Анри Поль Гастон Масперо – Даосизм. Эссе (страница 4)
13 Глава.
II. духовные техники : внутреннее видение, медитация и мистический союз.
(Стр. 303) если бы Даосизм, чтобы заставить своих приверженцев обрести бессмертие материального тела , довольствовался лекарствами и пищевыми, дыхательными и алхимическими практиками, одним словом, так называемыми практиками питания тела, он был бы гигиеной или медицинской системой, но не религией. Однако именно как религия он появился у нас в первые века нашей эры. Дело в том, что, действительно, какими бы важными ни казались все эти практики, их было недостаточно для обретения бессмертия ; самое большее, они могли продлить жизнь. Чтобы стать бессмертным, нужно было добавить к этому практики совершенно другого порядка. Если мы не сможем их удержать, все лекарства ирецепты могут стать бесполезными. Методы «воспитания духа»
заключаются, прежде всего, в установлении связи с богами через внутреннее зрение, чтобы они оставались внутри тела. Это все, что необходимо для получения бессмертия, и большинство последователей не идут дальше этого. Это, однако, лишь начальная ступень, которую Высшие адепты должны пройти, чтобы достичь мистического единения, которое не только даст им бессмертие тела, но и сделает их едиными с Дао, высшей целью
карьеры адепта Даосизма. Но не вступают в отношения с богами, те, кто хочет. Хотя боги
находятся внутри нас, внутри нашего тела, до них невозможно добраться, если они не согласятся позволить к себе приблизиться. Простого знания процедур здесь недостаточно; еще нужно, чтобы они этого хотели. Их нельзя принудить к этому никакими формулами и рецептами, какими бы мощными они ни были, если они откажутся. (стр. 304) способ привлечь их благосклонность – это вести чистую жизнь и, в частности, совершать добрые дела. Агиографические свидетельства показывают, что борьба с безнравственностью обычно начинается с совершения добрых дел. В истории более поздних ханьцев упоминаются Даосы из хороших семей, которые в первые два века нашей эры прославились тем, что кормили сирот, содержали дороги, строили мосты. Многие зашли так далеко, что раздали всё свое имущество бедным.
14 Глава.
Книга Печати из жадеита расценивает в качестве похвальных деяний по преимуществу те, посредством которых «спасают людей от опасности, позволяя им избежать несчастья, защищая их от болезней, препятствуя преждевременным смертям». Добрые и злые деяния были кодифицированы и упорядочены, как и воздаяние за них. Свод, упорядочивший даосскую жизнь, Выдержка из Правил и Защитных Ритуалов наиболее Важных даёт полную градацию наказаний по мере накопления грехов. «В теле человека есть боги, которые в некоторые определённые моменты поднимаются сообщать о добрых и дурных поступках. Когда число провинностей превышает 120, человек заболевает. В случае 180 провинностей – это серьёзный изъян: подобный человек не сможет заниматься разведением домашних животных. 190 провинностей – это нерадивость: этот человек заболеет заразной болезнью. 530 провинностей – это малое зло: человек будет иметь мертворожденных детей. 720 провинностей – это большое зло: у человека не будет сыновей и не будет много дочерей. 820 провинностей – это несчастье: у человека будет такая болезнь, которая сделает его слепым или глухим. 1080 провинностей – это бедствие: он погибнет насильственной смертью. 1200 провинностей – это полный провал: человек будет охвачен смутой. 1600 провинностей – это катастрофа: у него не будет никакого потомства, ни детей, ни внуков. 1800 провинностей – это рок: несчастье распространится на 5 поколений. И это продолжается таким образом, увеличивая злые воздаяния по мере того, как растёт количество грехов, вплоть до более чем 10000 грехов: тогда наступает самоё ужасное из всех наказаний, казнь мечом, публичная казнь самого виновного и всей его семьи. За добрые поступки перечень более короткий и менее подробный; было менее необходимым настаивать в этом случае: кто совершил 300 добрых поступков, становился Земным Бессмертным; требовалось 1200 добрых дел, чтобы стать Небесным Бессмертным. Тот, кто после 1199 добрых деяний сразу совершает одно единственное плохое, теряет все предшествующие добрые деяния и должен всё начинать сначала. Все не были столь суровыми; и существовали покаянные ритуалы, чтобы загладить грехи (стр. 305). Практика добрых свершений привлекает благосклонность богов и Бессмертных, особенно если она сопровождается элементарными дыхательными упражнениями и некоторой простотой в питании. Это подобно Чжоу Юйшан, текст которого рассказывает о добрых деяниях и который оказался вознаграждённым за свою добродетель, став Бессмертным. «Проживал некогда в Чэньлию некий Хуан Тай. У него не было ни жены, ни детей, ни родственников и никто не знал, откуда он пришёл; он был всегда одет в залатанную одежду и продавал старые башмаки.
15 глава.
