Анри Поль Гастон Масперо – Даосизм. Эссе (страница 2)

Даосизм в религиозных верованиях китайцев в эпоху Шести династий. Текст трёх конференций, проведённых в Институте Высоких Исследований Бельгии, Брюссель, в феврале 1940, дополненный материалами, найденными в досье автора. Первая публикация в Альманахе «Посмертные Труды о религиях и истории Китая», Библиотека распространения Музея Guimet , Париж, 1950, том II, стр. 13-57. Воспроизведено в «Даосизм и китайские религии», Галлимар, Париж, 1971, стр. 293-330.

6 глава. Даосские Адепты и изыскания бессмертия: телесные техники. Все книги о Китае упоминают три религии Китая: Конфуцианство, Буддизм и Даосизм. Но если они достаточно хорошо говорят о двух первых, то почти не упоминают третью иначе, как для того чтобы противопоставить древнюю философию Лао Цзы современным церемониям, в которых колдуны прогоняют демонов путём своих танцев и заклинаний. Ослеплённые гением Лао Цзы и Чжуан-цзы, великие даосские философы древности, китайцы и европейцы не хотели видеть в даосской религии ничего, кроме разложившегося и выродившегося потомка доктрины древних учителей. Тем не менее, она была совсем другой вещью в противоположность земледельческой религии древности, которая занималась только коллективами и не предоставляло никакого места индивиду. Древняя религия была занята только лишь социальными группами. В то время, когда китайский мир был разделён на многие сотни феодальных владений, она являлась комплексом культов феодального владения, таким же образом, как греческая религия и римская религия являлись комплексом культов данного поселения. Эта старая религия рухнула с феодальным обществом. В противоположность ей, Даосизм был китайской попыткой создать личную религию. Он играл в дальневосточном мире роль аналогичную той, какую играли в эллинском мире Орфизм и Мистерии, чтобы как и они, закончить (но в менее полной мере) тем, чтобы уступить место религии чужеземного происхождения, Буддизму, который в свою очередь в течение известного времени играл в Китае роль Христианства в средиземноморском мире, но при этом ему не удалось там восторжествовать. Долгие усилия личного религиозного чувства для своего самовыражения в Китае времён около христианской эры походили сплошь и рядом на таковые на Западе накануне того же времени. Почти такие же проблемы, которые ставились 2000 лет назад в средиземноморском мире, и почти в ту же самую эпоху, ставились и на берегах Жёлтой Реки и, если те решения, которые были им даны, не являлись теми же самыми, они имели по меньшей мере много аналогичных моментов, и их развитие часто следовало параллельными путями. Зародившийся в последние столетия перед христианской эрой, когда земледельческая античная религия, завершающая своё расхождения с античным обществом, с которым она была тесна связана, прекращает довольствоваться духами, ставшими беспокойными, Даосизм развивался с потрясающим успехом в Империи Хань и достиг своего апогея в правление Шести Династий, когда китайский мир пребывал в политическом и религиозном кипении. В VII же веке мирный период династии Тан явился для него роковым, принеся с собой конфуцианский порядок, как в духовную, так и в административную сферу; конкуренция со стороны Буддизма повредила ему в равной мере.

7 глава.

