АНОНИМYС – Дело наследника цесаревича (страница 38)

– Но как вам удалось инсценировать похищение в одиночку?

– Я была не одна, – отвечала Ёсико, – мне помогал Ютака.

Загорский молча смотрел на нее, ожидая продолжения. И продолжение воспоследовало.

– Вы знаете о нашей семье слишком много, – сказала она. – Поэтому я буду с вами откровенна. Тем более что и выхода другого у меня нет. Итак, все дело в моем дедушке…

Это уж точно, подумал коллежский советник, похоже, без дедушки тут никто и чихнуть не может. Но дальше барышня сказала такое, что он немедленно навострил уши.

– Дед сошел с ума, – грустно проговорила Ёсико.

– Что?!

По словам девушки, это было не какое-то нервное расстройство, а настоящее безумие. Была ли тому виной тяжелая аскеза, которой он регулярно себя подвергал, или какие-то другие причины, ей неизвестно. Да это и не важно, важно, что он сошел с ума. И представляет огромную опасность для всех окружающих.

Нестор Васильевич осторожно заметил, что ямабуси не показался ему безумцем, напротив, сознание у него очень ясное. Ёсико покачала головой. Это лишь кажется. Сумасшедшие очень хитры, они ловко притворяются. Иной раз понять, что кто-то помешался, может только самый близкий человек. Например, внучка.

– Дед обезумел, беспрестанно думая о власти, – продолжала она. – Он готов пойти ради власти на все. Однако доказательств его безумия у меня нет, есть только ощущение. Да даже если бы и были, тут его некому остановить. А он, мне кажется, готов на все.

– Вы хотите, чтобы я помог его остановить? – спросил Загорский.

Ёсико невесело засмеялась. Нет, она не хочет, да это и невозможно. Она хочет только, чтобы он увез ее.

– Увез из Ига? – он все еще не понимал, о чем речь.

Да, из Ига. А потом и вовсе из Японии. Увез за границу, потому что пока она тут, дед достанет ее даже в самом дальнем уголке. Он только и ждет, пока она ошибется. Один неверный шаг, один только повод – и он запрет ее в четырех стенах, и она уже больше не выйдет наружу. Поэтому Токуяма-сан должен на ней жениться и на законных основаниях вывезти за границу.

Нестор Васильевич окончательно оторопел. Вот уж, истинно: не было печали – черти накачали! Еще только не хватало ему японской жены. И, кстати, она не первая претендентка – Загорский вспомнил про Морико из чайного дома Омати-сан. Определенно, провидение решило, что хватит ему ходить бобылем. Он невесело усмехнулся.

Ёсико, следившая за выражением его лица, поняла этот смешок по-своему.

– Я буду хорошей женой, – сказала она. – А если я вам не понравлюсь, вы всегда сможете со мной развестись. Но вы не разведетесь, я вам понравлюсь. Я умею такое, чего не умеет ни одна европейская женщина.

– Не сомневаюсь, – буркнул Загорский. – Однако у меня на родине люди вступают в брак, если испытывают друг к другу особенные чувства.

– Чувства? – казалось, барышня удивилась.

– Да, чувства. Как бы вам это объяснить… Вы наверняка слышали слово любовь.

Она засмеялась. Вот как, любовь? Конечно, она знает, что такое любовь. Японки рождены для любви. Они могут все, у них нет предрассудков.

И она положила ладонь Загорском на грудь, а потом повела ее ниже, ниже…

– Постойте, – торопливо сказал Нестор Васильевич. – Я не то имел в виду.

Она глядела на него, лукаво улыбаясь. А что он имел в виду? Он покачал головой – не важно. Важно, что все это не так просто. У него в стране брак должен быть подтвержден религиозным обрядом. А вера у них разная.

Ёсико пожала плечами: это ее не смущает, она примет его веру. Она знает, что такое христианство, и не считает его чем-то отвратительным. В конце концов, брак ей нужен только для того, чтобы он мог ее защитить от всемогущего деда. Если у Токуямы есть любимая женщина на родине, это ничего, они будут жить вместе. В крайнем случае она уйдет и будет жить отдельно. Строго говоря, она и не собирается жить в далекой заснеженной России. Она хотела бы уехать в Италию или Францию. Мать столько рассказывала ей о Париже, говорила, что всякая женщина должна там побывать.

– Да, Париж кружит голову, – согласился Загорский.

Тем более. Они могли бы поехать в Париж вдвоем. Как муж с женой, как любовники или просто как добрые друзья. Ну, так что, он согласен?

Разумеется, он согласен, пробурчал Нестор Васильевич. Как будто у него есть выбор…

Она совершенно неожиданно засмеялась и захлопала в ладоши, как ребенок. Все-таки она не очень похожа на японку, думал Загорский, невольно любуясь девушкой.

– Итак, вы клянетесь на мне жениться и вывезти из Японии? – на всякий случай уточнила она.

Он покачал головой.

– Нет, я не клянусь. Моя религия – христианство – запрещает мне клясться.

Ёсико нахмурилась.

– Однако, – продолжал Загорский, – я даю вам слово дворянина, что сделаю все, чтобы вывезти вас отсюда в то место, которое вы сами сочтете для себя безопасным.

