АНОНИМYС – Дело наследника цесаревича (страница 46)

Около семи часов утра они подошли к дворцу Мацудаира Аки-но Ками, князя Сендайского, и тот, узнав об этом, послал за одним из своих советников и сказал: «Вассалы Такуми-но Ками, которые теперь проходят мимо нас, убили врага своего господина, проявив невиданную самоотверженность. И так как они, должно быть, устали и проголодались после своего ночного подвига, пригласите их сюда и предложите им перекусить и выпить».

Советник немедленно вышел к ронинам и сказал Оиси Кураносуке:

«Господин, я советник князя Сендайского. Так как вы, должно быть, устали после всего вами перенесенного, мой даймё приказал мне просить вас войти в дом и подкрепиться тем скромным угощением, которое мы можем вам предложить… Таково поручение, данное мне моим господином».

«Я благодарю вас, сударь, – отвечал ему Кураносуке. – Его светлость, должно быть, очень добр, раз беспокоит себя заботами о нас. Мы принимаем его любезное предложение с благодарностью».

И вот сорок семь ронинов вошли во дворец; их угостили рисом и сакэ, и все вассалы князя Сендайского приходили к ним и восхваляли их. Затем Кураносуке обратился к советнику и сказал: «Сударь, мы поистине очень обязаны вам за столь доброе гостеприимство, но так как мы должны спешить в Сенгакудзи, нам придется почтительно просить его светлость отпустить нас».

После многократного выражения благодарности гостеприимным хозяевам ронины оставили дворец принца Сендайского и поспешили в Сенгакудзи, где были встречены настоятелем монастыря, который вышел к воротам, чтобы принять их и проводить к могиле Такуми-но Ками.

И когда они пришли туда, то вынули из кубиокэ голову Коцуке-но Суке и, обмыв начисто в соседнем колодце, возложили ее как приношение на могилу своего господина. Сделав это, ронины просили священников храма читать молитвы, пока они будут возжигать благовония. Первым возжег свечу Оиси Кураносуке, затем – его сын, Оиси Цикара, а после них и остальные сорок пять ронинов совершили ту же церемонию. Тогда Кураносуке отдал настоятелю все деньги, которые имел при себе, и сказал: «Когда мы, сорок семь ронинов, совершим над собою сэппуку, не откажитесь похоронить наши тела согласно ритуалу. Я полагаюсь на вашу доброту. Конечно, то, что я могу предложить вам – безделица; но как бы она ни была мала, пусть она будет израсходована на заупокойные молитвы о наших душах».

Настоятель же, удивляясь мужеству и верности этих людей, со слезами на глазах поклялся исполнить их желание. После этого сорок семь ронинов, спокойные и неколебимые, принялись терпеливо ждать решения правительства относительно их дальнейшей судьбы.

В конце концов, они были призваны в верховное судилище, где собрались чиновники Эдо и их помощники для объявления им следующего приговора: «Так как вы, не уважая достоинства города и не боясь правительства, составили заговор, чтобы убить своего врага и, насильно ворвавшись в дом Киры Коцуке-но Суке ночью, умертвили его, суд постановил, чтобы за такое дерзкое поведение вы совершили над собою сэппуку».

Когда приговор был оглашен, сорок семь ронинов разделили на четыре партии и поручили их попечению четырех различных даймё, во дворцы которых были посланы судебные исполнители, чтобы присутствовать при совершении осужденными харакири. Так как последние с самого начала знали, что все должно было закончиться именно этим, то простились с жизнью с благородным мужеством… Их тела были отнесены в Сенгакудзи и зарыты перед могилой их господина Асано Такуми-но Ками.

Очень скоро слава о подвиге ронинов распространилась по всей стране, и со всех ее концов народ стал стремиться к храму Сенгакудзи, чтобы поклониться могилам этих верных своему долгу людей. Среди пришедших оказался и человек из Сацумы, о котором упоминалось выше. Простершись перед могилой Оиси Кураносуке, он сказал: «Когда я видел тебя валявшимся на ямасинской дороге в Киото, я не знал, что поведение такое было необходимо, чтобы отомстить за господина; и, думая, что ты неверный человек, я плюнул на тебя и ударил тебя ногою… А теперь я пришел просить у тебя прощения и принести искупление за нанесенную тебе в прошлом году обиду!» С этими словами он вновь простерся ниц перед могилой, а затем, вытащив из-за пояса кинжал, вонзил его себе в живот и умер. Настоятель же монастыря, сжалившись над ним, захоронил его тело в могиле, вырытой рядом с могилами ронинов, где и ныне сохранилась она вместе с сорока семью другими.

Так закончилась история сорока семи преданных долгу самураев.