АНОНИМYС – Дело наследника цесаревича (страница 31)
Вскорости дом учителя скрылся за поворотом.
– Так ты полагаешь, что сэнсэй лгал нам? – голос Загорского звучал задумчиво.
Харуки растерялся и не нашелся, что ответить на такой неожиданный вопрос. Он много лет не был дома, могла измениться ситуация, мог измениться сам сэнсэй. Но в таком деликатном вопросе не следует слишком торопиться. Может быть, Ватанабэ-сэнсэй еще согласится учить его ниндзюцу.
– Вряд ли, – сухо отвечал Загорский, – он хотел, чтобы мы ушли. Он был недоволен моим приходом.
Помощник не поверил. Этого просто не может быть, ямабуси был так приветлив. Нестор Васильевич криво улыбнулся. Приветливость – лишь дань приличиям. Если бы сэнсэй хотел их удержать, он нашел бы способ это сделать. Его обещание подумать – только уступка вежливости. Следовательно, никакого толку от него не будет.
С этим Харуки никак не мог согласиться. Как это – не будет толку? Ведь Ватанабэ – такой замечательный знаток боевых искусств.
– Я сам знаток боевых искусств, – коротко заметил Загорский. – Мне не нужны боевые искусства, мне нужны ниндзя.
– Но зачем?! – возопил японец.
Нестор Васильевич оглянулся на него и на секунду задержал на помощнике взгляд.
– А вот этого тебе знать совершенно не обязательно, – отвечал он.
Тут они перешли на шаг и несколько минут после этого ехали молча. Наконец Харуки поинтересовался, что они будут делать дальше? Для начала они поселятся в какой-нибудь гостинице, отвечал коллежский советник. Затем он, Загорский, намерен прочесать все окрестности. Он перевернет каждый камень, осмотрит все местные леса и все пещеры, но обнаружит здешних ниндзя. Если, конечно, они тут есть. А они должны быть, потому что… Тут Нестор Васильевич осекся.
– Почему? – спросил помощник, глядя на него с превеликим любопытством.
– Неважно, – отвечал Загорский. – Гораздо важнее найти их. В противном случае все наше путешествие проделано зря, и мы только попусту потратили драгоценное время.
Глава двенадцатая
Убийственный ритуал
Перевернуть вверх дном окрестности – это было легче сказать, чем сделать. Горные и лесные просторы Ига были довольно обширны. Положение усугублялось тем, что синоби совершенно не обязательно было прятаться в уединенных местах и отдельных поселениях. Они могли так же, как ямабуси, жить в городе или его окрестностях, лишь при необходимости собираясь в заранее условленном месте.
Нестор Васильевич даже не был уверен в том, что речь идет о множестве синоби. Клан Ига традиционно предпочитал индивидуальные действия, отправляя отряды только на большую войну. Может быть, синоби было всего раз-два – и обчелся. Но даже если и так, их все равно требовалось найти. Чтобы убить цесаревича, не нужен был отряд, хватило бы и пары человек, притом что один просто отвлекал бы внимание, а второй убивал.
– Ниндзя Ига видно, – заметил Харуки, когда они поселились в самой простой гостинице, которую нашли и чинно пили чай в маленьком дворике, созерцая сгущающиеся сумерки. – Они много тренируются, у них сирьные ноги и крепкое теро.
– И как ты под кимоно различишь крепкое тело? – спросил Загорский. – Не говоря уже о мускулистых ногах: не могу ведь я стаскивать штаны с каждого встречного и поперечного.
– У мастера в тере есть свобода, ее видно даже через кимоно, – возразил Харуки. – мастер по особому ходит, говорит, пьет чай.
– Да, но только в том случае, если он не скрывается. Синоби должны уметь прятать свое мастерство и выглядеть совсем простыми и даже никудышными людьми. Нет, ходить по домам и искать ниндзя – это дохлая затея. Нужно, чтобы ниндзя искали нас.
– Зачем? – с легкой дрожью спросил помощник.
– Не важно, зачем – пусть хоть даже и убить. Главное, чтобы они себя обнаружили, остальное – дело техники.
Харуки был в ужасе: сражаться с синоби – безумие. Никто не превзойдет их в мастерстве тайных и быстрых убийств.
– Нам не надо сражаться, пусть просто начнут нас искать, – отвечал Загорский. – И есть у меня на этот счет одна идея…
Впрочем, до воплощения идея в жизнь руки дошли совсем не сразу. Совершенно неожиданно для них ямабуси прислал им весточку с приглашением на первую тренировку.
– Что ж, – сказал Нестор Васильевич, аккуратно складывая лист рисовой бумаги и пряча его в карман, – видимо, ямабуси решил, что безопаснее держать нас на глазах.
– Вы пойдете? – спросил помощник.
– Разумеется, – отвечал коллежский советник, – не могу же я обидеть отказом старого человека. Тем более я сам этого так добивался…
С этими словами он взял газету, которую купил по пути, и стал ее читать.
