АНОНИМYС – Дело наследника цесаревича (страница 36)

– Господин Ватанабэ? – голос Нестора Васильевича звучал чуть хрипловато, но совершенно спокойно. – Что же вы стоите на пороге, проходите, прошу вас, чувствуйте себя, как дома.

Тень сделала два шага и словно бы заполнила собой всю пещеру. Если бы Загорский не был уверен, что имеет дело с человеком, он бы, наверное, дрогнул. Но перед ним стоял Ватанабэ-сэнсэй, в этом не могло быть никаких сомнений.

Наставник сел неподалеку от коллежского советника, чем-то защелкал, и спустя мгновение тьма чуть расступилась. Ага! Старец принес не только спички, но и светильник. Причем, судя по запаху, не масляный, а керосиновый. Ну, это естественно, он ведь поклонник новейших изобретений.

Пламя наконец разгорелось, пещерная тьма отступила, тени заплясали на суровом лице горного отшельника. Или правильнее было бы сказать – городского отшельника? Или, может быть, никакой он не отшельник и никогда им не был, скорее уж просто ловкий манипулятор.

– Как вы поняли, что это я? – спросил ямабуси. – Здесь было слишком темно, чтобы что-то увидеть.

– По вашей привычке к прогрессу, – отвечал Нестор Васильевич. – Любой нормальный японец налил бы в лампу рапсового или любого другого масла, а от вас за версту пахнет керосином.

Ямабуси хмыкнул: за прогрессом – будущее. Загорский не возражал. Однако почтенный старец не затем же притащил его сюда, чтобы беседовать о путях прогресса, не так ли?

– Вы сами знаете, почему здесь оказались, – отвечал Ватанабэ.

– Я – человек проницательный, но тут моя проницательность пасует, – возразил Нестор Васильевич. – Если вас не затруднит, объясните причину насилия по отношению к подданному дружественного государства.

– Вы украли мою внучку, – угрюмо проговорил старик после паузы.

Заявление было настолько неожиданным, что Загорский на несколько секунд онемел от удивления. Он украл Ёсико-сан? С чего и почему бы вдруг ему так поступать, ведь это чистое безумие.

– Вовсе нет, – отвечал сэнсэй, – это был очень хитрый ход. Вы явились ко мне в дом не за тем, чтобы учиться мастерству ниндзя, а затем, чтобы выяснить, остались ли еще синоби в Ига. Добиться ответа на этот вопрос вам не удалось. Но вы подозревали, что ниндзя тут есть и более того – я их наставник. И тогда вы решили устроить провокацию. Вы украли и спрятали мою внучку. Сначала я думал, что вы благополучно ее найдете, а потом, пользуясь моей благодарностью, все-таки заставите меня рассказать о синоби. Но вы оказались хитрее. Благодарность благодарностью, но вы не могли быть уверены, что я что-то расскажу. И тогда вы отказались от расследования. Вы поняли, что я призову ниндзя…

– Которые, похоже, все-таки есть в Ига… – перебил его коллежский советник.

Лицо ямабуси оставалось каменным.

– …Что я призову ниндзя, чтобы отыскать мою внучку, – продолжал он. – И тут-то вы и получите подтверждение своим догадкам.

С минуту, наверное, Загорский молчал.

– Не спорю, идея оригинальная, – проговорил он наконец. – Более того, в какой-то момент я думал поступить именно так, как вы говорите. Однако очень скоро отказался от этой мысли. И знаете, почему?

Ямабуси молчал, только в глазах его поблескивал огонек от лампы. Не дождавшись от собеседника никакой реакции, коллежский советник продолжил.

– Я точно знал, что ниндзя в Ига есть. Мне надо было выяснить, каковы их ближайшие цели и кто ими руководит. И тут могу сказать, что я не зря потратил время, проведенное в вашем городе. Я узнал, кто вы такой. Оказалось, что почтенный ямабуси – не просто влиятельный старец, а один из теневых лидеров консервативной оппозиции. Вы были сторонником вождя самураев Са́йго Такамо́ри, я видел его портрет у вас в доме. Вам нравились его агрессивные планы. После того, как он был ранен и покончил с собой, вы ушли в тень. Однако вы не отказались от своих целей. Первая состояла в том, чтобы сменить действующий кабинет и расставить в правительстве своих людей, вторая – взять абсолютную власть над Кореей. По Тяньцзиньскому договору сейчас Корея находится под совместным протекторатом Китая и Японии. Если бы вам удалось втянуть Китай в войну с какой-нибудь европейской державой, ему было бы не до Кореи. Но как это сделать?

Загорский умолк, молчал и ямабуси, зловеще дрожал в его глазах бледный огонек. После продолжительной паузы Нестор Васильевич продолжил.

