АНОНИМYС – Дело наследника цесаревича (страница 21)

– Очень просто, – отвечал Загорский, – мы пристроимся в кильватере корабля покрупнее. Где пройдет он, там легко пройдем и мы.

Харуки согласился, что идея хорошая и действенная, надо только не подходить слишком близко к ведущему кораблю. На вопрос «почему» японец лишь загадочно промолчал.

Прежде чем соваться в пролив, они встали на рейде в виду берега, вытащили из трюма перепуганного китайца, сунули ему пару сушеных рыбин, усадили в шлюпку и велели плыть на все четыре стороны. Пират, который ужасно боялся, что его бросят рыбам на прокорм, увидев, что его отпускают, залился слезами благодарности и стал стукать перед Загорским лбом в пол. Японец наблюдал за этой сценой с брезгливым удовольствием, после чего заявил, что у китайцев у всех – рабские и трусливые душонки. Однако коллежский советник отвечал, что китайцы все разные, как, впрочем, и японцы, и представители любых других народов. Таким образом, трусы и герои есть везде.

Харуки, твердо знавший, на чьей стороне правота, не стал с ним спорить, а просто багром оттолкнул шлюпку от борта. На море поднялось легкое волнение, и шлюпка то ныряла носом в волну, то снова взлетала над водой. Некоторое время они наблюдали за утлым суденышком и, только убедившись, что оно подошло достаточно близко к берегу, включили двигатель, и джонка, тарахтя, споро двинулась к проливу.

Пролив Канмон был местом оживленным, и долго ждать им не пришлось. Едва только они приблизились к устью, мимо прошел британский клипер.

– За ним! – велел Загорский.

Заработал мотор джонки, и она устремилась следом за британцем. Клипер шел быстро, не менее пятнадцати узлов в час, джонка поспевала за ним с трудом, ее двигатель работал на всех оборотах.

– Да, спасибо прогрессу и паровому двигателю, иначе мы бы ни за что за ним не успели, – сказал Загорский, посматривая на корму впереди идущего судна. Чайки реяли у них с правого борта, пенные буруны вздымались по бокам, как усы.

Харуки, державший штурвал, заметил, что без двигателя они вдвоем просто не смогли бы управлять джонкой. С двигателем же достаточно всего двух человек: один на руле, другой подкидывает уголь в топку. Харуки много плавал на парусных кораблях, и вот что он скажет – самый занюханный пароход лучше самого замечательного парусника.

Не прошло и часа, как они миновали пролив и вышли в Японское море.

– Пожалуй, можно сбавить ход, – озабоченно сказал Загорский, – а то как бы это пиратское корыто не развалилось и не потонуло вместе с нами.

Он перестал подбрасывать уголь в топку и сменил японца за штурвалом. Джонка теперь шла медленнее, чем раньше, и все равно быстрее злополучной «Ласточки», с которой они так вовремя сбежали вчера.

– Если дело так пойдет и дальше, мы, может быть, уже завтра к утру прибудем в Осаку, как думаешь? – спросил Загорский.

Японец с сомнением покачал головой. По его словам, после порта Токуяма пойдут целые архипелаги мелких островов, которые придется обходить очень осторожно. Поскольку фарватер им не известен, двигаться надо будет крайне аккуратно, используя все тот же прием и пристраиваясь за кормой впереди идущего судна. После захода солнца, вероятно, придется ложиться в дрейф или даже вовсе вставать на якорь, чтобы не столкнуться с рифами и не сесть на мель. Таким образом, оставшийся путь займет у них никак не меньше трех-четырех дней.

– Любопытно, – сказал Загорский. – А как же капитан Ёсинори собирался преодолеть всю дорогу за три дня?

Помощник отвечал, что Ёсинори плавал тут много лет и фарватер знает, как свои пять пальцев. Он, Харуки, тоже когда-то здесь плавал, но не в качестве капитана или штурмана, поэтому плыть им придется, что называется, вприглядку.

– Ну вот, – усмехнулся Нестор Васильевич, – а сам говорил, что джонка не может сесть на мель, потому что у нее плоское дно.

– Маро ри, что говорир, – хмуро огрызнулся помощник. – Хотер ехать быстро – вот и говорир.

Дальнейшее путешествие действительно оказалось делом не таким простым и быстрым, как бы желалось Загорскому. По счастью, угля было довольно, чтобы доплыть до Осаки и вернуться назад. По наследству от пиратов перешли им запасы воды и еда – рис, сушеные овощи и вяленая рыба. Однако все остальное на джонке находилось в полном небрежении.

Харуки осмотрел паровой двигатель и остался им крайне недоволен. На его взгляд, это детище западной цивилизации неграмотные пираты довели до совершенно непотребного состояния. Он сказал, что им очень повезет, если двигатель дотянет до Осаки. Если же нет, придется искать другое средство передвижения.

– Странно, что пираты довели двигатель до такого состояния, – сказал коллежский советник. – Ведь это их хлеб.

