Анри Поль Гастон Масперо – Даосизм. Эссе (страница 12)
Почему это собрание мне не доставляет удовольствия?
Это потому что я сожалею, что Дун-йе-цзы (*имя мастера даосских практик)
не присутствует здесь.
В вине мне видится, как во сне человек,
Который прячется, храня старые нравы;
Ему достаточно семи струн лютни,
Он всё своё сердце вкладывает в познание самого себя.
Кажется, что они искали в лёгком опьянении это ощущение – быть вне и выше мирских вещей, которое наша современная литература приписывает опиуму, и что они заканчивали день тяжёлым опьянением в трактире M. Хуана, чтобы утопить в вине ту депрессию, которая следовала за первоначальной экзальтацией (Стр. 339). Человек, который жил таким образом, не желая публичного почитания, мог надеется беспрепятственно пройти даже сквозь эту смутную эпоху, несмотря на своё состояние и своё семейное положение. Ничего такого не было, и Цзи Кан умер в 262 году, будучи казнён в публичном месте. Я сказал вам, как он навлёк на себя своей самодостаточностью неприязнь Чжун Хуя, фаворита вана Цзиня, Сыма Чжао, всемогущего тогда. Так вот, среди клиентелы (*форма социальной зависимости) Сыма Чжао, находился Лу Сун, брат одного друга Цзи Кана по имени Лу Ань, у которого был роман с женою своего брата Лу Аня и который хотел, вероятно, с нею заодно, избавиться от стеснявшего его мужа: он обвинил его в «недостатке сыновней почтительности», одном из непростительных преступлений из Кодекса династий Хань и Вэй, и Лу Ань был брошен в тюрьму. Вместо того, чтобы держаться спокойно и дать там забыть о себе, он возымел дурную мысль пожелать доказать, что обвинение являлось заговором, составленным против него, и он призвал своего друга Цзи Кана в свидетели. Прелюбодеяние являлось серьёзным преступлением, особенно с женою брата. Лу Сун, чувствуя себя под угрозой, выдвинул обвинение в недостаточной сыновней почтительности, заручившись поддержкой Чжун Хуя, а тот, чтобы отомстить за пренебрежительное отношение со стороны Цзи Кана, включил и его в обвинение: и он так же был брошен в тюрьму, и они были оба приговорены к смерти. Говорили, что 3000 учеников-поклонников поэта Цзи Кана умоляли вана Цзына разрешить им занять место своего Учителя во время казни, но их просьбы были отвергнуты.
44 Глава.
Его друг Сиань Сю, примчавшись из своей провинции, добился аудиенции у Сыма Чжао, был принят очень дружественно, однако успеха имел не более. Оба друга были казнены на Восточном рынке столицы в 262 году н. э. Идя на казнь, Цзи Кан играл на лютне, созерцая солнечные лучи. Я не хотел бы заканчивать, не обратив ваше внимание на тот переизбыток горя, который сама его религия должна была принести Цзи Кану в момент его казни. Цзи Кан верит, что счастливое бессмертие может быть обретено человеком, но при условии, что ему удаётся посредством специально приспособленных практик избежать смерти и вернуть своё бессмертное тело. Он набожно предаётся в течение ряда лет необходимым упражнениям. И вот внезапно смертный приговор и казнь: он теряет не только эту жизнь ещё молодым (ему было 43 года), это и саму надежду на жизнь будущую, которую более нельзя обрести после распада его тела. Даосы последующих столетий сделали из Цзи Кана Бессмертного и провозгласили, что он добился Освобождения от Трупа посредством оружия, что на самом деле является способом редким, но правильным. Может быть Цзи Кан (стр. 340) был утешен надеждой такого рода во время своего шествия на казнь, раз уж он шёл, играя на лютне. Я бы добавил, чтобы закончить, что произведения Цзи Кана были утрачены достаточно рано, но что значительное число среди них вошло в различные антологии; именно во время династии Сун приступили к их возобновлению, чтобы сделать из них небольшую подборку, которая далека от того, чтобы быть полной, но которая содержит, конечно, если и не все его лучшие труды, то, по меньшей мере экземпляры, являвшиеся наиболее ценимыми теми, кто могли читать всё, что он после себя оставил.
45 Глава.
Эссе о даосизме в первые века христианской эры.
Материалы, найденные в досье Анри Масперо, очевидно предназначенные для формирования совокупного труда. Первая публикация в «Альманахе посмертных трудов о религиях и истории Китая», Библиотека распространения Музея Guimet, Париж, 1950 год, том II, страницы 71-222. Переиздано в «Даосизм и китайские религии», Галлимар, Париж, 1971 год, страницы 341-466.
46 Глава.
Введение в библиографию.
