АНОНИМYС – Дело наследника цесаревича (страница 13)
Тот замер, не сводя с врага внимательного взора.
– Руку, – сказал Загорский.
Убийца медленно вытащил левую руку. Правая, окровавленная, по прежнему свисала плетью. Однако Загорского это не обмануло.
– Одно движение, – сказал он, – и прострелю вторую руку…
Убийца издевательски осклабился. Загорский стоял в паре шагов, не сводя с него глаз.
– Ну-с, поговорим, – сказал Нестор Васильевич. – Кто вы такой и почему решили убить русского царевича?
Убийца молчал, все так же насмешливо глядя на Загорского. Тот вздохнул: значит, говорить не желаем. Молча оглядел врага еще раз, потом внезапно сказал:
– Коничив
Раненый вздрогнул, несмотря на все свое самообладание. Нестор Васильевич кивнул: похоже, он попал прямо в цель.
– Вы не китаец, вы японец, – заметил коллежский советник. – И не просто японец. Бледная кожа, высокий болевой порог, фантастическая ловкость, сюрикены. И, наконец, татуировка клана Ига у вас на предплечье…
Убийца судорожно одернул задравшийся рукав на раненой руке. Загорский же продолжал как ни в чем не бывало.
– Я бы сказал, что вы – ниндзя, синоби[8], – заметил он задумчиво. – Сказал бы, если бы не знал, что все ваши собратья были уничтожены еще до того, как упразднили самураев.
Враг перестал улыбаться.
– Были разгромлены большие кланы, – сказал он по-китайски с явным акцентом, – но само племя синоби живо. Нельзя запретить дождь и ветер, нельзя запретить жару и стужу. Точно так же нельзя запретить и синоби, можно только сделать вид, что их больше нет.
Загорский кивнул, соглашаясь. Для крадущихся лучше, если их будут считать исчезнувшими с лица земли. Тем эффективнее будет их работа. Если бы он, Загорский, предполагал, что противостоять ему будет японский шпион, он бы подготовился гораздо лучше. Тот факт, что ему сегодня удалось сорвать убийство цесаревича – это чистое везение.
– Сколько ни готовьтесь, синоби вам не одолеть, – презрительно отвечал ниндзя. – У меня не действует правая рука, но я могу задушить вас одной левой.
Нестор Васильевич отвечал, что это не так просто, как может показаться, однако рисковать он не намерен. И по такому случаю собирается отстрелить доблестному синоби левую руку, а также прострелить ему колено. После этого, вероятнее всего, их шансы в бою уравняются, а о чем же может мечтать благородный муж, как не о честном поединке?
Ниндзя некоторое время смотрел на него снизу вверх. Определить выражение его глаз было нелегко.
– Вы злой человек, – наконец проговорил он. – Или хотите показаться злым. Злым и жестоким.
Загорский выслушал эти слова с непроницаемым лицом. Потом сказал.
– Ниндзя – не политики. У них нет своих целей. Они всегда кому-то служили. Кому служите вы? И кому нужна смерть русского царевича?
Синоби молчал, презрительно глядя куда-то поверх головы коллежского советника.
– Послушайте, – сказал Загорский сурово. – У вас есть два пути. Первый – вы продолжаете молчать, и я отдаю вас в руки китайских властей, сообщив, зачем вы сюда явились. Вы знаете жестокость китайцев и знаете, что из японца они вытянут все жилы. Вас ждет долгое и чрезвычайно мучительное умирание. Может быть, они ничего от вас не добьются, но муки ваши будут ужасны. На вашу голову все равно падет позор, потому что на родине вас будут считать предателем, и имя ваше будет предано проклятию – уж я об этом позабочусь. Второй путь: вы отвечаете на мои вопросы. И тогда я… нет, отпустить я вас не могу, потому что вы все равно будете пытаться убить цесаревича. Но я дам вам возможность спокойно и безболезненно свести счеты с жизнью и сохранить лицо перед членами клана и тем, кто вас нанимал.
Синоби молчал.
– Я даю вам минуту на размышление, – сказал Загорский очень серьезно. – Если по истечении этого срока вы не начнете говорить, я выполню свое обещание. Не надейтесь на свою силу и ловкость, не мечтайте меня одолеть. Прежде, чем отправить вас в полицию, я прострелю вам и левую руку, а заодно и обе ноги. Вы будете не более страшны, чем улитка, ползущая по склону…
Ниндзя поднял на него темный взор.
– Мне не нужно ваше разрешение и не нужно ваше снисхождение, – сказал он. – Судьбу синоби решает только он сам.
