Анри Поль Гастон Масперо – Даосизм. Эссе (страница 13)

48 Глава.

Имя и эпоха автора второго – Ван Сюйхэ из времени династии, Тан случайно были сохранены в завершающем символическом знаке (монограмме) Дао Цзана. Что касается первого, который представляется в качестве безымянного произведения и с неизвестной датировкой, то важные отрывки из копии выполненные в 718 году вновь обнаруживаются M. Пелиотом в рукописях пересказанных Дунь Хуанем (стр. 113); и это произведение было самым поздним из начала VIII столетия. Благодаря этим двум сборникам мы имеем заглавия и многочисленные отрывки из 194 различных книг, восходящих самое позднее, к VII столетию нашей эры. Если же есть желание восходить выше, то такие изыскания являются менее простыми. Для VI столетия полемические антидаосские буддисткие произведения приводят многочисленные названия и места из даосских книг. Для пятого столетия каталог Лу Сюцина, который утрачен, как я это сказал, упоминается периодически в отрывке рукописи Дунхуана, содержащей каталог эпохи Тан; это даёт примерно двадцать заглавий. Сверх того, одно из сохранённых редких мест (стр. 114) одного из сегодня утраченных произведений (стр. 349) Даоса первой половины VI столетия Сун Вэнмина «Бездна Смыслов Дао Дэ ийюан» упоминает одну книгу, которая сама уцелела – «Настоящую Книгу Восьми Простых Вещей Высочайшего Высшей Чистоты» Шанцин Гаошань Басу Чжэнцин (стр. 115), а та в свою очередь перечисляет двадцать четыре произведения, которые должны изучаться теми, кто занимается изысканиями Бессмертия на различных стадиях своего продвижения. Это даёт нам порядка пятидесяти заглавий для середины V столетия. Наконец, для IV столетия мы имеем два важных списка заглавий, один из второй, другой из первой половины этого столетия. Порядка сорока книг упоминаются в «Эзотерической Жизни Человека Осуществляемого (Дворца) Порфирного Яна» Цзиян Чжэжэнь нэйчжуань, книге жития святых (это жизнь персонажа, именуемого Чжоу Юйшан, который достигает Бессмертия, про которую мы знаем, что она не могла быть составлена позднее, чем в начале IV столетия, благодаря сохранившейся случайно ссылке некоего переписчика, объявляющего, что он завершил переписывание 22 февраля 399 года (стр. 116). Другой список намного более значителен: Гэ Хун, алхимик, который умер между 325 и 336 годами, приводит более 300 заглавий произведений трактата Бао-Пуцзи (стр. 117), `большая часть относящаяся к алхимии и к талисманам, но так же имеются книги об учениях и ритуалах. Мы имеем, таким образом, некоторое количество чётко установленных ориентиров, а это помогает нам сделать общий обзор, который если и является неполным, тем не менее достаточно хороший, даосской литературы начиная со II столетия нашей эры до эпохи Тан. Можно определить, прежде всего, однородную группу книг II-IV веков – книг, которые будучи близкородственными одни к другим, и особенно очевидно происходящие из одной и той же даосской среды, примыкают все к одним и тем же фундаментальным идеям. Это прежде всего «Книга Жёлтого Двора» Хуантин юйцзин (стр. 118), вероятно самая древняя (стр. 350) и «Настоящая Книга Великой Глубины» Дадун Чжэнцзинь в тридцать девять разделов (стр. 119), которая мне кажется является системным упорядочением «Канона Жёлтого Двора».

49 Глава.