– Так, – сказал он спустя пару минут, – после Нагасаки наследник отправится в Кагосиму. Какого черта ему там надо? Это же центр консервативных сил Японии. Отличное место, чтобы его там…
– Чтобы что? – навострил уши Харуки.
– Неважно, – буркнул Загорский. – Надеюсь, что Солдатов свое дело знает. И вообще, я уверен, что то, что они задумали, они выполнят тут, поближе к Ига.
Кто задумал, что задумал, о чем говорил Токуяма-сан – понять было совершенно невозможно. Впрочем, Харуки и не пытался. Все это сложные стратегии для больших людей, а его дело маленькое – исполнять свои обязанности и получать за это деньги.
На следующий день ямабуси встретил Загорского уже за воротами собственного дома, им с Харуки не пришлось даже порог переступить.
– Сюгэндо́[28] гласит, что все несчастья и аффекты[29] происходят от нечистоты. Поэтому основой любого подлинного постижения служит очищение, – начал свою лекцию Ватанабэ-сэнсэй, уперев в коллежского советника пронизывающий взор. – Виды очищения бывают разные, но нам более всего подходит водяное и огненное испытание. Что ты слышал про мисо́ги-хара́и?
Загорский затруднился с ответом, но когда Харуки объяснил ему, что речь идет о многочасовом пребывании в ледяной воде, кивнул – этот метод был ему знаком. Правда, на дворе стояла весна, и совсем уже ледяной воды взять было неоткуда, но старец его успокоил – в водопадах холодной воды предостаточно в любое время года.
– Заодно пройдешь и таки-сюгё, – заключил сэнсэй, который, взяв коллежского советника в ученики, стал обращаться к нему на «ты». Конечно, английская грамматика не различает «ты» и «вы», однако все было ясно по тому, как изменилась манера учителя.
До нужного места они добирались часа полтора. Прогулка по весенним горам, напоенным свежим воздухом и благоуханием первых цветов, показалась Нестору Васильевичу невыразимо очаровательной. Вид небольшого водопада, хрустальные воды которого струились по уступам и стекали в ручей, навевал самые мирные чувства.
– Раздевайся, – велел Ватанабэ, скрестив руки на груди и грозно глядя на русского.
– Полностью? – осведомился Загорский.
– До набедренной повязки, – отвечал сэнсэй.
Набедренной повязки коллежский советник не имел, поэтому оставил на себе подштанники, выше же пояса оказался полностью голым. Повинуясь взгляду наставника, осторожно, стараясь не поскользнуться, прошел по мокрым острым камням и встал под тонкие водяные струи. Зябко передернул плечами – вода оказалась гораздо холоднее, чем можно было ожидать.
– Выпрямись! – скомандовал ямабуси. – Подбородок чуть опусти, а макушку направь к небесам, как если бы ты висел в воздухе на огромной нити, которая уходит за облака. Изгони из своего сердца любые мысли.
Загорский постарался сделать все, как велел учитель. Однако изгнать посторонние мысли было не так-то просто. Холодные струи неприятно били по макушке, и хотелось понять, сколько придется так стоять.
– Столько, сколько понадобится, и даже больше, – голос Ватанабэ шел как будто из преисподней. Казалось, это был уже не просто ямабуси, а один из местных богов-ками. – Воля, дух и энергия ки[30] должны пробудиться в тебе и действовать слаженно, только в этом случае ты станешь непобедимым.
Нестор Васильевич подумал, что с практической точки зрения этот ритуал весьма сомнителен – вряд ли удастся загнать под водопад всех служащих Отдельного жандармского корпуса.
– Хочешь постигнуть истинное учение – постигай его во всей полноте или не постигай вовсе, – отвечал ямабуси.
На это неофиту было нечего возразить, и он послушно выпрямился под струями воды. С каждой минутой становилось все холоднее, зуб уже не попадал на зуб. Коллежский советник попытался сложить согревающую мудру, но сэнсэй прикрикнул на него, потребовав не жульничать.
Загорский подумал, что при таком подходе самое меньшее, что ему грозит, так это воспаление легких.
– Да, ты можешь умереть, – согласился ямабуси. – Но если повезет, ты очистишься и пробудишься к новой жизни. И в этой жизни все вокруг станет твоим союзником – люди и животные, боги и духи, земля и небеса.
Загорский слушал, изнемогая от холода. Он чувствовал, как из тела его капля за каплей уходит жизнь. Снаружи на макушку ему падала ледяная вода, изнутри – кровь била в голову. Апоплексический удар, думал он, вот чем закончатся твои поиски синоби… Коллежский советник уже почти не владел собой, кожа его сделалась синей, он захлебывался ледяной водой.
Кажется, ямабуси наконец пожалел его.
– Представь, что ты столб огня! – гулко крикнул он. – Огонь пронизывает тебя с головы до ног! Твои руки, ноги, голова охвачены жарким пламенем, от которого нагревается и начинает кипеть вода… Источник этого пламени – твой та́нд