание предполагает различия между осознающим субъектом и осознаваемым объектом; тот, кто осознаёт, является внешним по отношению к вещам, а человек в состоянии единства с Дао не является внешним по отношению к вещам, он не отличается от них, потому что он идентичен Дао, которое в них, которое является ими, которое есть последняя реальность всех вещей, скрытая от человека заурядного фантасмагорией явлений.

25 Глава.

Образуя таким образом Мистический Союз с Дао, последним понятием на пути бессмертия, даоши Шести Династий снова связались с великой даосской традицией, таковой Лао Цзы и Чжуан Цзы. В IV и III веках до н.э. Даосизм был ещё близок к своим истокам, но он уже учредил свои основополагающие техники бессмертия: диететику, дыхательные упражнения, галлюциногены, а так же медитацию; только лишь алхимия кажется отсутствовала. Лао Цзы и школа, которая себя позиционировала как идущая от него, таковая Чжуан-Цзы и Лё-Цзы, развивая духовные техники, делали из мистической жизни способ выбранный для достижения бессмертия; не отвергая другие способы, они относили их на второй план; созерцание, экстаз в итоге Союз с Дао приводили их к участию в вечности, вездесущности и всемогуществе Дао, но так же и в его обезличенности, в его «Не действовать». Чтобы достигнуть Союза с Дао, недостаточно короткой подготовки, как для Внутреннего Видения. Для такового и несколько моментов сосредоточения в уединённой и тихой комнате преподают совершенно поверхностное «опорожнение сердца», которое исключает из него на некоторое время влияние внешнего мира, и позволяют достичь искомого результата на поверхности духовного мира. Но Союз требует усилия в ходе всей жизни. Надо «опорожнять сердце» окончательно, избавляться от страстей, изгонять любое мирское влияние, чтобы проникнуть в самую глубинную суть себя и всякой вещи, в Дао, единый принцип Действительности. Следует полностью пройти весь мистический путь, начиная с первого пробуждения и до Союза. В этом прохождении физиологические техники отходят на второй план; однако не слишком, так как некоторые упражнения, например «задержка дыхания» часто задействуются в качестве предварительных к медитациям: могло бы казаться, что лёгкая интоксикация, которую производит эта практика, когда она заходит достаточно далеко, благоприятствовала бы наступлению определённых мистических состояний. Некоторым Даосам III и IV веков Христианского периода в (317 стр.) начале опьянения требовалась аналогичная помощь: она производила какое-то помрачение внешнего мира, которое облегчало отчуждение от всех вещей и сосредоточение на внутренней жизни; это явление Семи Мудрецов из Бамбукового Леса (рощи), знаменитых в китайской поэзии. Мистическая Жизнь никогда не была текущей практикой в даосизме; даже аскеты и отшельники кажется особенно предающимися диететике, дыхательным упражнениям или изготовляющими галлюциногены, если верить этому в рассказах о жизни святых первых веков нашей эры. Она привлечёт лишь только несколько редких духов, а это были к сожалению практики наименее возвышенные и рецепты наиболее эксцентричные, которые соблазняли большинство верных.

26 глава.

Даосская церковь и спасение верных: учреждения и церемония (стр. 318). Практики, ведущие к Бессмертию, были многочисленными, сложными и затратными; у многих людей не было ни средств, ни желания предаваться им. Однако Даосизм был, по меньшей мере начиная с эпохи Хань, религией спасения для всех. Верные, которые не могут или не хотят делать необходимого, не достигнут Бессмертия, потому что их тело погибнет; но они будут иметь привилегированное положение в мире мёртвых, если они благочестивы и хорошо себя ведут: те, кто совершили добрые деяния, покаялись в своих грехах и активно участвовали в даосских религиозных церемониях, становятся чиновниками в преисподней , вместо того чтобы смешаться с толпой в Мрачных застенках; и даже лучше, их потомки смогут их оттуда извлечь и спасти их после смерти посредством приспособленных к этому церемоний. Церковь же была разделена на два класса: даосские Адепты (даоши), работающие на спасение самих себя, и даосский Народ (дао-мин), ожидающий своего спасения от других; таковые образовывали большую массу верных и это – расшатывание связей, удерживающих их в Церкви, которое понемногу развалило Даосизм в правление династий Тан и Сун. Даосская Церковь V и VI веков имела организацию, от которой сегодня сохраняются лишь обломки в нескольких регионах. Она отпочковалась от таковой Жёлтых Повязок, секты трёх братьев Чжан, которая едва не свергла династию Хань в 184 году нашей эры. Эта секта включала две группы даосских сообществ: одну на Востоке, таковую Трёх Чжанов, Чжана Чжюя и его двух младших братьев, другую на Западе, таковую Чжана Сю и Чжана Лу. Чжан Чжюй, руководитель Жёлтых Повязок Востока, распределил в тридцати шести округах верных из восьми провинций, где (стр. 319) он преобладал. Во главе каждого из этих округов он поставил Адепта, наделённого титулом фан, который вероятно следует рассматривать в смысле Регионалы; Великие Регионалы имели под своим началом более 10000 сторонников; Малые Регионалы от 6000 до 8000; они в свою очередь организовывали Великих Начальников, которые оставались подчинёнными им. Над Регионалами распоряжались Чжан Чжюй и его два брата, которые носили титулы Генерала Господина – Неба, Генерала Господина – Земли и Генерала Господина – Человека. У Жёлтых Повязок Запада была подобная иерархия с другими титулами лучше подчёркивающими религиозный характер всей организации. Здесь, как и там, в сущности роль начальников была религиозной ролью.