Первая, крайне запутанная, заполненная скрытыми выражениями и божественными именами, сегодня во многих местах почти непостижима: даже в старину и для читателей, для которых идеи, которые она выражала, были привычными, она никогда не должна была быть простым чтением. Вторая, лучше упорядоченная, в более простом стиле, намного менее напряжённом и также кажется, что она была более распространённой (стр. 120). Эти книги, приводимые и та, и другая в Баопу-цзы, кажутся мне очень древними: первая из них по меньшей мере восходит ко II столетию, так как она упоминается в Лесианьчжуан. От них отводится ряд более поздних произведений, потому что в них цитируются первые книги: «Настоящая Книга Восьми Простых Вещей» Басучжэнцзин, которую я уже упоминал, «Чудесная Книга» (Неба) Даю, Даю мяоцин (стр. 121), «Глубокая Книга Семи Превращений и Семи Изменений» Цичуан цибиан дунцин (стр. 122), «Книга Трёх Первородных Настоящих Одних», составленная Имперским Господином Золотого Портика Цзиньцо Диюн Саньюан Чжэнъи Цин (стр. 123) и в последнюю очередь «Книга Правильного Закона Трёх Небес» Сантянь Чжэнфа Цин (стр. 124). Все эти книги цитируют две первые, которые наоборот их не знают: они как раз безусловно являются более поздними по отношению к ним; с другой стороны они являются предшествующей книге Цзыянчжэнжэнь Нэйчжуан, которая упоминает их всех. Поскольку они взаимно цитируют друг друга, я их рассматриваю как совершенно современные друг другу: они должны быть первой половины IV века нашей эры. Все эти книги удостаивают большой важности и особенного уважения «Книгу Настоящую Великой Глубины» Дадун Чжэнцин и те идеи, которые они выражают, примыкают очень близко к таковой этой книге и к «Книге Жёлтого Двора»: по моему мнению, это совокупность очень спаянных произведений происходит из одного и тоже даосского круга, который тесно соответсвует традиции «Книги Великой Глубины». Если те произведения, которые причисляют себя к «Книге Великой Глубины» могут быть датированы без особого труда, то более сложным является достигнуть точных результатов для тех, которые причисляют себя к Священной Жемчужине Синбао. Священная Жемчужина – это священные книги сами по себе, которые спонтанно создавались Путём Свёртывания Чистых Дыханий у истоков мира в форме жадеитовых табличек, гравированных золотом; боги, которые недостаточно чисты для того, чтобы их созерцать непосредственно, услышали о них из рассказов Досточтимого Небесного Первородного Начала Хуанши Тянцзун, который единственный может их читать, и сам тоже, будучи спонтанным образом образован путём свёртывания Дыханий у истоков мира в тоже самое время, что и Священная Жемчужина, и они в свою очередь запечатлели их в шрифте на жадеитовых табличках и сохраняют их в небесных дворцах. Я не знаю когда выражение Синбао начало быть употребительным. Самые древние книги Синбао, которые, кажется, являются обрядностью некоторых религиозных церемоний, сами тоже восходят по меньшей мере к III столетию. Доктринальные книги этой группы, как мне кажется, появились позже; самая важная среди них «Книга Спасения Бесчисленных Людей» составленная Достопочтимым Небесным Первородного Начала Хуанши Уляндужэньцзин, должна быть на рубеже IV и V столетий той эпохи, когда традиция Линбао, кажется, начала распространяться и занимать первое место в Даосизме.

50 глава.

