АНОНИМYС – Дело наследника цесаревича (страница 39)

– Я могу незаметно оглушить его, – сказала Ёсико, когда они поняли, что хозяин постоялого двора уходить никуда не собирается.

Но Загорский воспротивился.

– С меня довольно, – сказал он, – будем действовать в рамках закона. Не такая уж я важная птица, чтобы на мою поимку отрядили половину города Ига.

С этими словами Нестор Васильевич решительно вышел из кустов, откуда они с барышней наблюдали за происходящим. Игараси-сан, увидев его, просиял и вскочил со своего кресла, непрерывно кланяясь и что-то приветливо лопоча на чистом японском языке. Коллежский советник кивал в ответ, говоря «аригато́, аригато́», однако сути того, что пытался ему сказать японец, очевидно, не понимал.

Так, во взаимном непонимании, и скрылись они за дверями номера.

– Три минуты, не больше, – негромко сказала сама себе Ёсико.

Однако прошло три минуты, четыре, пять – а Загорский все не появлялся. Барышня нахмурилась и, не высовываясь из кустов, внимательно огляделась по сторонам. То, что она увидела, заставило ее замереть под прикрытием зеленой весенней листвы. В соседних кустах сидел синоби в пятнистой куртке, а на старой груше расположился его товарищ в черном.

Похоже, она недооценила предусмотрительности и коварства своего деда. Очевидно, тот посадил рядом с постоялым двором двух синоби. Понимал ли он, что Загорский рано или поздно освободится, или сделал это на всякий случай, но ситуация становилась крайне опасной. Если синоби попытаются сами взять господина Токуяму, это будет еще полбеды – он вместе с Ёсико легко справится с двумя врагами. Хуже, если они уже послали гонца за помощью.

Однако что делать? Ждать, пока Токуяма выйдет наружу? Но, может быть, он уже не выйдет. Может быть, засада была и внутри, и его уже обездвижили и связали по рукам и ногам. Неужели же блистательный план, который она разработала, пойдет прахом! Нет, этого нельзя допустить. А что же делать?

Она нащупала в потайном кармане пару сюрикенов. Один, пожалуй, попадет точно в цель. А вот второй… Второй синоби наверняка услышит шум, заметит ее. Конечно, ниндзя из молодых вакасу не бог весть какие ловкие. Однако выстрелить в нее отравленной стрелкой из трубочки навыка у них достанет. Шум – не в их с Токуямой интересах. Тогда что делать?

Для начала – думать. Вряд ли дом окружен синоби по периметру. Если, например, сейчас войти прямо в номер, они с Токуямой могут вырваться с другой стороны дома и попытаться бежать прочь. Наверное, это единственный способ в сложившихся условиях.

Что ж, видно, придется притвориться тем, кто она есть на самом деле – то есть высокородной внучкой влиятельного ямабуси.

Ёсико быстрым движением проверила прическу, одернула свое синее кимоно и выпорхнула из кустов. Не давая синоби времени опомниться, она засеменила к гостинице и спустя полминуты уже входила в номер, где недавно скрылись хозяин и Загорский.

Номер Загорского оказался больше, чем можно было ожидать от небольшой заштатной гостиницы. Именно поэтому здесь легко разместились сразу несколько человек: хозяин, господин Игараси, Токуяма-сан, Ватанабэ-сэнсэй и трое полицейских с капралом во главе.

Ёсико многое повидала за свою короткую еще жизнь, но тут и она открыла рот от неожиданности.

– Дедушка… – пробормотала она. – Что ты здесь делаешь?

– Правильнее было бы спросить, что здесь делаешь ты, – наставник брюзгливо покривил рот. – Но мы отложим этот разговор до другого случая.

И тут Ёсико разглядела еще одного человека, который прятался за спинами полицейских. Глаза ее сузились.

– Ютака! – воскликнула она. – Ты здесь откуда взялся?!

Ютака молчал, горбясь и пряча глаза. Барышня вспыхнула от ярости.

– Ты сказал ему! Ты предал! – закричала она.

Нестор Васильевич с интересом посмотрел на Ёсико. Значит, она все-таки не знала, что тут засада? А он, признаться, грешил на нее, думал, что благодаря ей был использован хитрый план его захвата. С другой стороны, зачем его захватывать, если он и без того был в плену? Очевидно, Ватанабэ-сэнсэй оказался еще хитрее, чем можно было подумать. В любом случае он рад, что не ошибся в барышне.

– Я убью тебя, – тихо сказала Ёсико молодому человеку. – Зачем ты это сделал?

– Я не мог, – в отчаянии забормотал Ютака. – Ты хотела уехать, а я не могу без тебя жить… Нет мне прощения!

– Вон отсюда! – неистово закричала девушка, указывая на дверь. – Вон!

Ютака опрометью кинулся вон из номера.

– Ну, хватит, – нетерпеливо проговорил Ватанабэ-сэнсэй. – Хватит с нас этого представления, все равно оно вам не поможет. Тебя, Ёсико, я закрою дома. А вы, господин Токуяма, ближайшие годы проведете в тюрьме.

