АНОНИМYС – Дело наследника цесаревича (страница 20)
Харуки печально покачал головой. Он знал пиратские замашки. Морские разбойники обычно забирают все, хоть сколько-нибудь ценное. Если же им что-то не понравится, они могут убить весь экипаж. Вместе с пассажирами, уточнил он, как будто и без того было не ясно.
Загорский внезапно приложил палец к губам, давая знак молчать. Харуки умолк. На несколько мгновений сделалось так тихо, что слышно было, как морская волна плещется о борт «Ласточки». Потом в дверь постучали, и раздался чей-то голос.
– Что он говорит? – спросил Загорский чуть слышно.
– Говорит, капитан зовет на парубу.
– А пираты?
Харуки что-то крикнул через дверь. Снаружи ему отвечал тот же самый голос – хрипловатый и густой.
– Он говорит, пиратов нет. Они уже ушри.
– Тогда зачем нас зовет капитан?
Состоялся новый обмен криками. Оказалось, пираты кое-что сломали на шхуне, и теперь требовалась помощь, чтобы привести ее в порядок.
– Помощь, значит, – задумчиво проговорил Нестор Васильевич. – Ладно. Будет им помощь.
С этими словами он отодвинул щеколду. То же самое проделал матрос со своей стороны. Теперь можно было свободно войти в каюту и свободно выйти из нее.
– Иди следом за мной, – велел помощнику коллежский советник, распахивая дверь.
Перед ними в узком коридоре стоял матрос. В руках у него была лампа, в которой горело масло. Лампу матрос держал неудачно, так что лица его было не разглядеть. Свет падал в лицо Загорскому и слепил его. Нестор Васильевич ободряюще улыбнулся матросу и знаком показал ему идти вперед – сам Загорский следует за ним по пятам. Последним шел Харуки. В таком порядке они и двинулись по коридору, в таком же порядке стали подниматься по лестнице на палубу.
Коллежский советник рассчитал точно. Когда матрос вылез на палубу, он стоял точно за ним. Капитан Ёсинори, увидев Загорского, закричал что-то гортанное, указывая на него пальцем. Стоявшие рядом с Ёсинори пираты в одно мгновение вскинули оружие. С десяток винтовок глядело теперь на Нестора Васильевича и Харуки.
Матрос, шедший с ними, пытался шагнуть в сторону, но не успел. Загорский обхватил его левой рукой за горло, прижал к себе, прикрываясь им от врагов.
– Держись за мной, – коротко велел помощнику коллежский советник.
В правой руке его блеснул нож. Спустя мгновение он уперся прямо в сонную артерию матроса.
– Не стрелять, я убью его! – крикнул Загорский.
Онемевший Харуки за его спиной молчал.
– Переводи, – велел Нестор Васильевич.
– Они не… это наш матрос… – растерянно проговорил Харуки.
– Переводи! – рявкнул Загорский.
Помощник залопотал по-японски. Пираты забранились, но стрелять почему-то не спешили. Загорский медленно отступал к левому, внешнему борту, все время прикрываясь захваченным в плен матросом. Быстроходная джонка притерлась прямо к борту «Ласточки», корабли соединялись абордажными крюками на крепких конопляных канатах. Джонка была чуть пониже, палуба ее находилась на пару аршинов глубже, чем палуба «Ласточки».
– Сможешь прыгнуть на джонку? – спросил Загорский, всем своим видом показывая, что сейчас распорет матросу горло.
– Да, могу, – помощник глянул вниз, прикидывая траекторию прыжка.
– Прыгай, руби канаты и заводи мотор, – велел коллежский советник.
Харуки без промедления скакнул вбок и вниз, прямо на палубу джонки. Здоровенный пират со зверской рожей рявкнул что-то, указывая на Загорского. Вперед выступили два бандита с кривыми саблями в руках.
– Стоять! – крикнул Нестор Васильевич.
Крик его то ли не был понят, то ли прозвучал неубедительно. За пару секунд пираты с саблями приблизились к нему на расстояние в сажень. Загорский сделал почти незаметное глазу движение ножом и вспорол матросу-пленнику щеку. Рана оказалась неглубокой, это была скорее длинная царапина, но жертва закричала так ужасно, что пираты с саблями попятились.
За спиной у Загорского застучал мотор пиратской джонки.
– Ходу! – крикнул коллежский советник.
Джонка двинулась вдоль борта «Ласточки», с каждой секундой отходя от нее все дальше. Нестор Васильевич сильно толкнул матроса-заложника на пиратов, сам побежал по палубе, набирая скорость, и спустя пару секунд взлетел над бортом в фантастическом прыжке, падая в черную морскую воду.
Впрочем, до воды он так и не долетел. Он упал прямо на корму пиратской джонки, перекувырнулся через голову и поднялся на ноги. Перед ним возникла какая-то тень. Не тратя времени на ухищрения, коллежский советник так пихнул врага в грудь, что тот, пролетев сажени полторы, вывалился за борт. Загорский оглянулся назад – за спиной их отступали в ночь сигнальные фонари «Ласточки».
