Анри Поль Гастон Масперо – Даосизм. Эссе (страница 14)
52 Глава.
Нижеследующий анекдот, извлечённый из одной книги III века Христианского периода, нечто вроде даосской биографии императора У-ди (*седьмой император империи Западная Хань в Китае, правил со 141 года до 87 года до н. э., при котором ханьский Китай резко расширил свои территории) и возможно нескольких других императоров династии Хань, озаглавленной «Деяния и Дела внутренней среды Дворца династии Хань» Хань цзинь чун цицзюй чжу, показывает чем было это Освобождение Тела (стр. 127). Ли Чжаоюн, герой анекдота, является историческим персонажем, алхимиком, упоминаемым Сыма Цянем, который был его современником «Когда Ли Чжаоюн готовился уходить, императору У-ди снилось, что он взойдёт на гору Сун вместе с ним. На полдороге вестник верхом на драконе и держа в руке свою хоругвь достоинства, спустился с облака и сказал:
– Великий Единственный Тайи просит Чжаоюна придти.
Император проснулся и сказал тем, кто его окружал:
– Согласно тому, что мне только что снилось, Чжаоюн скоро меня покинет.
Несколькими днями позднее Чжаоюн объявил себя больным и умер. Спустя долгое время император приказал вскрыть его гроб: тела не было и не оставалось ничего кроме одежд и колпака. Баопу-цзы содержит и другие небольшие истории такого же рода: например, даосский наставник и два его ученика были мертвы, их семьи велели вскрыть их гробы; в каждом обнаружили бамбуковую жердь, к которой был привязан написанный киноварью текст, то есть все трое были Освобождёнными от Тела шидье (стр. 128). В итоге никаких необычайных чудес, никакого вознесения на небо на драконе среди бела дня вроде такового у Жёлтого Императора, одного из мифических основателей Даосизма Хуанди: но уверенность для верных во времени наступающим после видимой смерти, в счастливом бессмертии, если они сумели его завоевать.
53 Глава.
Внешняя религиозная жизнь: практики и упражнения.
а. Первые шаги по Пути Бессмертия: нравственная жизнь и «добродетельные поступки». Как обретается бессмертие? Чужеземные авторы Даосизма были особенно впечатляемы алхимическими и диететическими практиками и настаивают именно на них. Великий писатель первого века нашей эры Ван Чун говорит: «Даосы поглощают сущность золота и жадеита и едят пластинчатые грибы в начале их раскрытия, таким образом, что их тело становится лёгким и что они становятся Бессмертными». И в другом месте: «Они говорят, что регулируя дыхание, не умирают…» Наконец, он говорит о людях, которые «практикуют даосские способы воздерживаться от поедания злаков» (стр. 129). Всё это и в самом деле занимает большое место. Но этого недостаточно. К этому стоит добавить исполнение моральных добродетелей. Оба ряда практик друг друга дополняют и имеют одинаковую важность. Самый великий алхимик IV столетия Гэ Хун говорит об этом чётко и определённо: «Те, кто не совершают добродетельных поступков и довольствуются практикой магических приёмов, никогда не добьются Вечной жизни» (стр. 130). То, чем являлись добродетельные поступки, мы это видим по жизни Бессмертного, о котором я уже говорил, составленной в IV веке и которая счастливо пережила «кораблекрушение» почти всей даосской литературы этой эпохи – «Эзотерической Биографии Осуществлённого Человека из Дворца Пурпурного Яна». Герой по имени Чжоу Ишан, которого этот опустошённый заставляет жить под конец династии Поздняя Хань, никогда не существовал, но посредством именно этого, что он не рассказывал о жизни (стр. 356) реального персонажа, автор смог дать свободное плаванье своему воображению, и мы таким образом превосходно видим, каковым является идеал даосской жизни. Вот начало этой биографии (стр. 131): Очень юный (стр. 132) Чжоу Ишан любил медитировать, сидя в одиночестве в тихих местах. Каждый день после зари в момент восхода Солнца он стоял повернувшись к Востоку и прополоскав себе рот он проглатывал слюну и всасывал воздух более ста раз; и он поклонялся солнцу два раза. Так он делал каждое утро. Своему отцу, который его спрашивал о причинах этой практики, он отвечал:
– Я люблю сияние солнечных лучей в моём сердце; вот почему я поклоняюсь ему.
В первое число месяца утром, он отправлялся прогуляться на рынок вдоль улиц, по
площадям; а когда он видел бедняков или голодных, он снимал свои одежды и отдавал их им…В один год, когда были большая засуха и голод, когда буассо риса достигло цены в 1000 монет, так что дороги были усеяны изголодавшимися людьми, он исчерпал своё состояние и разорил свою семью, чтобы прийти на помощь их бедствию; и делал он это в тайне, так чтобы люди не знали, что это именно от него исходили эти щедрые дары.
54 Глава.
Вследствие этих добрых дел он вознаграждён приходом одного Бессмертного, наставляющего его на путь Бессмертия, посвящая его в практики алхимические и диететические. Видна важность добрых свершений для автора этой биографии. На самом деле это прописная истина в Даосизме этой эпохи, что добродетельная практика должна предшествовать изысканию технических приёмов. Уже столетием ранее, алхимик, которого я уже цитировал, Гэ Хун, говорил это и по этому поводу цитировал священные книги (стр. 133): Учителя спросили:
– Те, кто практикуют Дао, должны сначала приобрести заслуги, не так ли?
