АНОНИМYС – Дело наследника цесаревича (страница 44)

Среди тех ронинов выделялся один – бывший старший советник князя по имени Оиси Кураносуке. Он задался целью отомстить за смерть своего господина, убив оскорбившего его Коцуке-но Суке, для чего вместе с сорока шестью своими товарищами образовал союз.

Упомянутый Оиси Кураносуке во время печальных событий отсутствовал в замке Ако. Будь он в то время рядом со своим князем, ссора никогда бы не случилась: будучи человеком умным, он сумел бы остановить оскорбительное для его господина поведение Коцуке-но Суке, своевременно послав тому подходящие подарки. Однако советник, состоявший тогда при князе в Эдо, был человек недогадливый. Он упустил из виду необходимость такой предосторожности и тем самым обрек своего господина на смерть, а род его – на разорение.

Итак, Оиси Кураносуке и его сорок шесть товарищей начали строить планы отмщения Коцуке-но Суке. Однако последнего хорошо охранял целый отряд, приставленный к нему даймё Уэсуги Сама, на дочери которого был женат Коцуке-но Суке. Вскоре ронинам стало очевидно, что, прежде чем пытаться привести план в исполнение, нужно усыпить бдительность врага.

Они разошлись в разные стороны, сделав вид, что распустили свой союз и порвали между собою всякую связь. Бывшие самураи занялись различными ремеслами: кто – плотничным делом, кто – слесарным, кто – кузнечным и тому подобными; а их предводитель Кураносуке построил себе домик в городе Киото, в районе, называемом Ямасина, и зажил там совершенно неподобающей жизнью: начал посещать заведения, пользующиеся плохой репутацией, и предался пьянству и разврату, как будто бы и думать забыл о мщении.

Тем не менее, Коцуке-но Суке по-прежнему опасался, что бывшие вассалы Такуми-но Ками замышляют покушение на его жизнь, и тайно послал шпионов в Киото, обязав их сообщать ему самые точные сведения обо всем, что делал Кураносуке. Тот, однако, твердо решил ввести врага в заблуждение и продолжал вести развратную жизнь в компании распутных женщин и всякого рода пьяниц. Как-то раз он возвращался пьяным домой из притона самого невысокого разбора, упал на улице и заснул; видя это, все прохожие презрительно смеялись над ним. Случилось так, что в это время мимо проходил один уроженец княжества Сацума, который, заметив Кураносуке, сказал: «Ведь это тот самый вассал Такуми-но Ками, который, не имея мужества отомстить за смерть своего господина, стал пленником вина и женщин. Посмотрите, до чего он дошел: лежит пьяный на такой людной улице… Вероломная тварь! Глупый и ни на что не годный человек! Не достоин ты имени самурая!» … И он пнул ногой в лицо спящего Кураносуке и плюнул в него.

Когда шпионы Коцуке-но Суке донесли обо всем случившемся своему господину в Эдо, тот чрезвычайно обрадовался таким вестям и наконец почувствовал себя в безопасности.

Однажды жена Кураносуке, которая была глубоко опечалена такой постыдной жизнью своего мужа, сказала ему: «Господин мой, вы сказали мне сначала, что беспорядочное поведение ваше есть только хитрость с целью усыпить бдительность вашего врага. Но теперь вы зашли слишком далеко. Умоляю вас: обуздайте себя и будьте сдержаннее».

«Не донимай меня, – отвечал Кураносуке, – я не желаю слышать твои хныканья. Раз мой образ жизни тебе не по душе, я дам тебе развод, и ты можешь убираться, куда хочешь, и делать, что хочешь; а я куплю себе хорошенькую девушку из публичного дома и женюсь на ней, если только пожелаю. Меня с души воротит от одного твоего вида, старая карга; убирайся прочь из моего дома, и чем скорее, тем лучше!»

Говоря это, он все более свирепел, и объятая ужасом жена его принялась жалобно просить его смилостивиться над нею.

«О, господин мой, не говорите таких ужасных вещей! Я была вашей верною женой в течение двадцати лет и родила вам трех детей; в болезнях и печалях я была с вами; вы не можете быть так жестоки, чтобы вытолкать меня за двери. Имейте же сострадание, сжальтесь надо мной!»

«Прекрати свое бесполезное нытьё, – отвечал Кураносуке. – Это мое окончательное решение, так что убирайся прочь. А поскольку дети тоже стоят мне поперек дороги, можешь, если хочешь, взять их с собою».

Когда она услышала такие речи своего мужа, то в отчаянии побежала к своему старшему сыну, Оиси Цикара, и просила его заступиться за нее и выпросить ей у отца прощение. Но ничто не могло заставить Кураносуке отказаться от его цели, а потому жена его была отправлена с двумя младшими детьми в ее родную деревню, и лишь Оиси Цикара остался с отцом.

