АНОНИМYС – Дело наследника цесаревича (страница 33)
Увы, Харуки опоздал. Единственные слова, которые он услышал, были слова Ёсико:
– Никто не может меня заставить! Я делаю то, что хочу…
После этого, судя по всему, она повернулась и пошла к дому. Дерзость девушки и возмутила, и восхитила Харуки. Подумать только, так смело разговаривать с мужчиной! Впрочем, она ведь по матери иностранка, а у иностранок, наверное, именно так и принято говорить с мужчинами. А, может быть, дело в том, что нравы у них тут в Ига простые, деревенские, женщины себя чувствуют равными с мужчинами. Это вам не город, где усвоили самурайские обычаи, и женщина стоит где-то между домашним животным и бессловесной мебелью. Не исключено, что причина такой смелости в том, что Ёсико – любимая внучка могучего и влиятельного ямабуси, ее баловали с самого детства, и она не боится никого и ничего.
Одно было ясно – она нанесла тяжелое оскорбление своему собеседнику и, скорее всего, вполне могла ждать теперь каких-нибудь неприятностей. Конечно, мало кто решится объявлять открытую войну внучке самого Ватанабэ-сэнсэя. Но зачем же идти в открытый бой, когда есть много других способов? Например, пустить какой-нибудь ложный слух, который замарает ее репутацию. Слухи хороши тем, что когда уже они разойдутся, нельзя найти первоисточник, а значит, покарать клеветника…
– Вы что здесь делаете?!
Харуки настолько увлекся соображениями морали и нравственности, что не заметил, как перед ним вырос тот самый незнакомец, с которым только что ссорилась Ёсико-сан. Глаза его пылали мрачной решимостью, похоже, он искал, на ком бы выместить свой гнев.
– Вы подслушивали? Кто вы такой?
Харуки приосанился. Этот деревенщина может и в драку полезть. Драться ему не хотелось, а значит, надо было произвести впечатление значительного человека.
– Меня зовут Уэно Харуки, и я – помощник знатного русского офицера, который проходит курс наук у почтенного учителя Ватанабэ, – произнес он слегка надменно. – Сейчас я по приглашению сэнсэя направляюсь к нему с докладом о здоровье моего господина.
– Но что вы делаете здесь? Почему не пошли прямо к дому?
– Я заблудился, – сказал Харуки. – Здесь прекрасный большой сад, и здесь очень легко заблудиться. А вы кто и что здесь делаете? Уж не забрались ли вы сюда, чтобы ограбить почтенного учителя? Вы раньше уже бывали здесь? С какой целью?
Из опыта дзю-дзюцу он знал, что иногда лучший способ защиты – это нападение. Но на сей раз эта мудрая тактика превзошла все ожидания. Собеседник, только что горевший яростью и желанием на ком-то выместить свой гнев, внезапно покраснел, отступил назад и, пробормотав что-то невразумительное, скрылся в глубине сада.
Эге, сказал сам себе Харуки, тут происходит что-то особенное. Верно, у девушки с парнем что-то было или что-то только намечается. А может, он хотел бы, а она дала ему от ворот поворот. Впрочем, это все не его, Харуки, дело, его дело – доложить старцу о здоровье господина.
Ямабуси слушал его рассказ рассеянно: очевидно, мысли учителя были заняты чем-то другим. Он как будто все время прислушивался, не раздастся ли с улицы какой-то знак. И знак действительно раздался. Точнее сказать, не знак – в разгар беседы с улицы в дом вошел человек в запыленной дорожной одежде с усталым и грустным лицом. Этого человека Харуки тоже не узнал – все же он много лет не был на родине. Гость встал на пороге и поклонился ямабуси, сложив руки в сложное приветствие, из чего можно было понять, что он тоже не чужд боевым искусствам.
Увидев гостя, старец переменился в лице и мгновенно увел его прочь, в глубину дома. Несколько озадаченный Харуки остался ждать, но старец не вернулся ни через десять минут, ни через пятнадцать. Потом явилась служанка и, кланяясь, просила извинить за то, что господин вынужден был оставить господина Уэно – срочные дела потребовали его присутствия в другом месте. Хозяин будет рад видеть его в любое другое удобное время.
Харуки кивнул и молча покинул не слишком-то гостеприимное жилище горного старца.
Глава тринадцатая
Не всё шпиону масленица
Вернувшись в номер, Харуки застал господина лежащим в постели и в двух словах пересказал ему разговор с Ватанабэ-сэнсэем.
Загорский неожиданно заинтересовался словами помощника о появлении в доме ямабуси гостя издалека. Он попросил как можно подробнее описать внешность и повадку незнакомца. Впрочем, тут от Харуки пользы было мало: он и сам толком не успел разглядеть его лица. Однако Нестор Васильевич настаивал, чтобы помощник рассказал все, что помнил. Услышав, что гость поприветствовал ямабуси необычным образом, слегка нахмурился и попросил воспроизвести положение рук пришельца в момент приветствия.
