АНОНИМYС – Дело наследника цесаревича (страница 45)

Тут Оиси Кураносуке послал вестника в соседние с дворцом Коцуке-но Суке дома, чтобы оповестить их обитателей: «Мы, ронины, бывшие прежде на службе князя Асано Такуми-но Ками, должны в эту ночь ворваться во дворец Коцуке-но Суке и отомстить за нашего господина. Поскольку мы не разбойники и не воры, то не причиним никакого вреда соседним домам. Мы просим всех вас быть спокойными на этот счет». И так как Коцуке-но Суке был ненавидим соседями за свою скаредность, то они не стали объединяться и помогать ему.

Кроме того, ронины позаботились о том, чтобы никто из обитателей дворца не сбежал и не позвал на помощь родственников хозяина, которые могли бы помешать праведной мести. Для этого Кураносуке послал на крышу десять человек, вооруженных луками, приказав им стрелять во всякого, кто попытается выйти из дома. Сделав все эти приготовления, Кураносуке сам ударил в барабан, давая сигнал к нападению.

Десять вассалов Коцуке-но Суке, услышав барабанный бой, проснулись и, обнажив мечи, бросились в прихожую, намереваясь защитить своего господина. Одновременно с этим, взломав переднюю дверь дома, туда же ворвались ронины. Между противниками началась жестокая битва, в ходе которой Цикара, проведя своих людей через сад, проник в задние покои дома. Коцуке-но Суке, обуянный страхом за свою жизнь, укрылся со своей женой и служанками в чулане на веранде; в это же время остальные его вассалы, спавшие во внешней пристройке дома, приготовились бежать на помощь товарищам к передним дверям. Но ронины, которые ворвались через главные ворота, сразились с десятью вассалами, одолели и убили их всех, не потеряв со своей стороны ни одного человека; после того, храбро проложив себе путь к задним комнатам, они присоединились к Цикаре и его людям и с этого момента действовали уже сообща.

Тем временем к обороняющимся подошли оставшиеся люди Коцуке-но Суке, и началось общее сражение. Кураносуке, сидя на походном стуле, раздавал приказания и руководил ронинами. Вскоре, поняв, что борьба между ними и напавшими на них противниками выходит неравная, обитатели дома попытались послать вестника к Уэсуги Сама, тестю их господина, с просьбой, чтобы тот пришел им на выручку. Но посланные Самой воины были убиты лучниками, которых Кураносуке так предусмотрительно расставил на крыше. Несмотря на то, что никакой помощи теперь ждать было нельзя, вассалы атакованного дома продолжали мужественно сражаться. И тогда Кураносуке вскричал громовым голосом: «У нас тут один враг – Коцуке-но Суке; ступайте в дом и приведите его сюда живого или мертвого!»

Однако покои Коцуке-но Суке охраняли три храбрых вассала с обнаженными мечами. Первый был Кобаяси Хехаци, второй – Ваку Хандайю и третий – Симидзу Икаку, все трое – надежные сильные самураи, искусно владеющие мечом… Так стойко сопротивлялись они, что в течение некоторого времени удерживали натиск всех ронинов; и была даже минута, когда им удалось потеснить врага. Когда Оиси Кураносуке увидел это, он в исступлении заскрежетал зубами и крикнул своим людям: «Разве не клялся каждый из вас положить жизнь за своего господина? Отчего же теперь вы отступаете под напором трех человек? Вы трусы, держащиеся за свою жизнь, не стоит и говорить с вами! Вы забыли, что смерть за своего господина – это высший почет для вассала!» Затем, обратившись к своему сыну Цикаре, он сказал: «Эй, мальчик, выйди против тех людей, и если одолеть их тебе не под силу, тогда умри!»

Воодушевленный словами отца, Цикара схватил копье-яри[41] и вступил в поединок с Ваку Хандайю. Однако не в силах сдержать натиск противника он мало-помалу отступал, был оттеснен в сад и там, потеряв равновесие, свалился в пруд. Но, когда Хандайю вознамерился убить его и наклонился над водой, Цикара ударил врага мечом по ноге, повалил наземь и затем, выбравшись из воды, прикончил его. Тем временем Кобаяси Хехаци и Симидзу Икаку были убиты другими ронинами, и из всех вассалов Коцуке-но Суке не осталось ни одного, кто мог бы сражаться. Цикара, увидев это, поспешил с окровавленным мечом в руке в заднюю комнату искать Коцуке-но Суке, но нашел там только его сына, молодого князя по имени Кира Сахиойе, который встретил его с алебардой в руках, но был вскорости ранен и убежал…

Таким образом, сражению был положен конец. Однако все еще не было найдено никаких следов Коцуке-но Суке, и неясно было, где он скрывается.

