АНОНИМYС – Дело наследника цесаревича (страница 41)
Услышав такое, толкач даже кричать перестал. Что ж, предложение было вполне справедливым. Оставалось только довести его до старшины толкачей, чтобы он поставил на место травмированного атоси самого Харуки.
К счастью, у старшины с пострадавшим атоси были отличные отношения, и сопротивлялся он недолго. Вот так и вышло, что на следующий день Харуки бежал за коляской, в которой сидел не кто-нибудь, а сам русский наследник. За ним следовала коляска его двоюродного брата Георгия и еще множество экипажей русской и японской свиты.
В этот день, 29 апреля, цесаревич с сопровождающими лицами отправился на самое большое в Японии озеро Б
После прогулки по озеру на маленьком пароходике вся русская делегация отправилась к губернаторский дом, где уже был сервирован завтрак. Здесь, возле дома губернатора, Харуки настигла странная дрожь. Он понял, что это боги-ками дают ему сигнал о том, что убийца где-то рядом и что покушение вот-вот случится. Поэтому, когда цесаревич вместо со свитой покинул дом губернатора, Харуки уже стоял за коляской наследника.
«Пойди туда – не знаю куда, принеси то – не знаю что, – лихорадочно стучало у него в голове, пока он с другим таким же толкачом мерно разгонял коляску. – Пойди туда – не знаю куда, принеси то – не знаю что…»
Процессию возглавляли полицеймейстер и какие-то еще соотечественник Харуки, он толком не разглядел. Царевич Николай ехал в пятой коляске, за ним ехал его кузен Георгий, за Георгием – японский принц Ар
На протяжении всего пути выстроились полицейские, на расстоянии десять х
«Пойди туда – не знаю куда, – с оглушительной силой застучало в голове Харуки. – Принеси то – не знаю что…»
Он резво бежал за коляской, подталкивая ее и одновременно стараясь глядеть на обе стороны вдоль дороги. Если бы кто-то вдруг вырвался из толпы, Харуки непременно бы его увидел и успел бы броситься наперерез.
Однако убийца появился не из толпы.
То, что случилось дальше, показалось Харуки кошмаром, дурным сном. Стоявший в оцеплении крепкий полицейский внезапно сорвался с места и побежал прямо к коляске русского царевича. Еще не видя, что происходит, Харуки оттолкнулся от коляски и выскочил сбоку, прямо туда, куда бежал полицейский. Словно во сне увидел он, как полицейский вздымает короткую саблю и с маху бьет русского наследника по голове. Все это, показалось Харуки, происходило страшно медленно, и если бы он захотел, он вполне мог успеть прыгнуть вперед и сбить с ног убийцу. И он на самом деле прыгнул, норовя опрокинуть его на землю. Вот только летел он так же медленно, как и убийца размахивал своей саблей. И сбить его Харуки не успел, сабля с маху рубанула наследника по шляпе – небольшому серому котелку.
Харуки почувствовал в ногах необыкновенную слабость. Он опоздал, он не выполнил долг перед господином, царевич Николай убит! По инерции Харуки еще толкнул убийцу, но душевные силы его кончились, и тот устоял на ногах. Лицо царевича исказилось от страха, он закричал на нападавшего – что именно, Харуки не понял. Но полицейский снова поднял саблю и снова нанес удар. И тут Харуки успел: он из последних сил толкнул бандита, и тот промахнулся – удар вышел неопасным, скользящим.
Русский царевич с перекошенным от ужаса лицом выпрыгнул из коляски и сломя голову помчался прочь. Он бежит, понял Харуки, значит, он жив – его не убили!
Но дело еще не было кончено. Полицейский, придя в себя, прыгнул в ту сторону, куда устремился русский царевич. Харуки понял, что сейчас он догонит жертву и довершит свое дело. Коротко выдохнув, он нанес убийце парализующий удар. Тот застыл, словно манекен, сабля повалилась у него из рук.
В следующий миг рядом с Харуки возник принц Георгий. Он с маху ударил полицейского по затылку бамбуковой тростью. Подоспевший рикша Николая бросился неподвижному убийце в ноги и повалил его на землю. Рикша Георгия подхватил саблю полицейского и ударил ею ее же хозяина… Полицейские, стоявшие в оцеплении, кинулись на убийцу, как муравьи на муху. Он вяло, словно кукла, болтался под их ударами.
Толпа взвыла и стала разбегаться… Впереди всех бежал довольный Харуки. Правда, далеко убежать ему не удалось. Откуда-то из пустоты вынырнула железная рука, схватила его за шиворот и затащила за угол.
Харуки даже опомниться не успел – на него глядел обросший щетиной Токуяма-сан. Лицо его было чрезвычайно серьезным.