Харуки как мог воспроизвел то, что видел. Больше всего это походило на какую-то сложную мудру. Впрочем, помощника это не удивило – загадочная магия ямабуси всегда пользовалась мудрами. Однако хозяин, кажется, увидел в этом приветствии что-то особенное. Впрочем, рассуждать на эту тему с помощником он не стал, просто умолк и, устремив глаза в потолок, принялся о чем-то думать.
Харуки отдал одежду хозяина в стирку, а сам отправился в лавку за едой. Когда он вернулся, коллежский советник лежал в той же позе, не отрывая глаз от потолка. Помощник забеспокоился: здоров ли хозяин? Может быть, ему снова сделалось плохо?
– Не волнуйся, – отвечал Нестор Васильевич, – я вполне здоров. Я думаю.
Думал он еще часа три, так что у помощника совершенно подвело желудок. Впрочем, закончив раздумья, хозяин поел с большим аппетитом – сказывался многодневный пост из-за болезни. А, может быть, еды требовало проснувшееся в нем истинное ки, о котором говорил Ватанабэ-сэнсэй.
Посчитав, что хозяин после еды находится в благожелательном настроении, Харуки осмелился задать ему вопрос, что они будут делать дальше. Коллежский советник отвечал, что, по всей видимости, им придется немного подождать. Он попросил помощника еще раз сбегать в лавку – за свежими газетами, а сам опять погрузился в медитацию. Вообще, у Харуки сложилось ощущение, что после болезни господин Токуяма стал каким-то медлительным и задумчивым.
Читая газеты, Загорский хмурился.
– Времени мало, – сказал он, – 23 апреля цесаревич будет уже в Кагосиме. Впрочем, все должно решиться очень скоро.
Харуки не понял, о чем это он, да и не старался. У больших людей большие заботы, а его забота простая.
Ночь прошла как-то беспокойно. Харуки никак не мог уснуть и все ворочался на своей циновке. Хозяин не шелохнулся ни разу, но, кажется, тоже не спал. Забыться сном помощнику удалось только перед рассветом. Но выспаться все равно не удалось. Едва поднялось солнце, в дверь постучали.
Сонный Харуки, протирая глаза, выглянул наружу. За дверью стоял гонец от Ватанабэ-сэнсэя. Учитель просил русского гостя явиться к нему домой как можно скорее.
Харуки решил, что Загорского зовут для продолжения тренировок: ямабуси, кажется, еще раньше говорил что-то про огненное очищение. На взгляд помощника, момент был неподходящий.
– Мой господин благодарит за приглашение, но он еще не оправился после болезни, – заявил Харуки.
– Пусть явится к учителю как можно скорее, – непререкаемым тоном повторил гонец. Лицо его не изменилось и казалось высеченным из камня. Присмотревшись к этому лицу, Харуки решил больше не спорить и только поклонился.
Помощник думал, что хозяин не захочет снова идти к ямабуси, но тот лишь кивнул и велел Харуки собираться в дорогу. Сборы проходили недолго, и уже спустя четверть часа Загорский и его верный помощник верхом на своих мулах бодро двигались к дому Ватанабэ-сэнсэя.
Погода была очаровательная, лес вокруг заливало теплым весенним солнцем – не жизнь, а сказка. Однако Загорский, обычно безмятежный, сегодня был на удивление хмур и задумчив. Не радовал его ни ясный день, ни теплая погода, ни лесные ароматы. Харуки полагал, что хозяину просто не хочется возобновлять опасные тренировки, но из вежливости он не может отказать сэнсэю. Впрочем, догадка эта была довольно сомнительного свойства. Харуки уже понял, что при необходимости его безукоризненно вежливый хозяин может быть настоящим западным дикарем. Тогда что волновало его сейчас?
До дома старого ямабуси в этот раз они добирались довольно медленно.
Ватанабэ-сэнсэй встречал их у ограды. Такое гостеприимство означало высшую степень уважения. Однако, взглянув на старца, Харуки перепугался. Лицо наставника напоминало страшный лик бога смерти Син
– Чему же это он хочет вас тренировать? – чуть слышно пробормотал помощник, пока они подъезжали к дому.
– Ничему, – так же тихо отвечал коллежский советник. – Он не затем нас позвал, чтобы тренироваться…
Хозяин оказался прав. Когда они оказались в доме, ямабуси пригласил их присесть. С минуту они сидели молча. Помощник со страхом наблюдал, как быстро, прямо на глазах, меняется старец. Из грозного и отвратительного божества он сделался тенью, привидением. Казалось, посиди они еще минут десять, и он просто растает в воздухе. Видимо, это почуял и сам ямабуси и потому наконец поднял голову и разомкнул тяжелые, словно каменные, губы. Однако, так ничего и не сказав, снова сомкнул их. Смотреть на это было невыносимо – не выдержал даже железный Загорский.