Анне-Катарина Вестли – Тайна Каоса (страница 15)

Он был, несмотря на седины, силён, И весел, и бодр, и здоров. Он девушек словом смущал озорным, С юнцами, как равный, шутил, Он в лодку садился прыжком одним И, парус поставив, отважно под ним В морскую даль уходил. У церкви Фьере могила есть – Открыта ветрам она, Ни дерева нет, ни ограды здесь, Но надпись на камне видна. Одиннадцать букв: «Терье Вийкен» и год Кончины –   белеют на нём, Дожди его моют, и солнце печёт, И дикое племя цветов растёт, Его окружая венком.

После чтения они ещё немножко побеседовали.

– Это всё случилось не у нас во фьорде, а гораздо южнее, – сказала бабушка Аста. – Он вышел на лодке в море, а ведь тогда была война. Хорошо, что сейчас её нет.

– Верно, – согласился Каос. – Но Бьёрнар говорит, что в других странах есть. А этот Терье Викен был отличным моряком, правда?

– Правда, – согласилась бабушка. – Можем ещё завтра вечером про него почитать, чтобы ты с ним лучше познакомился.

– Ага, и послезавтра тоже, – сказал Каос и заснул.

Аслак, король лодки

На следующее утро, когда Каос пришёл на кухню, бабушка Аста как раз выжимала последний сок из мешка, который повесила накануне. За ночь сок вылился в таз, и он был почти полон. Бабушка и Каосу разрешила немножко помять мешок, красные струйки потекли у него между пальцев. Когда они выдавили всё до капли, бабушка убрала мешок, а сок из таза перелила в большую кастрюлю и сверху посыпала сахаром.

Вскоре на столе стояли восемь бутылок с соком, на каждую бабушка наклеила этикетку с датой, а внизу подписала: «Смородиновый сок, приготовлен Каосом и бабушкой Астой».

– Пожалуй, дам тебе с собой ДВЕ бутылки с соком, – сказала бабушка, – ведь ты так старался, помогая мне собирать ягоды. А теперь давай сходим в магазин, покуда туда не набежали летние гости.

Хорошо было выйти на улицу в столь ранний час, машин ещё не было, так что Каос с бабушкой могли шагать посередине дороги. Море притихло, почти все лодки были пришвартованы у берега, только рыбаки вышли на лов ещё затемно и пока не вернулись. В магазине уже были и другие покупатели, которые, видимо, тоже решили прийти пораньше, все они были местными жителями и знакомыми бабушки. Люди смотрели на Каоса и говорили:

– Ага, так вот какой сынок у Ханны! Такой большой крепыш!

Они его разглядывали, а потом спрашивали:

– Как же тебя зовут?

– Карл Оскар, – отвечал Каос.

– Ну конечно! Ведь твоего дедушку звали Карл.

– Да, – подтверждал Каос, – а другого Оскар, вот и получилось – Карл Оскар.

– Верно! – кивали люди и улыбались. Одни пришли за молоком, другие за маслом и кофе. И всем хотелось ещё немножко поболтать о том о сём, прежде чем разойтись по домам.

Каос с бабушкой Астой поговорили немножко с соседями, а потом заторопились домой – бабушка собиралась затеять стирку. А Каос тем временем может поиграть. Только вот где? Каос знал, что ответить. Больше всего ему хотелось посидеть в лодке, которая была пришвартована у небольшого причала прямо напротив бабушкиного дома. Она была прочно привязана с носа и с кормы, так что можно было спокойно сидеть и представлять, будто плывёшь в открытом море, и наблюдать за тем, что происходит вокруг.

– Можно мне посидеть в лодке? Я надену спасательный жилет.

– Можно, но попозже, когда я закончу стирку, – ответила бабушка. – Не хочу оставлять тебя там совсем одного. Если бы ты вырос тут у моря – другое дело, но теперь я за тебя отвечаю, понимаешь? Была бы Эльза дома, она бы приглядела за тобой, но ничего – мы и вдвоём справимся. После обеда возьму стул, сяду на причале и почитаю, а ты сможешь там поиграть. А пока поиграй на берегу, чтобы я могла проверять время от времени, как у тебя дела.