Обо всем этом шпионы Коцуке-но Суке немедленно сообщили своему хозяину, и когда тот услышал, что Кураносуке вытолкал свою жену и детей за дверь и, купив себе наложницу, совсем погряз в пьянстве и разврате, то решил, что теперь-то уже ему нечего бояться вассалов Такуми-но Ками, которые, очевидно, есть не что иное, как негодные трусы, не имеющие мужества отомстить за смерть своего господина. Таким образом, мало-помалу Коцуке-но Суке начал ослаблять бдительность и даже отослал от себя половину стражи, которой окружил его тесть… Ему и в голову не могло прийти, что он попал в ловушку, поставленную для него Кураносуке. Этот достойный восхищения, поистине преданный человек, горя желанием убить врага своего господина, не задумываясь, дал развод своей жене и отослал от себя детей.

Таким вот образом Кураносуке продолжал морочить голову врагу, по-прежнему оставаясь в Киото и демонстративно предаваясь беспутству и разврату… Тем временем все его сообщники один за другим переселились в Эдо и в качестве ремесленников, рабочих и разносчиков сумели получить доступ в дом Коцуке-но Суке. Они ознакомились с расположением усадьбы, планом всех ее построек и распределением различных комнат, а также изучили свойства его приближенных, среди которых были как храбрые и верные люди, так и трусы. Обо всех своих действиях заговорщики регулярно давали отчет Кураносуке. И когда наконец благодаря донесениям из Эдо ронину сделалось ясно, что Коцуке-но Суке совершенно уже забыл об опасности, Кураносуке понял, что день отмщения близок, и возрадовался этому всей душой. Обманув бдительность шпионов своего врага, он назначил своим товарищам место свидания в Эдо, а затем сам тайно убежал туда из Киото. Здесь сорок семь ронинов подготовили все, что считали необходимым для успешного завершения своего плана, и терпеливо ждали удобного момента.

Вскоре наступила зима, принеся с собой суровые холода. В одну из темных ночей началась снежная метель, которая поглощала все звуки, исходившие от человеческого жилья. Обыватели мирно спали на своих циновках и татами, и ронины решили, что настал подходящий момент, чтобы добиться заветной цели.

Собравшись на совет, они разработали план. Заговорщики разделились на две группы, каждой была назначена своя задача. Первая группа, под предводительством Оиси Кураносуке, должна была напасть на передние ворота, а другая, под предводительством его сына, должна была атаковать задний выход из дома Коцуке-но Суке. Но, так как Цикаре было только шестнадцать лет от роду, то для охраны и помощи к нему был приставлен ронин Ёсида Цюдзаемон.

Ронины условились, что сигналом к одновременной атаке обеих групп будет удар в барабан по команде Кураносуке. Договорились и о том, что, если кто-либо убьет Коцуке-но Суке и отсечет ему голову, то сейчас же пронзительным свистом даст об этом знать своим товарищам, которые поспешат к нему, и, удостоверившись, что голова действительно принадлежит преследуемому ими врагу, отнесут ее в храм Сенгакудзи и положат как приношение на могилу своего покойного князя. Затем они должны будут донести о своем деянии правительству и ждать смертного приговора, который, несомненно, будет им вынесен.

Все до единого ронины поклялись друг другу в верности принятому плану. Временем для атаки была назначена полночь следующего дня…

Зная, что назавтра они должны будут умереть, сорок семь товарищей собрались на последний прощальный ужин. Тогда Оиси Кураносуке обратился к отряду и сказал следующее: «Ночью мы нападем на нашего врага в его дворце; безусловно, его приближенные будут с оружием в руках сопротивляться, и нам придется их убить. Однако убивать стариков и женщин – последнее дело, а потому прошу каждого из вас остерегаться, чтобы не причинить вреда ни одному беззащитному человеку». Все его товарищи шумно одобрили эту речь и стали ждать наступления полуночи.

Когда назначенный час настал, ронины выступили согласно плану. Ветер свирепо выл и гнал перед собой снег, который облеплял их лица и слепил им глаза; но они мало думали об этом снеге: их звал вперед долг, а сердце их горело жаждой мести. Наконец они достигли дома Коцуке-но Суке и разделились на две группы, из которых одна – из двадцати трех человек с Цикарою во главе – пошла в обход к главным воротам. Там четверо ронинов закинули веревочные лестницы за выступы крыши и незамеченными проникли во двор. Определив по внешним признакам, что все обитатели дома спят, они вошли в переднюю комнату, где расположились сторожа. Прежде чем те успели прийти в себя от удивления, которое вызвало в них загадочное появление вооруженных людей, ронины связали их. Испуганные стражники просили пощады, и ронины согласились на это при условии, что им отдадут ключи от ворот; но те, трепеща от страха, заявили, что ключи хранятся в доме у одного из их офицеров, и что они никакими средствами не могут их достать. Тогда ронины, не желая понапрасну тратить время, молотом разбили на куски большой деревянный затвор, запиравший ворота, и распахнули их настежь. В это же самое время Цикара со своим отрядом проник во двор через заднюю калитку.