Эти две группы произведений дают основу двум тенденциям, которые представляют каждая различную концепцию способа спасения и через это – концепцию религии в её полноте. Но эти две тенденции не представлялись как антагонистические, несмотря на их фундаментальные различия. Адепты Священной Жемчужины знают Книгу Великой Глубины и другие из этой традиции, они не выступают против них: напротив, они их цитируют и их используют; они претендуют не на то, чтобы их заменить, но чтобы их дополнить и их продолжить. А адепты Книги Великой Глубины не выступают против этой претензии, но принимают её совершенно естественным образом. Для одних, как и для других культовые практики имеют большее значение, чем доктрины. Обе тенденции, которые выделяются этими книгами, как мне кажется, существовали в Даосизме с давних времён, но не имея там всегда одинаковую относительную важность: таковая Священная Жемчужина, как кажется мне, развилась особенно начиная с III-IV столетий, частично сама собой, частично под влиянием некоторых буддистских учений, в то время когда Даосы ещё видели в Буддизме особенную форму (стр. 352) их собственной религии и рассматривали её тенденциозно на свой манер. Я не могу мечтать изложить во всей его полноте всё развитие Даосизма с первых веков нашей эры; это было бы не только слишком долго, но ещё я и не дошёл до того чтобы достаточно ясно видеть некоторые моменты из того, что имеет отношение к книгам Священной Жемчужины. Вследствие этого я их оставил в стороне, а занялся принципиально изучением даосской среды, которая в IV столетии причисляла себя к Книге Великой Глубины. В первую очередь я бы исследовал индивидуальную религиозную жизнь верующего и изыскание Вечной Жизни в Даосизме III-V веков нашей эры; далее организацию церквей, их церемонии, их жизнь до и после великого восстания 184 года н. э.; наконец отношения Даосизма с Буддизмом в первых буддийских сообществах Китая. Я не претендую впрочем на то, чтобы представлять полное изучение этих вопросов; приступая к изучению религии, о которой всё неизвестно или известно приблизительно: культовые церемонии, доктрины, организация, история, неизбежным является немалое число пробелов и ошибок. Я должен ограничиться тем, чтобы выпустить несколько общих обзоров, которые смогут помочь в некоторой мере, как я надеюсь, по следующим работам.

51 Глава.

Индивидуальная религиозная жизнь и изыскание бессмертия (стр. 353).

Древний Даосизм прежде всего является религией, целью которой является привести верующих к Вечной Жизни или, как говорится на китайском, к Долгой Жизни, чаншен, той «долгой жизни», которая не должна иметь конца. Это определение Вечной Жизни, кажущееся почти христианским, скрывает идеи, очень отличающиеся от наших. Именно по сути проблема Бессмертия и вечной Жизни не ставилась одним и тем же образом для Даосов и Христиан. Последние, сформированные на греческой философии, были приучены рассматривать Дух и Материю как две чётко различные субстанции: со времён, предшествующих христианству, допускали, что смерть достигала только лишь материи и оставляла существовать нематериальный и в сущности своей бессмертный Дух. Но китайцы никогда не делали нашего чёткого различия между Духом и Материей. Для них существует лишь одна единственная субстанция, переходящая от невидимого и бесформенного состояния к состоянию видимому и имеющему форму (стр. 125). Человек не образуется духовную душою и материальным телом: он целиком и полностью материален. В то время как для людей Запада бессмертие прежде всего обретается тем, что является Духом в человеке, а весь вопрос в том, чтобы душе избежать несчастливого бессмертия, чтобы обеспечить ей бессмертие счастливое, то для Даосов это обретение Бессмертия, которое и является ставкой: нужно чтобы человеческое существо, все составляющие элементы которого рассеиваются после смерти, смогло его завоевать. Это бессмертие – может быть первые основатели верили в возможность его достигнуть в этой жизни путём отмены смерти (стр. 354). Но в эпоху династии Хань Даосы удовлетворялись менее чудесными по видимости результатами. Следовало попытаться развить в самом себе при своей жизни нечто вроде внутреннего зародыша, наделённого бессмертием, который образовывался, рос и, став взрослым, превращал грубое тело в тело бессмертное, невесомое и лёгкое, подобно тому, как цикада выходит из своей оболочки или змея из своей старой кожи. Это рождение к Вечной Жизни было совершенно наравне с банальной смертью. Верный даос имел вид умирающего; его погребали в соответствии с обычными обрядами. Но это было всего лишь видимостью: то, что в действительности находилось уложенным в могилу, было мечом или бамбуковой тростью, которой предавался вид его тела; настоящее же тело, ставшее бессмертным, уходило жить среди Бессмертных. Это то, что называлась Освобождением Тела (или Трупа) шидье; и говорили, что «Освобождение Тела является ложной смертью» (стр. 126).