Она нахмурила брови. Слово дворянина? Гораздо проще было бы, если бы он поклялся. Она знает, как клянутся европейцы, читала в книгах. Например, «лопни моя селезенка!» Или «чтоб меня черти взяли!» Такие клятвы кажутся ей очень убедительные, ведь, в самом деле, кто захочет, чтобы его живьем взяли черти или у него лопнула селезенка? Но если он не может, что ж, она готова поверить его честному слову.

Загорский усмехнулся. Хорошо, пусть так. Она поверит его слову, он – ее. Вот только как она собирается его отсюда вытащить, его охраняет молодой синоби, жизнь которому дал Ватанабэ-сэнсэй.

– Этому синоби жизнь дала я, – отвечала Ёсико небрежно, – я научила его всему, что он знает. Иначе бы он просто не пустил меня сюда.

– И он позволит вам вывести меня отсюда? И не побежит доносить вашему дедушке?

На несколько мгновений она задумалась. Пожалуй, Токуяма-сан прав. Пожалуй, не стоит рисковать. Она свистнула, и через несколько мгновений в пещере с поклоном появился синоби. Почти не глядя на него, девушка коротко махнула в его сторону рукой. Синоби хрипнул, схватился за горло и, постояв секунду, повалился на землю.

– Вот черт! – не выдержал Загорский.

И хотя выбранился он по-русски, а не по-английски, девушка все прекрасно поняла. И весело засмеялась. Токуяма же не подумал, что она убила синоби?

– Именно это я и подумал, – проворчал Загорский. – А еще я подумал, что вы сделаете со мной, если я вам вдруг надоем в качестве мужа.

Она отвечала вполне серьезно, что если бы дело было лет двести назад, она бы, несомненно, убила охранника. Но сейчас нравы смягчились, смертельный яд почти не применяют – ну, разве что в особых случаях.

Она села рядом с ним, наклонилась над его руками – так, что распущенные ее волосы коснулись его лица – и ловко перерезала тугие путы. Нестор Васильевич, морщась, с наслаждением растер себе руки. Барышня перерезала путы и на ногах.

Благодаря регулярной гимнастике, которой коллежский советник занимался во время своего плена, его конечности не потерпели серьезного урона, и он почти сразу смог встать на ноги – придерживаясь за руку Ёсико.

– Он на самом деле просто без сознания, или… – Загорский с неприятным чувством покосился на бездыханного синоби.

Она пожала плечами: бессмысленный вопрос. Предположим, тот умер – ему-то какая разница? Загорский ничего не ответил, но подумал, что разница есть. Вряд ли можно слишком уж доверяться барышне, которая способна мимоходом и без особенных причин взять и убить человека. Дед ее, может быть, и сошел с ума, другой вопрос – насколько она сама здорова?

– У меня все с собой, – сказала Ёсико. – Деньги и вещи. Но вам, наверное, нужно будет заглянуть в гостиницу.

– Совершенно необходимо, – отвечал он.

Она нахмурилась. Это не очень удобно. Их могут опознать и донести деду. Они могли бы сразу отправиться в Осаку, сесть там на пароход и поплыть в Россию. Денег у нее хватит.

Он покачал головой. Это исключено. Во-первых, у него в гостинице документы. Во-вторых, ему кое-что еще нужно сделать в Японии.

– Я так и думала, что вы шпион, – сказала она.

Он не шпион. Но у него есть очень важное дело. Кстати, не знает ли она, где сейчас путешествует русский наследник? Конечно, она знает. Как раз сегодня утром он приехал в Оцу.

– В Оцу? – переспросил он. – Далеко ли это отсюда?

Оказалось, совсем рядом. Если ехать верхом и поторопиться, можно доехать часа за три.

– Отлично, – сказал Нестор Васильевич. – Если гора не идет к Магомету, Магомет идет к горе. У вас есть мулы или лошади?

Конечно, у нее были два мула – Ёсико хорошо подготовилась к побегу. Более того, она принесла ему японскую одежду и соломенную шляпу, чтобы иностранная его внешность не так бросалась в глаза любопытным.

– Вы очень высокий, – сказала она, – японцы такими не бывают. Но когда вы сядете на мула, это не будет так заметно. Лучше всего было бы подождать ночи. Но дед может послать сюда кого-нибудь, и нас разоблачат. Поэтому придется ехать днем. Я оставлю вас где-нибудь в укромном месте, сама доберусь до гостиницы, заберу ваши вещи и документы, и мы поедем в Осаку.

– В Оцу, – уточнил он. – Сначала в Оцу.

Но до Оцу они так и не добрались.

План, согласно которому Ёсико должна была забрать из номера вещи и документы Загорского, провалился сразу. Во дворике, как раз рядом с дверью Нестора Васильевича, сидел в плетеном кресле хозяин постоялого двора, Игара́си-сан. Это был почтенный японец лет шестидесяти с седой бородкой клинышком – вполне в духе даосских бессмертных. Перед господином Игараси стоял чайник с зеленым чаем, подставленное солнцу загорелое лицо его лучилось от удовольствия. Удовольствие это, однако, не мешало ему зорко следить за окрестностями.