– Харуки, ты жив?! – крикнул Нестор Васильевич.
– Живой, – отозвался Харуки с другого конца джонки.
Коллежский советник пробежал до капитанского мостика, на котором, держась за штурвал, стоял его помощник. Рядом с ним лежала на палубе какая-то фигура, рассмотреть очертания которой в ночи было делом затруднительным. Ясно было только, что человек не дышит.
– А теперь – на пол! – велел Нестор Васильевич.
И, подавая пример, сам упал на палубу. И вовремя – пришедшие в себя пираты открыли по ним беспорядочную стрельбу. Однако стреляли они наугад, и пули лишь посвистывали у беглецов над головой или застревали в деревянных бортах джонки.
– Как бы они не пустились за нами в погоню, – озабоченно сказал Загорский.
– Нет, – отвечал помощник, – нерьзя. Джонка ходит быстро, не догонят.
Джонка действительно шла гораздо быстрее «Ласточки», и очень скоро сигнальные огни шхуны растаяли в ночи. Никто уже больше не стрелял. Они поднялись с палубы.
– Остается только молиться, чтобы у нас хватило угля до конца путешествия, – сказал Нестор Васильевич.
Японец отвечал, что угля должно хватить: пираты берут его с запасом, чтобы иметь возможность быстро скрыться от преследования и выдержать долгую погоню.
– Хорошо, – сказал Загорский. Поразмыслив, добавил: – Немного жалко капитана Ёсинори.
Харуки скорчил рожу: не нужно его жалеть. Судя по тому, что он кричал, капитан решил откупиться своими пассажирами. Он надеялся, что пираты заберут их, чтобы получить богатый выкуп, а самого Ёсинори и его шхуну оставят в покое.
– Да, боюсь, теперь ему придется солоно, – покачал головой Нестор Васильевич.
Помощник пнул ногой пирата, лежавшего рядом со штурвалом.
– Что с этим дерать?
– Утром высадим на берегу – пусть идет на все четыре стороны, – отвечал Загорский.
Однако Харуки интересовала еще одна вещь. Как хозяин понял, что матрос, который пришел за ними и которого он взял в плен – не матрос, а пират? Ведь лица его было не разглядеть.
– Голос был незнакомый, – коротко отвечал коллежский советник.
Глава восьмая
Японская баня и иностранная змея
Хотя Харуки был опытным моряком, идти через незнакомый пролив ночью они всё же не решились. Нестор Васильевич заметил, что в темноте можно запросто сесть на риф. Харуки резонно возразил, что на риф можно сесть и посреди дня. Коллежский советник спорить не стал, сказал только, что утро вечера мудренее, и на оставшиеся до рассвета часы лучше всего будет лечь в дрейф.
Они связали пленного пирата по рукам и ногам, Тот, придя в себя, стал выкрикивать ужасные проклятия на непонятном Харуки языке, однако Загорский сказал ему несколько слов по-китайски, и тот умолк так же неожиданно, как забранился. Помощник полюбопытствовал, что такое сказал пирату хозяин.
– Сказал, что Будда не любит сквернословов, и что для них уготовлен в царстве Яньвана отдельный ад…
Японец кивнул, хотя в глазах его читалось некоторое сомнение. Лично его никаким адом не запугать.
– Это потому, что японцы в ад не верят, – объяснил Нестор Васильевич. – А китайцы верят в ад и боятся его.
Они засунули пирату в рот кляп, спустили его в трюм, а трюм заперли снаружи.
– Там ему будет спокойнее, и не возникнет искушения сбежать, – сказал Загорский. – А то вдруг возьмет и прыгнет в море, а до берега и не доплывет. Китайцы плохо плавают.
– Японцы тоже, – отвечал Харуки. – Куда нам прыть, у нас тут усё есть.
Спать на лежаках пиратов они не решились, расстелили себе прямо на палубе циновки, куски парусины и ей же прикрылись от ветра. Рассвет застал их совершенно продрогшими. Харуки ворчал, что надо было им все-таки лечь внутри, хотя бы в трюме. На это коллежский советник ответил, что внутри наверняка полно блох, которые больно кусаются и которых очень трудно выводить.
Вскоре они добрались до пролива К
Харуки искренне полагал, что им ничего не угрожает. Как известно, джонки китайские отличаются мелкой осадкой, так что легко пройдут там, где, например, западный корабль непременно сядет на мель. Они с хозяином замыслили благое дело, и боги-к
Нестор Васильевич заметил, что есть такая русская поговорка: на бога надейся, а сам не плошай. Она, надо думать, вполне действенна и в японских условиях. Японец нахмурился и спросил, как же хозяин намерен без риска пройти через пролив – при том, что у них нет никакой даже карты.