(Стр. 345) Первые века нашей эры, которые в Китае соответствуют династии Поздняя Хань, затем периоду внутреннего сепаратизма и варварских вторжений, который называют периодом Трёх Царств и Шести Династий, были ознаменованы великими религиозными преобразованиями. Именно тогда установление окончательного варианта текста классиков и составления обширных комментариев придали Конфуцианству его первую чёткую форму. Именно в этот период в Китае внедряется Буддизм, чужеземная религия, успех которой вскоре был значителен. И, наконец, именно в это время Даосизм кажется достигшим своего апогея религиозного и политического одновременно. В итоге в течение именно этих столетий сложились великие идеи, лежащие в основе средневекового и современного китайского духа. Но религиозная история этого периода известна очень плохо. Для Конфуцианства мы имеем биографии писателей; но если они перечисляют на всём протяжении функции, исполняемые ими, они почти ничего не говорят об их идеях, а `большая часть книг утрачена. Для Буддизма у нас есть биографии религиозных деятелей; но они не сообщают нам почти ничего об организации церквей и их развитии. Для даосизма же этого и ещё меньше. Даосские письмена были напечатаны лишь один единственный раз, в правлении династии Мин, около 1444-1447 годов, от этой печати сохранились всего лишь два экземпляра, один в Пекине, другой в Токио (стр. 105).
А Даосский Канон был и приблизительно не доступен; (стр. 346) к счастью его переиздание было только что сделано (стр. 106), но оно датируется едва лишь десятком лет. А сборник невероятно огромный – более чем с тысячу томов, содержащих около 1500 различных произведений, среди которых много очень длинных, так что их исследование, которое будет долгим и трудным, едва начинается. Так что Даосизм сыграл большую роль в религиозной истории Китая в первые века нашей эры как сам по себе, так и посредством своих связей с Буддизмом. Успех Буддизма в Китае является одним из самых удивительных фактов религиозной истории Дальнего Востока, так как невозможно было бы вообразить ничего более противостоящего, чем религиозный гений Индии и таковой Китая. Не имелось никакой общей идеи, никакого общего чувства, на первый взгляд постигается с трудом, посредством какого окольного пути чужеземные миссионеры сумели заставить проникнуть и принять их учения.
47 Глава.
Всего лишь несколько лет назад заметили, что Даосизм должен был сыграть роль в этом внедрении; на самом деле заметили, что главные технические выражения Буддизма, когда они не были просто изложены, переписывая кое-как санскритские слова, то они переводились техническими даосскими выражениями (стр. 107). Это (стр. 347) первый интересный факт. Но когда хотят пойти дальше и рассмотреть вблизи как Буддизм и Даосизм взаимно повлияли друг на друга, то быстро видит себя остановленными неведением, в котором мы прибываем, относительно даосских доктрин и ещё более относительно эволюции этих доктрин. Одна из главных трудностей выявляемых изысканиями, относящимися к истории Даосизма, происходит из того, что древние даосские книги не датированы: их авторы не известны, неизвестно к какой эпохи они восходят и почти никогда не имеется ни предисловия, ни начальных или конечных пояснений, дающих имя автора или хронологическое указание: для некоторых книг можно колебаться между эпохами Хань и Мин, то есть между пятнадцатью столетиями. Тем не менее представляется необходимым иметь некоторые даты, чтобы можно было создавать историю Даосизма: я думаю, что мне удалось установить некоторое их количество. Я не могу излагать здесь подробности этого исследования; я удовольствуюсь тем что представлю его результаты в итоговом виде таким способом, чтобы показать, что я вовсе не произвольно присваиваю достаточно точные даты составлению некоторых даосских книг, которые нам предлагает Дао Цзан (Полное Собрание Даосских Текстов) без указания какого-либо рода. Если бы Даосы были такими же заботливыми, как и Буддисты, которые сохранили нам целый ряд древних каталогов из своей коллекции начиная с начала VI столетия, то мы бы имели три ценные ориентировочные точки, так как было составленное по меньшей мере три древних каталога Даосского Канона; первый по приказу Ранней династии Сун, завершённый в 741 году Лу Сюцином (стр. 108); второй, озаглавленный «Жемчужная Сеть Красного Жадеита Трёх Глубин» Сандун ционган, составленный по императорскому приказу в 713-718 годах Чжаном Сяньтином и наконец третий, составленный по императорскому приказу в начале Северной династии Сун под руководством Сюй Суаня (916-991 г.), вскоре за которым последовало дополнение, составленное (стр. 348) между 1008 и 1017 годами под руководством Ван Цинжо. Всё это сформировало то, что называлось прежде всего Новым Каталогом Син Лу, и что после представления императору Чжэнцзуну из династии Сун (998-1022 г.) получило от него заглавие «Общий Каталог Драгоценной Литературы» Баовэн тонлу (стр. 109). Никакой из них не сохранился кроме лишь нескольких строчек из такового эпохи Тан, сохранивших заглавия двадцати четырёх произведений (стр. 110). И тем не менее вполне возможно представить себе, что имелось собрание даосских трудов начала эпохи Тан благодаря сборникам выдержек, составленных в эту эпоху и из которых два сохранились: «То, что имеется наиболее важного в тайных книгах Дао, выше чего ничего нет» Ушан бияо в ста главах (стр. 111) и «Мешок Жемчужин из Трёх глубин» Сандон Жунань в 10 главах (стр. 112).