Японец объяснил, что пираты пользовались двигателем, только когда догоняли жертву или уходили от погони. Все остальное время они ходили на парусах. Но они-то идти на парусах не смогут, двух человек для этого недостаточно. Следовательно, надо молиться богам-ками, чтобы двигатель не вышел из строя раньше времени.

– Что ж, в таком случае будем пользоваться им аккуратно, – заметил Нестор Васильевич. – Авось дотянет нас до Осаки.

По счастью, двигатель не сломался и они даже не сели на мель среди многочисленных островов и островков Японского моря. Однако их ждали совершенно неожиданные трудности.

На четвертый день самостоятельного плавания после полудня они вошли в Осакский залив, а затем и в устье реки Йодо.

– Йодогава, – сказал Харуки, с удовольствием обозревая берега, медленно проплывавшие мимо них – джонка шла против течения, и мотор работал, задыхаясь, с двойной нагрузкой.

– Что такое Йодогава? – полюбопытствовал Загорский.

– Вам, господин, надо учить курьтуру и язык, – наставительно заметил помощник.

Коллежский советник ничего на это не ответил, он производил подсчет деньгам, которые имелись у них в наличии. Из-за того, что «Ласточку» они покинули второпях, почти все наличные остались на шхуне. С собой денег у Загорского было совсем немного.

– Немного – это скорько? – с тревогой спросил помощник.

Нестор Васильевич пересчитал, держа все деньги на ладони. Оказалось семнадцать сэнов и двадцать пять рин.

– Прокрятье, – пробурчал сквозь зубы Харуки. – С этими деньгами мы не доберемся до Ига.

Нестор Васильевич остановил на нем взгляд. Под взглядом этим японец внезапно почувствовал себя крайне неуютно. Он поежился и хотел бы даже уйти, но уйти было некуда, он по-прежнему плыли на джонке.

– А у тебя сколько денег? – спросил Загорский.

Харуки удивился: откуда у него деньги? Ах да, ему же заплатил хозяин. Но эти деньги он оставил дома, зачем ему деньги в путешествии, если за все платит господин Токуяма? Он гол, как сокол, можете разрезать его мечом и выпотрошить, как европейскую подушку, и все равно ничего не найдете.

– Так-таки и ничего? – не отставал коллежский советник. – Тогда что будем делать?

И по-прежнему смотрел на него прищуренным глазом, словно из ружья целился. Харуки ерзал, переминался, но в конце концов все-таки не выдержал и поднял с палубы длинный пиратский нож. Этим ножом, сделав угрожающую физиономию, он вспорол подкладку своей куртки и извлек оттуда пять иен.

– Вот так-то гораздо лучше, – заметил Нестор Васильевич.

Японец разразился сердитой тирадой, смысл которой сводился к тому, что пять иен – это, конечно, лучше семнадцати сэнов, но тоже мало. Им ведь предстоит еще подниматься вверх по гористой местности его родной провинции. Не пойдут же они пешком, надо будет купить лошадей или мулов. Потом, им надо будет на что-то жить. Расходы, по прикидкам японца, выходили несчитанными.

– Скажи, а точно ли нам нужно покупать мулов? – перебил его Загорский. – Может быть, мы можем дальше подняться вверх по Йодо? Она не проходит рядом с Игой?

Харуки умолк, как громом пораженный. Конечно, Йода не проходит рядом с Игой, но рядом с Игой проходит ее приток, река Кидзу! Если двигатель выдержит, они вполне могут попытаться подняться по ней вверх. Во всяком случае, это гораздо удобнее и дешевле, чем бить зады, сидя верхом на мулах.

– Отлично, – улыбнулся Загорский. – Тогда выйдем на пристани, пополним запасы еды и, может быть, зайдем в баню. Я чувствую, что от грязи покрылся змеиной шкурой, которую пора бы уже сбросить.

Так они и сделали. Причалив к пристани, Нестор Васильевич с помощником оставили борт пиратской джонки и направились в гущу народа, который шел по делам, фланировал вдоль улиц или просто стоял и глазел по сторонам. В основном по улицам двигались пешеходы и рикши, они же курума, изредка, впрочем, попадался богато украшенный паланкин какого-нибудь богача или аристократа. Многие торговцы, как во времена Эдо, выкладывали свои товары прямо на дороге, так что приходилось лавировать между ними и рикшами.

– Почему бы не продавать все это в лавках? – полюбопытствовал Загорский, когда ему удалось уклониться от очередной повозки и при этом не разбить стоявшие по левую сторону от него прямо на земле глиняные вазы.

Помощник отвечал, что они и в лавках продают тоже. Продажа вещей на улице – это не только традиция, но и хитрый торговый ход. Если прохожий попортит товар, продавец будет требовать с него возмещения. Можно, конечно, оспорить это требование и ничего не давать, но шуму и крику будет столько, что проще уже будет заплатить.