Он отвечал:
– Да.
Согласно второй главе «Книги Жадеитовой Печати»: «Совершать похвальные поступки является главным»; стереть грехи – это приходит после. Те, кто практикуют Дао, совершают похвальные поступки, спасая людей от опасности, позволяя им избежать несчастья, защищая их от болезней, препятствуя преждевременным смертям. Те, кто желают стать Бессмертными, должны взять за основу Пять Добродетелей». В той же самой Книге говорится: «Кто желает стать Земным Бессмертным (стр. 134), должен иметь 300 совершенных добрых дел; кто желает стать Небесным Бессмертным – должен иметь 1200 совершённых добрых дел. Тот, кто после того как совершит 1199 добрых дел, вслед за этим сразу сделает одно единственное плохое, теряет все предшествующие добрые дела и должен всё начинать снова». В той же самой Книге говорится: «Когда накопление добрых дел (стр. 357)не завершено, не имеет никакого смысла принимать галлюциногены Бессмертных. Если же не проглатывают галлюциногены Бессмертных, даже если добрые дела совершены, то Бессмертным стать нельзя. Тем не менее, избегается несчастье скоропостижной смерти». Точная совместимость добрых и дурных дел каждого человека учитывается специальным божеством, Хозяином Судьбы. Этих отрывков из «Книги Жадеитовой Печати» достаточно для того, чтобы показать, что автор «Эзотерической Биографии Человека Осуществлённого из Дворца Пурпурного Яна», находится в доброй даосской традиции, когда он заставляет совершать благочестивые деяния своего героя, прежде чем он предастся алхимическим изысканиям. И речь здесь не шла только лишь об идеале святой жизни, которым восхищались верные, не практикуя его. Совершенно наоборот, находится множество Даосов эпохи династии Хань, которые действуют как Чжоу Юйшан. Я не могу назвать всех тех, кого упоминает «История Поздней Хань»: их имеется по меньшей мере пятнадцать (стр. 135).
55 глава.
Видно, что они кормят сирот, содержат дороги, сооружают мосты. Добровольная бедность является одной из распространённых форм даосской религиозной жизни этой эпохи; наиболее часто адепт распределяет своё имущество среди всех своих родственников; иногда он так же раздаёт его всем бедным страны. Некий Чжэ Сиянь, наследовав безмерное состояние, раздаёт его бедным и поскольку его в этом упрекают, он заявляет: «Наша семья накопила богатства с дальних пор. Но изобилие является той ошибкой, от которой воздерживаются Даосы!» (стр. 136). Другая сторона нравственной жизни, которую тексты показывают менее ясно, это искупление и раскаяние за совершённые ошибки. Отрывок, который я приводил выше из «Книги Жадеитовой Печати» об этом упоминает, но для того, чтобы расположить их ниже совершения добрых дел. Особенно есть это именно в практиках Жёлтых повязок, этих даосских повстанцев, который в 184 году Христианского периода в мгновение поставили в опасное положение династию Хань, как это можно хорошо видеть (стр. 137). У них болезнь рассматривалась как последствие предшествующих ей грехов. Больной отправлялся к своего рода жрецам или особым колдунам и, преклоняя колени, он обвинял себя виновным в ошибках (стр. 358), простираясь на земле и упрашивал, чтобы его освободили от грехов. Жрец записывал его имя и его раскаяние на трёх карточках предназначенных для Неба, для Земли и для Воды: первая сжигалась, вторая закапывалась в землю, третья погружалась в воду. Сверх того наставник, держа в руке бамбуковую палочку, имеющую девять узелков (9 это число Неба), совершал колдовские действия и читал заклинания над водой. Он велел больным простираться ниц на земле и говорил им раскаиваться в их ошибках. Затем он заставлял их выпивать заколдованную воду. По прошествии многих дней, если больные выздоравливали, то говорили, что они были верными верующими; те, кто не выздоравливали, наказывались за маловерие. Наказания заключались в том, чтобы совершать под надзором религиозных авторитетов различные благочестивые дела, отремонтировать сто шагов дороги, поставить рис и мясо, необходимые для бесплатных общественных харчевен и так далее. Практиковать добродетель и избегать греха, исповедоваться и раскаиваться в своих ошибках, совершать добрые дела, кормить голодных и одевать тех, кто раздет, помогать больным, раздавать своё состояние бедным, чтобы тайно творить добро, не хвастаясь этим – это есть вещи, которые мы знаем и которые нам привычны. Но в Китае династии Хань это было чем-то новым: в противоположность Конфуцианству, для которого человек никогда не является ничем, кроме как колёсиком в социальном организме, Даосизм создавал настоящую индивидуальную мораль для использования её китайцами. Следует по меньшей обладать определённым авторитетом, чтобы быть в состоянии применять правила конфуцианской морали; даосская же мораль адресовалась ко всём: все могли практиковать её. Она конечно же содействовала в это время тому, чтобы придавать Даосизму его популярность, даже у тех из Образованных людей, которые не имели никакой склонности к алхимии, и которые впрочем оставались приверженными конфуцианским доктринам.