АНОНИМYС – Дело наследника цесаревича (страница 12)

Примерно через полчаса после того, как «Речная ширь» причалил к Шамяню, Загорского отыскал штабс-капитан Солдатов. Оказалось, подозрительный китаец из пароходной команды – а его звали Сунь Вэй – воспользовался суматохой, которая воцарилась по прибытии генерал-губернатора, и ускользнул на берег. Штабс-капитан последовал за ним. Чтобы не быть заметным в азиатской толпе, он заранее приготовил себе простую китайскую одежду и обзавелся конусообразной соломенной шляпой, которую носят на юге Китая. Шляпа эта полностью скрывала его лицо, и понять, что это европеец, можно было, только специально под нее заглянув.

Сунь Вэй дошел почти до центра города, потом занырнул в небольшую харчевню. Штабс-капитан последовал за ним. К счастью, харчевня была забита народом, так что на него никто не обратил внимания. Ему удалось сесть неподалеку от столика, где сидел Сунь Вэй. Спустя пару минут к тому подсел другой китаец, и началась какая-то негромкая беседа.

– О чем беседа? – нетерпеливо спросил Нестор Васильевич и тут же разочарованно махнул рукой: – Ах да, вы же не знаете китайского. Но хотя бы внешность этого второго описать вы можете?

– Ну, какая же у китайца внешность? – развел руками штабс-капитан. – Маленький, желтый, черноволосый, узкоглазый.

Тут он осекся и на миг задумался.

– Впрочем, – сказал он неуверенно, – мне показалось, что он как-то отличался от прочих.

– Все китайцы отличаются друг от друга, – заметил Нестор Васильевич, – просто иностранцы этого обычно не видят.

– Да, но этот отличался и от всех других китайцев, – возразил Солдатов. – У него был другой загар, более, что ли, светлый. Он был не такой желтый, как остальные. И еще мне показалось, что он какой-то… скользкий, что ли. В общем, непростой человек.

Нестор Васильевич кивнул: это любопытно. Будем считать, что вылазка штабс-капитана прошла не зря. За рабочую версию примем предположение, что мы имеем дело с заговорщиками. И он, Загорский, кажется, даже знает, зачем они встречались.

– Зачем же? – спросил Солдатов.

– Недавно стали известны ближайшие планы цесаревича. Его высочество сегодня вечером собирается инкогнито посетить остров Хонам, на котором расположен древний буддийский монастырь, и полюбоваться тамошними достопримечательностями.

Штабс-капитан посмотрел на Загорского весьма внимательно. Господин драгоман полагает, что покушение может состояться прямо сегодня?

– Я просто не исключаю этого, – отвечал Нестор Васильевич. – Во всяком случае, мы должны быть ко всему готовы. Должен сразу предупредить, что дело нам предстоит нелегкое. Я постараюсь осмотреть окрестности монастыря до приезда его высочества, а вы сопровождайте его на максимально близком расстоянии. Так близко, насколько это позволительно этикетом.

– Позволительно, – отвечал Солдатов. – Наследник отправляется в монастырь инкогнито, так что не будет особых оснований разгонять вокруг него публику. А я снова явлюсь в образе праздношатающегося местного жителя.

Так они и сделали. Когда цесаревич и сопровождающие его лица инкогнито вступили на территорию монастыря, Загорский уже вполне освоился на местности. На его счастье, подход к монастырю был очищен от всякой растительности, кроме совсем молодых фикусов гинкго, в юной золотистой кроне которых не спрятался бы и скворец. Здесь напасть на русского царевича было бы весьма рискованно, если вообще возможно. Следовательно, наблюдательный пункт надо было устраивать прямо на территории монастыря – и так, чтобы видеть, куда направится августейший гость.

Конечно, гипотетически убийца мог прятаться в одном из монастырских строений. Теоретически убийцей мог быть даже монах. Однако представить себе буддийского монаха, который пусть даже за очень солидную плату сделается наемным убийцей, Загорский не мог. Да и Сунь Вэй встречался явно не с монахом – все буддийские монахи бреют волосы, а у того была черная шевелюра. Кроме того, он незаметно пробежался по павильонам монастыря и нигде не ощутил никакого беспокойства или напряжения. А коллежский советник очень доверял своей интуиции. Вероятнее всего, убийца явится снаружи.

Нестор Васильевич приглядел себе место на старом баньяне, с которого отлично можно было видеть не только сам монастырь со всеми строениями, но и окрестности. Более всего его беспокоила густая крона прихрамовых деревьев – если он сам сумел так удобно тут устроиться, кто помешает сделать то же самое убийце?