27 глава.

Они были все миссионерами и их войска набирались путём обращения в веру; дисциплина была целиком религиозной. Таким образом, начиная со II века Христианского Периода даосская Церковь представляется как сильно организованная. Её кадры являются достаточно прочными, чтобы сопротивляться репрессиям, последовавшим за подавлением восстания Жёлтых Повязок, и они оставались насколько мы это можем знать, таковыми в Церкви в последующие столетия. Но сильное единство, которое три брата Чжан сумели придать своим сообществам, исчезло вместе с ними, и региональные группировки образовывали отдельные и соперничающие секты, каждая со своими начальниками, чаще всего наследственными. Во всех сектах основополагающим элементом являлось местное сообщество, я сказал бы почти приход. Руководитель сообщества являлся мастером или наставником ши, который занимал там место миссионеров Трёх Чжанов во время династии Хань. На него возлагалось одновременно руководство религиозной и материальной жизни сообщества (стр. 102). Наставники были наследственными: они наследовались от отца к сыну, но сыновья второстепенных жён были исключены; если же сын был слишком юным, то взрослый родственник выполнял эту функцию, как временно исполняющий до тех пор, когда ребёнок вырастал и тогда уступал ему место; в случае не имения сыновей брали брата покойного; если же не было ни брата, ни близкого родственника, отправлялись искать вплоть до отдалённой ветви потомка от первого предка основателя сообщества. Ни в коем случае нельзя было призывать чужеземца. Факт основания сообщества путём обращения неверных создавал неразрывную связь между основателем и его обращёнными, каковая (стр. 320) простиралась до их соответствующих самых далёких потомках и которую не могли заменить никакие другие отношения. Некоторые из этих семейств беспрепятственно прошли через две тысячи лет китайской истории; есть несколько провинций, где ещё сегодня находят их потомков, носящих те же титулы и выполняющие те же функции. Они имели при себе, чтобы им помогали, что-то вроде приходского совета, сформированного из даосских видных деятелей, богатых и религиозно образованных, организованных по иерархическому принципу под председательством Наставника. Во главе, в самом возвышенном ранге, были «Покрытые Колпаком» гуань гуань мужчины и женщины; ниже шли Освободители жижу. Эти два титула являлись пережитками организации Жёлтых Повязок, а те, кто их носил, кажется, играли активную роль в некоторых церемониях; так же в итоге она закреплялась за верующими обоего пола, живущими в сообществе и давшими обет безбрачия: это –правило во времена династии Тан. В третьем ранге – Покровители чжучже, разновидность церковных старост, от которых, кажется, ожидали только лишь материальной помощи, даров, влияния и так далее. В последнем ранге располагались Мастера Талисмана лусши, которые кажется были прямыми предками современных даосских колдунов, изгонителей демонов и рисовальщиков заклятий и талисманов, так ещё и сегодня это один из титулов, которые они себе придают. Их место в самом низу иерархии, не смотря на их религиозные функции, обозначает, что начиная с этой эпохи, они образовывали разновидность подчинённого духовенства, мало уважаемого не только высоким духовенством совершавших богослужения, Наставников «Покрытых Колпаками», но ещё и самими мирянами, которые их использовали.