Он постепенно теряет своё преобладание среди народных масс, чтобы сократиться до того, что он уже является не более чем религией монахов и колдовским культом; и не смотря на вспышку, которую ему предала слава нескольких великих религиозных подвижников последующих столетий, он начал с тех долгий период своего упадка, который должен был привезти его к тому умирающему состоянию, в котором он пребывает сегодня. И именно о Даосизме во времена его яркого расцвета, в эпоху Шести династий, между IV и VI столетиями нашей эры, я хотел бы дать вам понятие, последовательно описывая вам его основные проявления. Даосизм является религией спасения, которая ставит своей целью привести верных учению к Вечной Жизни. И если Даосы в поисках Долголетия представляли себе его не как духовное бессмертие, а как бессмертие материальное тела как такового, то это не из-за выбора, рассматриваемого между различными возможными решениями проблемы бессмертия в другом мире; это происходит от того, что это решение было для них единственно возможным. В греческом, римском мире рано привилась привычка противопоставлять Дух и Материю – то, что в религиозных концепциях переводилось как противостояние одухотворённый единой души материальному телу. Для китайцев, которые никогда не разделяли Дух и Материю, но для которых мир есть постоянная величина, непрерывно переходящая от пустоты к материальным вещам, душа не приняла такой роли невидимой и духовной части, противостоящей видимому и материальному телу. Впрочем, в каждом человеке имелось слишком много душ, чтобы какая-либо из них могла служить противовесом телу. Каждый человек имеет две группы душ, три высшие души Хунь и семь низших По; и если существовали различные верования насчёт того, чем становились эти две группы душ в другом мире, то все соглашались на признание того, что они разделялись при смерти. Как в жизни, так и в смерти эти многочисленные души были слишком неявными, слишком смутными и слишком слабыми: после смерти, когда рассеивалось это маленькое стадо духов ярко светящихся духов, как его собрать и возвратить ему единство? Напротив, тело является единым, для них имеет смысл обитания во всех, так же как и в других духах. И так же только лишь в теле представлялась возможность достижения бессмертия с продолжением личности живущего, не разделённого на многие личности, из которых каждая, являясь фрагментом таковой живущего, живёт в своём отдельном существовании. Это необходимое тело, как могли бы верить Даосы, было бы новым телом, созданным в другом мире. Они принимали эту идею для освобождения мёртвых, воображая в другом мире источник душ, благодаря которому мёртвый получал бессмертное тело, если живые выступали в его пользу с помощью молитв и соответствующих церемоний; но они её (эту идею) не обобщали. Это – сохранение живого тела, которое (то есть сохранение) всегда оставалось нормальным средством для достижения бессмертия; речь идёт именно о продолжении его, этого бессмертного тела, или скорее о замене его на протяжении жизни бессмертным телом, вызывая к жизни и развивая в нём самом бессмертные органы, кожу, кости и так далее, которые понемногу заменяют собой смертные органы. Адепт, достигший этой точки, не умирает и «поднимается на небо среди бела дня».

8 глава.

Дать верным в качестве цели бессмертие тела и отмену смерти означало подвергнуть немедленному опровержению следующие факты: было слишком просто увидеть, что это восхождение на небо не могло быть ничем иным, как исключение и что на самом деле все, даже самые ярые Даосы умирали, как и другие люди. Подобное верование не могло распространяться без какого-либо преломления способа ускользнуть от смерти. Принятая интерпретация была такова, что тот, кто становился бессмертным, придавал себе такой вид, как будто он умер, чтобы не вносить смущение в человеческое общество, где смерть является нормальным событием. Его погребали в соответствии с обычными обрядами. Но это было ничем иным, как ложной смертью: тот, кто был положен в гроб, был мечом или тростником, которому придавались все видимые признаки трупа; подлинное же тело отправлялось жить среди Бессмертных; это есть то, что называлось «Освобождением Трупа». Необходимость преображения тела, чтобы сделать его бессмертным навязывала многочисленные и разнообразные обязательства даосскому Адепту, даоши, желающему обеспечить себе бессмертие, завоёвывая его при своей жизни. Нужно было «Питать Тело», чтобы преобразить его, «Питать Дух», чтобы продлевать его, и для этого предаваться всевозможным практикам, которые происходили из двух определённых техник. В плане материальном «Питать Тело», то есть отменять причины дряхлости и смерти, материального тела и создавать внутри себя самого зародыш, наделённый бессмертием, который завязывается, растёт и, став взрослым, преображает грубое тело в тело бессмертное, субтильное и лёгкое, и именно к этому ведут диететика и дыхательные упражнения; в плане же духовном «Питать Дух», то есть усиливать принцип единства человеческой личности, повышать её власть над трансцендентными существами внутренней среды тела, и таким образом поддерживать в себе эти существа, боги, духи и души, сохранение которых является необходимым для упорного утверждения жизни, и к этому приводят концентрация и медитация. В первую очередь усиливали тело, как материальную опору существования; во вторую очередь продлевали саму жизнь внутри тела, поддерживая в нём в собранном виде все трансцендентные существа, обитающие там. Человеческое тело на самом деле является миром, микрокосмосом, подобным миру внешнему, таковому, состоящему из Неба и Земли (макрокосмосу), как говорят на китайском. И оно является вместилищем народом божеств. Жизнь проникает туда с Дыханием: это Дыхание, опускаясь путём дыхания в живот соединяется там с Сущностью, запертой в Поле Нижней Киновари, и их союз порождает Дух, являющийся руководящим принципом для человека, заставляет его поступать хорошо или плохо, придаёт ему свою личность. Этот дух, в отличие от того, что мы называем душой, является временным: сформированный союзом Дыхания, пришедшего снаружи, и Сущности, запертой в каждом человеке, он уничтожается, когда они разделяются в момент смерти; его усиливают, наращивая Дыхание и Сущность путём соответствующих практик.