Ниндзя мгновенно сунул руку за пазуху, и в руке у него блеснул небольшой узкий нож. Загорский отпрыгнул в сторону, думая, что ниндзя метнет нож в него, но тот коротким движением взрезал себе горло. Секунду он сидел неподвижно, словно окаменев, затем горло его вскрылось, и оттуда, пузырясь, потекла темная кровь.
Напоследок ниндзя еще как будто силился что-то сказать, но силы оставили его, и он упал навзничь – на твердую и чужую землю, негостеприимную и так не похожую на землю его родины…
Глава шестая
Соблазны чайного дома
Когда Загорский вернулся на пароход, первым, кого он увидел, оказался штабс-капитан.
– Где вы пропадали? – заговорил тот взволнованно. – На наследника в монастыре было произведено покушение. В него стреляли. К счастью, промахнулись…
– Я знаю, – отвечал Загорский хмуро. – Это я стрелял.
Солдатов опешил: то есть как это – он?
– Вот так, – отвечал Нестор Васильевич. – И я не промахнулся, как вы изволили заметить. Я попал, просто стрелял я не в цесаревича, а в убийцу.
И он в двух словах пересказал штабс-капитану, что случилось в монастыре.
Выслушав его рассказ, Солдатов с минуту молчал, глядя куда-то себе под ноги.
– Жаль, – наконец сказал он, – очень жаль.
Коллежский советник согласился: действительно жаль. Возможно, он видел одного из последних синоби Японии. И вот теперь этот удивительный человек лежит в чужой китайской земле, захороненный бородатым иностранцем.
Солдатов поморщился и сказал, что жалеет он не об убитом ниндзя, а о том, что тот унес свою тайну в могилу. Ведь если был один, не исключено, что появится и второй.
– Непременно появится, – согласился Загорский. – Те, кто решил убить цесаревича, так просто не остановятся. Кстати, как восприняли покушение наследник и его свита?
Солдатов неожиданно улыбнулся и сказал, что никак не восприняли. Они даже не поняли, что произошло. Когда раздался выстрел, рядом с наследником тут же возник полковник Путята, который заявил, что это просто китайцы по своему обычаю при помощи шутих отпугивают злых духов. Неизвестно, насколько ему поверил сам цесаревич, но никакой суматохи не возникло, и вся компания спокойно прошлась по монастырю.
Загорский поглядел на штабс-капитана и улыбнулся. Что ж, это, пожалуй, хорошо, что о покушении пока никто ничего не знает. В противном случае возник бы дипломатический скандал между Россией и Китаем, а Китай тут и вовсе ни при чем.
– А кто при чем? – полюбопытствовал Солдатов.
Нестор Васильевич задумался ненадолго.
– Так сразу не скажешь, – отвечал он хмуро. – В Японии хватает ортодоксов, которые не могут простить России, что Сахалин им уже не принадлежит. Есть там и политические силы, мечтающие скинуть нынешнее правительство, и самим встать у кормила власти. Нельзя исключать и какого-нибудь местного князя, свихнувшегося на почве ненависти к иностранцам. Реставрацию М
– А если не повезет? – спросил штабс-капитан, внимательно глядя на собеседника.
Загорский усмехнулся невесело.
– Если не повезет, домой будете возвращаться без меня…
Они помолчали.
– А что делать с китайцем-предателем? – спросил Солдатов.
Загорский поморщился: вероятно, его использовали втемную. Но все равно не мешает взять его за горло и потрясти как следует. Вот пусть господин штабс-капитан и займется этим в ближайшее же время.
Огромный пассажирский лайнер «Звезда Востока» медленно входил в порт Нагасаки. На верхней палубе стоял высокий элегантный человек в сером костюме. Вид его был строгим, взгляд каре-зеленых глаз – внимательным, пышную темную шевелюру он с утра усмирил сеточкой для волос и прикрыл новомодной шляпой-канотье, но не светлой, а тоже серой. В правой руке он держал тросточку, в левой – небольшой саквояж. Если бы костюм и шляпа его были чуть посветлее, он производит бы впечатление легкомысленного франта, а так посторонний взгляд проскальзывал по нему, не задерживаясь, в поисках перспективы более яркой и привлекательной.
Однако если бы кто взял на себя труд приглядеться, то несомненно обнаружил бы, что пассажир лайнера – лицо, заслуживающее некоторого внимания. Физиономия, чуть более длинная, чем это принято среди местных жителей, выдавала в нем иностранца, возможно даже, жителя славных Британских островов. Впрочем, иностранца в нем выдавало буквально все, начиная от формы носа и заканчивая костюмом. Ничто не указывало на его японское происхождение – и не случайно, он и не был японцем. Он был, что называется, богатым иностранцем, прибывшим по делам в Страну восходящего солнца.
Все это сразу понял У