– Обстоятельства помогли вам. Стало известно, что в ходе большого путешествия наследник русского престола посетит Китай и Японию. Понимая, что если наследник погибнет в Китае, это вызовет русско-китайскую войну, вы отправили туда своего убийцу. Увы, он оказался неудачником, и нам удалось спасти цесаревича. Однако я понял, что за синоби-одиночкой стоит целая организация. Несложно было догадаться, что организация на этом не остановится. Да, вам не удалось втянуть в войну Китай, однако вы попытаетесь сделать так, чтобы новое покушение ударило по нынешнему правительству Японии. Конечно, убийство наследника чревато войной с Россией. Но, может быть, вы этого не боитесь? Может быть, вы считаете, что Япония уже готова к большой войне? Последнее десятилетие воинский дух обуревает вашу страну, кодекс бусидо стал настольной книгой обывателей, патриоты требуют крови иностранцев. Почему бы не попробовать, в конце концов, для смены власти любая смута хороша…

– Довольно, – сказал Ватанабэ, – хватит!

– Нет, не хватит, – отвечал Нестор Васильевич. – Веками ямабуси были советниками власти. Роль важная, но все же второстепенная. И вот вы подумали, почему бы самому не стать властью. Для начала министром, потом премьером, а там, глядишь… В Китае есть такая пословица: сегодня император ты, завтра – я.

– Здесь не Китай, – мрачно заметил сэнсэй.

Загорский согласился: действительно, не Китай. Однако за время Мэйдзи в стране многое изменилось. Почему бы не измениться и правилам престолонаследия? Впрочем, это не обязательно, премьер-министром стать тоже неплохо.

– Если бы мозги у вас были такие же длинные, как ваш язык, вы бы прожили триста лет, – сказал наставник хмуро. – Но вы не умеете держать язык за зубами. И потому вы умрете.

Загорский усмехнулся. Вот как? А почтенный ямабуси понимает, чем рискует? Он, конечно, не цесаревич, но даже его смерть может наделать шуму и поссорить два государства.

– Ничего, – отвечал старец. – Вы умрете не прямо сейчас, а после того, как погибнет ваш царевич. Ждать осталось недолго.

С этими словами он впихнул Загорскому в рот кляп, забрал лампу и вышел вон.

Глава четырнадцатая

Еще одна невеста

Строго говоря, никакого снисхождения Загорский от сэнсэя не ждал. Там, где речь идет о политике, нет места человечности – этому знанию научила его жизнь. А если даже некоторые политики и обнаруживают отдельные человеческие черты, это, что называется, в семье не без урода. На одного политика-человека приходится десяток политических животных.

Почему так, спросите вы? Ответ прост: обыватели сами часто ведут себя как животные. Особенно это касается общественной жизни и политических вопросов. Ну, а если обыватель проявляет животные свойства, то и политиков ему надо таких же.

Что же касается почтенного ямабуси, он, несмотря на свое таинственное прошлое и необыкновенные способности, похоже, принадлежал к наиболее распространенному типу политиков, то есть к людям, думающим только о власти и выгоде. Однако оставалось неясно, откуда у этого чрезвычайно выдержанного и незаурядного человека такая ненависть к нему, Загорскому? Ошибиться в ее природе было нельзя – это не ненависть к шпиону или иностранцу, он ненавидит Загорского лично.

Времени для размышлений у Нестора Васильевича было достаточно. Несколько дней подряд никто не являлся к нему, кроме безликого синоби, который три раза в день сажал его на земле, приносил скудную еду и развязывал одну руку, чтобы тот мог поесть. Раз в день он развязывал ему ноги, и тот мог сходить по малой и большой нужде. При этом ниндзя держал Загорского на прицеле армейской винтовки. Вместе с его нарядом синоби смотрелось это достаточно комично, но коллежскому советнику было не до смеха.

Всякий раз Загорский пытался поговорить со своим стражем, но тот молчал, словно воды в рот набрал. Вероятно, Ватанабэ велел своему ниндзя ни при каких обстоятельствах не говорить с пленником. А может быть, тот просто не знал других языков, кроме родного, а коллежский советник не знал японского.

Как-то раз Нестор Васильевич не стал пить воду. Вместо этого, окуная в воду палец, он стал выводить на земле иероглифы. Потом, пока знаки не высохли, подозвал охранника и показал ему написанное. Однако тот никак не отреагировал – может быть, был неграмотным, а может, ему просто запретили входить в сношение с пленником.

Таким образом, Нестор Васильевич оказался в своем заключении совершенно один. Обычно вынужденные паузы он использовал для медитаций и тренировок, но сейчас ум его был неспокоен. Он знал, что цесаревича попытаются убить, хотя и не знал, где и когда. Впрочем, он по-прежнему был уверен, что это случится где-нибудь поблизости от Ига. А может быть, он уже приехал в Ига, и его здесь убили. Хотя… нет, это вряд ли. В противном случае Ватанабэ уже явился бы к Загорскому и сообщил ему о случившемся.

Нельзя сказать, что судьба его императорского высочества беспокоила Загорского больше, чем своя собственная. Однако его жгло чувство невыполненного долга и профессионального провала. Он должен был быть осмотрительнее. Строго говоря, отправляясь в лес, он должен был предполагать, что на него могут напасть. Но его ослепил яд, он буквально свел Загорского с ума, и он сам отправился в ловушку.