Тогда Кураносуке разделил своих людей на несколько партий и обыскал весь дворец. Но все поиски были безуспешны. Искавшим попадались одни лишь плачущие женщины и дети. Казалось, Коцуке-но Суке удалось убежать. Сорок семь ронинов начали уже было поддаваться унынию, скорбя, что после таких непомерных усилий упустили врага, позволив ему уйти от возмездия; и был момент, когда в отчаянии они готовы были все вместе совершить сэппуку прямо здесь же, на месте. Однако, посовещавшись между собой, они все-таки решили в последний раз обыскать дом. Кураносуке вошел в спальню Коцуке-но Суке и, ощупав руками его одеяло, воскликнул: «Постель еще теплая! Мне кажется, враг недалеко; он, верно, спрятался где-нибудь в доме!» Обнадеженные его словами ронины возобновили свои поиски…

В возвышенной части комнаты возле камиза[42] на стене висела картина; приподняв ее, они увидели в оштукатуренной стене большую дыру; но, ощупав сквозь нее копьем пространство за стеною, ничего там не обнаружили. Тогда один из ронинов, по имени Ядзама Дзютаро, пролез через это отверстие в стене и очутился в крохотном дворике, с другой стороны которого был чулан для хранения угля и дров. Заглянув в чулан и увидав что-то белое в дальнем углу, Дзютаро ткнул туда своим копьем. В тот же миг из чулана выскочили два вооруженных мечами человека и, бросившись на него, попытались зарубить. Однако он успешно отбивался от них, пока к нему на помощь не подоспел его товарищ, который убил одного противника и задержал другого.

Дзютаро же тем временем снова вошел в чулан и, опять увидав там что-то белое, направил туда острие своего длинного яри… В ответ раздался крик боли. Ронин бросился вперед, а скрывавшийся в сарае человек в белой одежде, раненый копьем в бедро, попытался сразить его мечом-танто[43]. Но Дзютаро отбил удар, вырвал у противника танто и, схватив его за ворот, вытащил из чулана. Тут подоспел другой ронин, и оба они, внимательно осмотрев пленника, пришли к заключению, что тот определенно был человеком благородного происхождения, около шестидесяти лет от роду; одет он был в белую шелковую рубашку для сна, покрытую пятнами крови, сочившейся из раны в бедре, которую нанес ему Дзютаро. Ронины сейчас же поняли, что это не кто иной, как Коцуке-но Суке, и велели ему назвать свое имя. Но пленник упорно молчал. Тогда ронины дали сигнал свистком, и все их товарищи собрались на условленный зов…

Оиси Кураносуке поспешил осветить своим фонарем лицо старика, и теперь уже всем стало ясно, что перед ними Коцуке-но Суке. Не могло быть никаких сомнений в том, что это был именно он. Об этом ясно свидетельствовал шрам на голове, полученный им от князя Асано Такуми-но Ками, когда они столкнулись в замке… Ошибки, следовательно, быть не могло, и поэтому Оиси Кураносуке, опустившись на колени и обращаясь к старику весьма почтительно, сказал: «Ваша светлость, мы вассалы князя Асано Такуми-но Ками, который в прошлом году поссорился с вашей светлостью во дворце; за это он был приговорен к сэппуку, а род его был разорен. Сегодня ночью мы пришли отмстить за него, как того требует долг верных и преданных вассалов. Я прошу вашу светлость признать справедливость наших действий. А теперь, ваша светлость, мы умоляем вас совершить харакири. Я сам буду иметь честь действовать в качестве помощника-кайсяку[44]; и когда я со всей почтительностью приму голову вашей светлости, то возложу ее в качестве священного приношения на могилу Асано Такуми-но Ками».

Ронины приняли во внимание высокий сан Коцуке-но Суке и обращались с ним с величайшей вежливостью, многократно и настойчиво умоляя его совершить харакири; но он только корчился от ужаса и безмолвно дрожал. Наконец, видя, что Коцуке-но Суке не желает умереть смертью благородного человека, Кураносуке повалил его наземь и отрубил ему голову тем же кинжалом, которым Асано Такуми-но Ками убил себя. Затем сорок семь товарищей, гордые сознанием исполненного долга, положили голову в кубиокэ[45] (кадку для отрубленной головы) и приготовились уходить; но прежде, чем покинуть дом поверженного Коцуке-но Суке, они тщательно погасили все огни, дабы с дворцом не случился пожар, и ненароком не пострадали соседи.

Когда Кураносуке и его товарищи оказались на дороге к Таканава – предместью, в котором находился храм Сенгакудзи, – день уже занялся. Народ высыпал им навстречу – посмотреть на сорок семь ронинов, которые со своими окровавленными руками и в одеждах, запятнанных кровью, представляли ужасное зрелище… И каждый встречный хвалил их, восхищаясь их доблестью и верностью долгу.

Однако ронины опасались, что тесть Коцуке-но Суке в любой момент может напасть на них и отнять голову своего зятя, и потому были готовы, если понадобится, храбро умереть с мечами в руках. Тем не менее до Таканавы они добрались совершенно спокойно. Дело в том, что одним из восемнадцати главных даймё в Японии был Мацудаира Аки-но Ками, который состоял в родстве с покойным Асано Такуми-но Ками, принадлежавшим к младшей линии этого славного рода. Мацудаира Аки-но Ками очень обрадовался, когда услышал о славном сражении прошлой ночи, и готов был помочь ронинам, если бы их атаковали. Именно по этой причине тесть Коцуке-но Суке и не посмел их преследовать.