Загорский иронически улыбнулся, но не успел ничего сказать – его заслонила от деда Ёсико.

– Почему же это он попадет в тюрьму? – спросила она с вызовом.

Сэнсэй поморщился: он любит внучку, но лучше ей сейчас не путаться под ногами.

– Я не буду путаться, – пообещала барышня, – но ответь на мой вопрос. Почему он попадет в тюрьму?

– Потому что он похитил тебя, – сурово отвечал ямабуси.

– Он не похищал меня, – отвечала девушка решительно.

– А кто же тебя похитил?

Ёсико отвечала, что она сама себя похитила. Это была инсценировка, шалость, к которой господин Токуяма не имел никакого отношения. При этих словах полицейский капрал переглянулся с подчиненными.

– Ты лжешь, – сказал ямабуси.

Нет, она не лжет. И если сейчас дед потребует заключить господина Токуяму в тюрьму, на суде она выступит против него. Услышав это, сэнсэй нахмурился и свирепо сверкнул глазами. Но девушку это не напугало, она стояла, уперев руки в боки, и вид у нее был самый решительный. Загорский невольно залюбовался ее свободной красотой, в которой смешалось японское очарование и европейское изящество.

Ямабуси думал. Он, видимо, хорошо знал твердый характер внучки, но отступать не желал. Любыми путями требовалось обезвредить русского, в противном случае покушение на цесаревича могло быть сорвано. Но руки у него были связаны, поскольку внучка оказалась на стороне Токуямы.

Ямабуси обратил свой взор на капрала. Улыбнулся самым изысканным образом и попросил того вместе с подчиненными подождать немного во дворе. Вместе с полицейскими вышел и хозяин гостиницы.

– Не препятствуй мне, – сурово сказал Ватанабэ-сэнсэй по-японски.

Однако внучка не приняла игры и отвечала по-английски – то есть так, чтобы понимал и Загорский.

– Что ты хочешь, дедушка?! Что плохого сделал тебе господин Токуяма?

Ямабуси скрипнул зубами: она не может этого понять, это дело государственной важности.

– Она не может понять, – согласился Загорский. – И никто бы этого не понял. Потому что вы, господин Ватанабэ, замыслили государственную измену и предательство.

Ямабуси вспыхнул от гнева; казалось, сейчас он испепелит русского взглядом. Но тот продолжал как ни в чем не бывало.

– Ёсико-сан, ваш дедушка задумал убить русского царевича. А я пытаюсь помешать ему в этом. Вот потому он неистовствует, вот потому так хочет посадить меня под замок. Вот только законных оснований для этого у него нет никаких.

– Мне не надо никаких оснований, я здесь закон, – перебил его старец. – Я посажу вас в тюрьму, и вы будете сидеть там столько, сколько мне будет нужно.

При этих словах Ёсико побледнела и тихо, но упрямо сказала:

– Нет, этого не будет. Я тебе не позволю.

Несколько секунд ямабуси молча глядел на нее. Вдруг в глазах его, темных, как колодцы, мелькнула догадка.

– Постой, – сказал он. – Кажется, я понимаю. Он тебе понравился?

Лицо девушки загорелось румянцем.

– Никто мне не понравился, – отвечала она сердито, – но он ни в чем не виноват.

Ямабуси снова умолк и молчал, наверное, с полминуты. Потом заговорил, не поднимая на внучку тяжелого взора.

– Ну, так послушай меня. Человек, которого ты защищаешь, не просто шпион и враг Японии. Этот человек – убийца твоего отца.

Ёсико застыла и так стояла, словно каменная, с минуту или больше. Лицо ее сделалось мраморным, она не отводила глаз от деда.

– Так, значит, отец погиб, – проговорила она медленно, словно пробуя эти страшные слова на вкус и не веря этому вкусу. – Когда это случилось, и почему мне не сказали?

Дед отвечал, что отец ее погиб чуть больше месяца назад, в Китае, и убил его Токуяма-сэнсэй.

Загорский был потрясен этими словами не меньше, чем сама Ёсико. Он никого не убивал, это ложь.

– Ты убил, – мрачно продолжал старец. – Вспомни монастырь на острове Хонам, вспомни синоби, которому ты помешал выполнить задание. Это был мой сын, Тэкео-кун.

Перед глазами Загорского явственно встала картина – подстреленный ниндзя в черной куртке, окровавленное горло, остановившийся взгляд.

– Так это был ваш сын, – медленно проговорил Нестор Васильевич. – Мне очень жаль, поверьте. И я не убивал его. Я ранил его – и то только потому, что он хотел убить русского царевича. Но я не убивал, он покончил с собой…

Синие глаза Ёсико были круглыми, остановившимися, она смотрела на Загорского, не моргая.

– Ты убил его, потому что ты сорвал его задание и он не смог вынести позора, – с ненавистью сказал старец. – Ты убил его, потому что покалечил, а покалеченный синоби не может быть синоби. Ты лишил его смысла жизни, а значит, убил его. Это видел его напарник. Но он не убил тебя. Он должен был доставить тело моего сына домой, и он не мог рисковать.