Чжоу Юйшан увидел его, проходя по рынку, и нашёл невероятным его одеяние. Он сказал себе: «До моего слуха доходило, что глаза Бессмертных имеют квадратный зрачок». Вот так же было у Хуан Тайя. Очень довольный он покупал у него башмаки много раз. Под конец Хуан Тай подошёл к нему и ему сказал: – Я узнал, что Вы любите Дао: вот почему я пришёл повидать Вас. Я являюсь Бессмертным Центральной Вершины. На этой начальной стадии Бессмертные и боги ищут верных, которые ещё невежественны, и сами вступают с ними в общение. Но когда они уже более продвинуты, Адепты знают, что они не должны знать, когда придут, чтобы их найти, а что это им следует идти на поиски богов. Каковы эти боги, с которыми даосские Адепты хотели бы вступить в прямое общение? Таковые из античной религии раздатчики совершенно конкретных благ, здоровья, дождя и тепла в своё время, хороших урожаев, семейного благосостояния, почти не интересовали их. Что могли просить полезного для спасения у Господина Ветра Фэн Бо, или Хозяина Дождя Ю Ши, или даже, если взять самых важных богов, у Господина Реки Хи Бо или богов Вершин и Морей, которые являются, после всего, не более чем местными божествами, круг ведения которых строго ограничен, теми событиями, которые происходят в пределах их территории? Бог Земли являлся суровым божеством, стерегущим души мёртвых, заключённые в его Земных Тюрьмах ди ю, и даже пожирает их. Принести пользу могло только лишь обращение к Господину Всевышнему Шань Ди, и больше ни к кому; но для Даосов роль его значительно сокращена, поскольку настоящим правителем мира является не он, а обезличенное Дао, чей мир вышел из превращения. На самом деле великие мистики IV и III веков до н.э.: Лао-Цзы, Чжуан-цзы обращают свои излияния к Дао и находят в его обезличенности даже мотивы его мистической экзальтации. Тем не менее с древних времён Юань из Цу, современник Чжуан Цзы, отправляется искать Союз на небо, в обитель Всевышнего Господина; и весьма сложно узнать, является ли это только лишь поэтической аллегорией, или же, как и Даосы последующих столетий, он сам уже не персонифицировал Дао (стр. 306). На самом деле именно к этому должны были прийти Даосы эпохи Шести династий, допускающее, что Дао принимает человеческую форму и становится Господином Дао – Даоюн, чтобы обучать богов и людей: персонаж, бывший известным во времена Чжоу под именем Лао-Цзы, являлся для них Высочайшим Господином Дао, Тайшан Даоюн или, как его так же называют, Высочайшим Старым Господином, Тайшан Лао Юн; Лао Цзы из древних текстов является лишь только одним из его многочисленных сошествий в этот мир для обучения людей и указания им пути спасения.
16 глава.
В эту эпоху влияние Буддизма с его великими трансцендентными существами, каковыми являются Будды и Бодхисаттвы, привело к зарождению в Даосизме ряда подобных трансцендентных существ, играющих такую же роль спасителей и наставников под названием Достопочтенных Небесных Тяньцзун, названием, которое давало повод к путанице, поскольку оно было общим в двух религиях; пусть действительно даосского происхождения, оно было заимствовано первыми миссионерами для перевода названия Бхагават, данного Будде (впоследствии, чтобы избежать путаницы, Буддисты заменили его на Шизун, «Почитаемый Миром») или, пусть оно было первой буддисткой трактовкой этого названия и было заимствовано Даосами (в Даосизме, кажется, ему предшествовало название Небесного Императора, Тянь Вана), как они заимствовали в ту же эпоху имя Мара (Mo) для обозначения демонов, как таковое Кальпа (чжи) для обозначение возрастов мира и так далее. В любом случае, каково бы не было происхождения имени как такового, концепция этих высших существ с некоторых точек зрения смоделирована с популярной китайской концепции Будды и Бодхисаттв. По примеру Высочайшего Старого Господина другие божества сходили в этот мир, чтобы учить людей; те же, кто не спускаются столь низко, до земли, проповедуют как минимум богам и Бессмертным, а те в свою очередь открывают низшим богам и людям поучения самых высокостоящих богов. Таким образом «важные рецепты» и «могущественные формулы», благодаря которым возможно достижение Бессмертия, приходят в наш мир. Именно с этими богами даосские Адепты пытаются войти в сношения, так как именно они могут им помочь обрести спасение. Они крайне многочисленны, потому что каждый Адепт имеет своего или своих собственных: Даосизм с некоторых точек зрения очень близок к спиритизму и так же как медиумы –спириты имеют каждый одного или нескольких духов, которые их ведут и их «контролируют», так же и Адепты, которые часто являются медиумами, имеют каждый своих особенных богов, помогающих им по крайней мере в начале их карьеры. Эти боги образуют (стр. 307) обширную иерархию, начиная с малых Бессмертных ещё очень близких к людям, и до Высших Богов; Адепты медленно преодолевают ступени этой иерархии, достигая постепенно по мере своих успехов вступления в связи со всё более и более вышестоящими богами. Они их видят, они с ними говорят, они узнают от них их имена, их звания, их происхождение, их нынешние и прежние функции, их место пребывания: таким образом составился обширнейший пантеон; одновременно и запутанный, потому что трудно классифицировать все эти божества разнородного происхождения, и точный, потому что о каждом из них имеются в изобилии точные подробности, исходящие от всех тех, кто их близко знает. Начиная с VI столетия к ним более почти не обращались, и Тао Гонцюнь, один из великих даосов того времени, напрасно пытался составить их схему; даже и с помощью богов, с которыми он советовался, ему не удалось избежать путаниц, двойных ролей и пропусков. Сегодня, 15 веков после него, путаница стала ещё более безнадёжной, и я не могу претендовать на то, чтобы дать здесь полное изложение этого пантеона с его богами, его богинями, его Бессмертными обоих полов, его божественными чиновниками, чрезвычайно многочисленными, расставленными по иерархизированным категориям, которые и сами по себе очень многочисленны.