Хоть был этот груз не великой цены –
Всего три мешка зерна, –
Но для рыбака из голодной страны
Жизнь маленькой дочки и жизнь жены
Была в нём заключена.
Три дня и три ночи боролся храбрец
С волнами, не видя земли,
Наутро четвёртого дня наконец
Забрезжило что-то вдали.
То были не толпы бегущих туч,
А цепи суровых скал,
И синий, над строем вершин и круч,
Встал Именес – широк и могуч,
И Терье свой берег узнал.
Он дома! Теперь семья спасена!
Как сердце взыграло в нём!
Он Бога за эти мешки зерна
Восславил в восторге своём.
Но замерла речь, помутился свет
От страха в его глазах:
Не мог ошибиться Терье, о нет!
Входил в Хеснессунн английский корвет
Победно, на всех парусах.
С корвета заметили лодку. Звучит
Сигнал. Закрыты пути.
Но Терье на запад отважно спешит,
Ещё надеясь уйти.
Он слышит, как в шлюпке матросы поют,
Но рук не жалеет он,
И крепкие вёсла по волнам бьют,
И волны дорогу ему дают,
Вскипая со всех сторон.
К востоку от Хомборгсунна есть
Еслинг – угрюмый риф;
Воды два фута бывает здесь,
Когда высокий прилив.
Здесь блещет и пенится водоворот
И в шторм, и в погожие дни,
Но каждый, кто лодку умело ведёт,
Надёжную пристань всегда найдёт
За рифом, в глубокой тени.
Туда-то лодчонка неслась как стрела,
Минуя гряды камней,
Но шлюпка английская следом шла,
И пятнадцать матросов – в ней.
Тут Терье, великой тоски не тая,
Сквозь грохот прибоя вскричал:
«Ведь только домой торопился я!
Там – голод! Там – дочь и жена моя!
Я хлеб привезти обещал!»
Но громче его закричали они:
«Над нами британский флаг!
Отныне хозяева мы одни
В норвежских ваших морях!»
Вдруг Терье на риф наскочил большой,
И шлюпка матросов за ним.
Ему офицер скомандовал: «Стой!»
И лодку пробил, как мальчишка злой,
Ударом весла одним.
В пробоину хлынувшая вода
Мешки потащила на дно,
Но Терье в беде не робел никогда:
Рванулся спасать зерно.
Матросов он яростно расшвырял,
Упрям и отчаянно смел,