Каос послушался. Ему нравилось чувствовать, как пальцы проваливаются в мелкий песок, а поднимешь руку, и он водопадом сыпется вниз. На берегу было много интересного. У длинного-предлинного моста, который назывался «пирс», было пришвартовано множество лодок. На борту каждой суетились люди, они только-только просыпались. Это были те, кого называли «летние гости». Впрочем, многие из этих гостей жили и в домах на берегу, жители Шерстенсвика охотно сдавали комнаты на лето, чтобы немножко подзаработать, а некоторым просто нравилось, что к ним приезжают люди из других мест. Каос провёл пальцами по песку и проделал небольшую полосатую дорожку, потом он снова перевёл взгляд на лодки. Некоторые люди всё ещё ходили как во сне, а другие что-то напевали и включали громкую музыку. Кто-то завтракал, многие спускались на берег. Столько всего происходило вокруг! На берег пришли местные мальчишки, он часто их видел, они были немного старше Каоса. Ребята стали отвязывать свои лодки: у одних они были парусные, а у других моторки. Каос следил за ними во все глаза: ловко у них всё получалось! Потом на какое-то время всё стихло, но вот наконец появился и Аслак. Его Каос особенно ждал. Он был лишь немного старше Каоса. У него был малюсенький ялик, но он с ним ловко управлялся: отгрёб немножко от берега, бросил якорь и стал ловить рыбу. Каос не мог отвести от него глаз. Пару раз этот мальчик звал Каоса рыбачить вместе с ним, но бабушка всякий раз говорила «нет», она считала, что внук ещё слишком мал, чтобы в одиночку выходить в море, так что Каос только с берега следил за рыбалкой. Аслак не был летним гостем, он жил здесь постоянно и даже немножко был похож на бабушку Асту, хоть они и не родственники. Он тоже был вечно чем-нибудь занят: то плавал на лодке, то бегал по поручениям своей тёти или кого-нибудь из местных жителей, а то приходил на пирс и помогал рыбакам разгружать улов. Интереснее всего было наблюдать за ним, когда он сам был в лодке. Он там заправлял словно король. Ловко спрыгивал на борт, быстро отвязывал швартовы и брался за вёсла. Аслак умел грести вперёд, поворачивать и грести кормой вперёд – это называлось «табанить». Иногда он поднимал вёсла из воды, складывал их по бокам лодки, а сам ложился на спину и смотрел в небо, а ялик плыл сам по себе. Но когда приближалась другая лодка, мальчик быстро вскакивал и снова брался за вёсла. Аслаку не надо было покупать бензин, он сам здесь был мотором. В середине лодки было углубление – это место для мачты. Иногда Аслак ставил парус и тогда сам садился на корме и рулил одним веслом, а лодка быстро плыла прямо в море. Тогда Каосу становилось грустно.

В другие дни Аслак вообще не садился в лодку, а нырял с пирса. Он прыгал, зажав нос, потом выныривал и плавал то под водой, то над, а порой даже вставал на голову, так что Каосу видны были только его пятки, которые словно помахивали ему. Наплававшись, мальчик ложился на краю пирса и ловил крабов длинной верёвкой, а улов складывал в корзину.

Когда крабов набиралось много, Аслак относил их на берег, высыпал на песок и смотрел, кто первым добежит до воды – получались настоящие соревнования! Мальчик следил за бегунами и одобрительно кивал, словно был доволен и собой, и крабами.

На этот раз он заметил, что Каос следит за ним, и поэтому грёб особенно лихо.

Раньше Каос приходил вместе с мамой, и они отправлялись куда-нибудь купаться или просто гребли на пару. Но теперь он остался один. Аслак заметил это и спустя какое-то время пришёл и постучал в дверь бабушки Асты, сказал, что идёт на хутор своей тёти за яйцами и спросил, не нужны ли и бабушке яйца.

– Конечно, кто откажется от свежих яиц! – обрадовалась бабушка. – Но не тяжело ли тебе будет нести столько?

– Нет, – ответил Аслак и посмотрел на Каоса. – Может, ваш внук захочет пойти со мной? Я, конечно, и сам справлюсь, но вдвоём веселее.

Каос переводил взгляд с бабушки на Аслака, ему очень захотелось пойти вместе с ним.

– Хорошо, – согласилась бабушка. – Только будьте осторожнее на шоссе, там столько машин! А как свернёте на просёлочную дорогу, там уже опасаться нечего. Что скажешь, Карл Оскар?

– Я буду внимателен, обещаю!

Бабушка дала внуку денег и корзинку и велела купить два десятка яиц. У Аслака тоже была корзина. Бабушка посмотрела на них и сказала:

– Возьмите с собой в дорогу еды и бутылку сока.

Она положила в корзину две чашки и пакет с бутербродами и вишней. И мальчики отправились в путь.

Они вышли из Шерстенсвика и вскоре оказались так далеко, что дома все кончились, а остались лишь поля да редкие хутора. Мимо по дороге время от времени проезжали машины, они сигналили пешеходам, хотя те шли друг за дружкой по левой стороне дороги по самому краю и никому не мешали. Наконец приятели свернули с шоссе на маленькую просёлочную дорогу. Тут тоже, случалось, проезжал трактор или машина, но у мальчиков было достаточно времени, чтобы сойти на обочину. В корзинке у Каоса лежал пакет с завтраком, а корзинка Аслака была пуста. Иногда он шутки ради надевал её на голову и тогда становился похож на маленькую женщину. Каос свою корзину надеть на голову не мог, но он мог поступить так, как делают женщины в Африке, когда им нужно нести что-нибудь тяжёлое. Он брал корзину двумя руками и ставил себе на голову. Идти так было непросто, но интересно: казалось, что он уже не Каос, а африканский мальчик.

Если бы с ними был Бьёрнар, они, конечно, затеяли бы игру, будто они в Африке и всё такое. Но и Аслак всё время придумывал что-нибудь новое: вот он попробовал крутить свою корзину в воздухе, потом положил в неё камень и снова стал крутить. Удивительно – камень не падал! Из-за этих трюков Аслака Каос постоянно отвлекался и не мог удержать свою корзину на голове, так что в конце концов опустил её и понёс как обычно.