Загорский, прячась в зеленой глянцевой листве, покрывавшей дерево широким плотным слоем, высмотрел мощный гинкго, с которого вполне можно было нанести разящий удар. С него едва ли была видна вся территория монастыря, зато оно находилось ближе к пути, по которому непременно пойдет цесаревич.

Золотая листва гинкго была спокойна, лишь изредка трепетала она от налетавшего ветра. Но это ничего не значило: баньян, на котором сидел Загорский, со стороны тоже выглядел необитаемым. Хороший шпион может спрятаться даже в домашнем фикусе, что уж говорить о таких гигантах, как гинкго.

Тем временем цесаревич со свитой, под видом обычных иностранцев, показались на горизонте. Войдя в монастырь через горные врата, наследник направился к Царям четырех сторон света. Было заметно, что устрашающие владыки вселенной произвели впечатление на будущего русского самодержца. Не исключено, что он распознал в них родственников. Если все королевские дома Европы в родстве между собой, почему бы у русского царевича не оказаться родичам и в других местах земли?

Когда наследник русского престола оказался на центральной дорожке, ведущей к главному павильону с красными стенами и зеленой крышей, обсаженной мелкими, как ящерицы, драконами, Загорский напрягся. Именно этот участок дороги – самый длинный и открытый – представлял, на его взгляд, наибольшую опасность для цесаревича. Конечно, если он успеет добраться до ближайшего павильона, там он попадет под защиту Будд трех времен, изображения которых хранятся в храме. Осталось только добраться…

Листья на огромном гинкго зашевелились, бросая солнечные блики. На миг почудилось, что дерево все усеяно лепестками сусального золота. Но мираж длился недолго. Из листвы почти по пояс высунулся человек в черном ифу. Голову его закрывал капюшон, но область глаз была незагорелой.

«Светлое лицо», – успел подумать Нестор Васильевич, наводя на это самое лицо свой револьвер.

Если бы позже Загорского спросили, почему он опоздал с выстрелом, он бы и сам не знал, что ответить. Наверное, он просто не ожидал, что убийца выберет столь экзотическое оружие. Он ждал чего угодно – винтовки, арбалета, даже отравленного дротика. Но когда в занесенной руке блеснула под солнцем круговая зазубренная сталь, Нестор Васильевич понял, что с выстрелом он опоздал – смертоносное оружие японских синоби, стальная звездочка-сюрикен, уже вспорола воздух, отправляясь в свое убийственное путешествие.

То, что случилось дальше, было за пределами человеческого сознания. Коллежский советник нажал-таки на спусковой крючок. Вот только перед этим он чудесным образом успел перевести револьвер в сторону цесаревича. Если его сейчас увидели бы люди из охраны цесаревича, да хоть бы тот же штабс-капитан Солдатов, нет сомнений, они просто оцепенели бы от ужаса, поскольку револьвер Загорского, казалось, смотрел прямо на венценосного паломника. Грянул выстрел, и пуля, двигавшаяся со скоростью, неуловимой глазом, свистнула в трех футах от лица цесаревича, сбивая со смертельной траектории сюрикен.

Если бы подобный фокус попросили произвести циркового артиста, скорее всего, он бы спасовал. Более того, второй раз, вероятно, он не дался бы и самому Загорскому. Однако подлинный мастер, как известно, руководствуется не разумом и даже не подчинен обычным физическим законам. Его ведет инстинкт, развившийся в интуицию, которая превращает мастера в почти сверхъестественное существо.

Конечно, всему есть свое материалистическое объяснение. Загорский в свое время учился стрелять по тарелочкам, то есть стрелять не туда, где находится объект, а туда, где он еще только появится. Впрочем, если бы была пасмурная погода, никакой инстинкт и никакой навык бы не помог – сюрикена бы не было видно. А так он сверкнул на солнце – грех не попасть.

Впрочем, ни о чем таком не думал Нестор Васильевич. Убедившись, что цесаревич жив и здоров и даже, кажется, не очень понял, что произошло, Загорский навел револьвер на убийцу. Но тот уже нырнул в листья и быстро, как обезьяна, спустился вниз.

Коллежский советник не стал тратить время на спуск, он просто прыгнул с высоты двух саженей. Мягко приземлился, опершись руками о землю. Впереди мелькнуло черное ифу. Загорский бросился следом.

Убийца вынырнул через задние врата монастыря и кинулся в лесные заросли. Понимая, что преступник вот-вот уйдет, Нестор Васильевич вскинул револьвер и выстрелил ему вслед. Тот повалился в кусты. Спустя несколько мгновений туда же нырнул Загорский.

Враг сидел в зарослях прямо на траве, правая рука его висела плетью – Нестор Васильевич попал. Он поднял голову, глянул на коллежского советника с ненавистью, левая рука его нырнула за пазуху.

– Стоять! – скомандовал Загорский по-китайски, направив на него оружие.