– О, господин Токуяма! – радостно закричал японец.
Но тому было не до сантиментов.
– Что происходит? – спросил он отрывисто.
– На царевича напари, – отвечал тот.
Лицо Загорского дрогнуло.
– Значит, я опоздал, – проговорил он убитым голосом.
Харуки понял, что настал его звездный час. Он приосанился и рассказал господину, что, хоть господин и опоздал, но не опоздал Харуки. Он устроился работать толкачом и смог предотвратить убийство. Русский царевич лишь легко ранен.
– Ты уверен? – глаза коллежского советника загорелись надеждой.
Конечно, Харуки уверен. Царевич бежал, как заяц, мертвые так не бегают.
– Твоими бы устами да мед пить, – загадочно проговорил коллежский советник.
Тут Харуки наконец заметил, что за спиной Токуямы стоит девушка. И не просто девушка, а внучка Ватанабэ-сэнсэя Ёсико. Одета она была в изящное синее кимоно, которое очень гармонировало с ее небесно-голубыми глазами.
От неожиданности Харуки даже забыл поклониться. А что, интересно, здесь делает Ёсико-сан? Этот вопрос был так явно написан в его глазах, что Загорский посчитал нужным объясниться.
– Ватанабэ-сэнсэй обвинил меня в том, что я украл Ёсико, и хотел меня убить. Но она спасла меня из плена. Потом он хотел сдать меня полиции и обвинил в том, что я убил ее отца. Но Ёсико снова меня спасла. И теперь нам надо пожениться.
Харуки почувствовал, что голова его идет кругом. Токуяма-сан убил ее отца, и она хочет за него замуж?
– Во-первых, я никого не убивал, – отвечал Загорский нетерпеливо. – Я просто сорвал попытку убийства цесаревича, а отец Ёсико покончил жизнь самоубийством. Моя совесть чиста.
Харуки только головой покачал: неужели Ёсико примет православие? Загорский заметил, что сочетаться они будут по японским обычаям, так что никто менять свою веру не станет.
Харуки кивнул, тогда конечно. Тогда все в порядке. Тогда, наверное, надо поздравить молодоженов?
– Пока рано, – отвечал Загорский. – Поздравишь, когда поженимся…
За окнами светило теплое летнее солнце, лучи которого падали на белоснежную скатерть и делали ее совершенно ослепительной. Вилки и ножи на скатерти пускали солнечный зайчиков прямо в глаза.
Тайный советник, щурясь от солнца, глядел на Загорского.
– Так кто же был убийца? – медленно проговорил он.
– По официальной версии – некий Цуда́ Са́ндзо́, сошедший с ума полицейский, бывший самурай, которому показалось, что цесаревич не оказывает должного уважения японским святыням. Не знаю, насколько он был безумен, скорее уж это все устроил Ватанабэ-сэнсэй, он мастер на такие подлости.
Николай Гаврилович кивнул, но глаза его теперь смотрели в стол. Наконец он вздохнул и хмуро произнес:
– Что ж, Нестор Васильевич, и на старуху бывает проруха.
Загорский невесело усмехнулся: очень точное определение случившегося. И хотя он впервые выступает в роли старухи, но проруха определенно его не миновала.
Они снова сидели в ресторане «Палкин», как несколько месяцев назад, и снова им было не до обеда. Впрочем, в отличие от минувшего февраля, за окнами теперь сияло теплое летнее солнце.
– Несмотря на покушение, цесаревич жив и чувствует себя недурно, – продолжал его высокопревосходительство. – Однако вы, надеюсь, понимаете, что дело это вряд ли будет записано вам в актив.
– Понимаю, Николай Гаврилович, – кивнул Нестор Васильевич.
– Если бы не принц Георгий, рикши и этот безымянный японец, который толкнул убийцу, дело могло закончиться куда печальнее. Строго говоря, на их месте должны были быть вы.
Подчиненный молчал. Но тайному советнику такой ответ показался недостаточным. Где был в этот опасный момент Нестор Васильевич, почему он не охранял наследника?
– Потому что соперник оказался хитрее, – отвечал Загорский. – Впрочем, я не ищу оправданий, я, и правда, действовал не лучшим образом.
– Именно, – кивнул Николай Гаврилович. – Вину я взял на себя, но двор в ярости. Лучше бы мы вообще не совались в это дело, чем так опростоволоситься.
Тут Загорский неожиданно возразил: если бы они не сунулись в это дело, цесаревич даже до Японии бы не доехал. Его, скорее всего, уже из Китая повезли бы домой в виде хладного трупа. Как ни бездарно коллежский советник действовал в этот раз, но руку смерти от царевича Николая он все-таки отвел.