Анне-Катарина Вестли – Каос в гостях и дома (страница 31)

– Мы не против, – наконец сказал Каос, – только тогда ведь уже нельзя будет сказать, что «трое парней сбежали в горы».

– Мы можем сказать – «четверо путешественников», – подсказал папа. – Пойдёмте поговорим с ней.

Но, когда они вернулись в гостиницу, Олауг нигде не было. Её мама сидела за стойкой, отвечала на телефонные звонки и разговаривала с постояльцами. Каос всё обыскал, а Пончик даже лёг на пол и заглянул под стулья, но Олауг как сквозь землю провалилась.

– Может, она ушла? – предположил Каос.

– Нет, – сказала мама Олауг. – Она наверняка прячется где-нибудь тут за стойкой, просто огорчилась: решила, что вы втроём отправились к Лилипутику, а её не взяли.

– Эй, – позвал папа, перегнувшись через стойку, – хочешь пойти с нами, Олауг? Мы решили сбежать на денёк в Лилипутик и зовём тебя в нашу компанию.

– У меня есть спальный мешок и рюкзак, – отозвалась Олауг.

Она взяла у мамы ключ, сбегала домой и мигом вернулась. Тут пришёл папа Олауг. На голове у него был поварской колпак.

– Повезло нашей дочке! Будет ночевать в настоящей хижине! – улыбнулся он и принёс ведёрко и большую коробку с кексом.

– Это вам на ужин, и кекс тоже. Желаю хорошо провести время!

И он поспешил обратно. Все четверо помахали маме Олауг. Она держала по телефонной трубке у каждого уха, но всё же исхитрилась кивнуть им на прощание и улыбнуться.

Тропинка уже очистилась ото льда. Снег растаял, и земля просохла. Темнело теперь поздно, так что «беглецы» дошли до Лилипутика засветло. Лёгкий горный воздух был таким замечательным, что им хотелось пуститься вприпрыжку. Но с рюкзаками это было трудновато. Пончик, хоть и был самым маленьким, старательно шагал вперёд. Но, когда они вышли к ручью, он присел на корточки и поздоровался с ним. Ему понравилось, как тот бурлит – словно пляшет по белым камням. Каос бросил в ручей небольшую щепку, её подхватило и понесло течение, она застряла на миг, но потом снова пустилась в путь. Пончику так понравилось у ручья, что он не хотел уходить. Но папа взял его за руку и сказал:

– Пойдём, я тебе кое-что покажу. Нас ждёт Лилипутик.

Они прошли ещё чуть-чуть. На пути встречалось много камней. Пончику они очень нравились. Он набил ими карманы, но с такой ношей идти было тяжело, поэтому он решил сложить камешки у края тропинки, чтобы подобрать на обратном пути.

Меж тем остальные стояли и ждали, когда он закончит. Наконец папа снова взял Пончика за руку и прошептал:

– Нас ждёт Лилипутик, не забывай!

Они прошли ещё немного и вдруг увидели рябчика. У птицы, похоже, было сломано крыло – она не могла ни взлететь, ни идти нормально.

– Ой, бедняжка! – пожалел Пончик.

Но папа Каоса сказал:

– Это мама-рябчик, она боится, что мы найдём её гнездо и обидим птенцов. Вот и притворяется раненой: хочет отвлечь наше внимание.

– А птенцы тоже нас боятся? – спросила Олауг.

– Возможно, и они почувствовали опасность, – сказал папа.

– Они же не знают, что это просто мы!

– Давайте я объясню им, – вызвался Пончик и закричал: – Это мы – я, Олауг, Каос Карл Оскар и его папа.

– Мы вам ничего плохого не сделаем, – подхватила Олауг.

– Пожалуй, лучше нам просто уйти поскорее, – сказал папа, – тогда птицы наверняка поймут, что мы им не враги.

– А разве не надо их успокоить сначала? – волновался Пончик.

– Их успокоит их мама, когда мы уйдём, – объяснила Олауг.

– Мы уже почти добрались, – сказал Каос.

И они припустили бегом, так что рюкзаки запрыгали на спинах. Они бежали сначала прямо по тропинке, потом вверх и вниз. Вот наконец и Лилипутик! Каос снял мешок и обежал небольшой двор – дровяной сарай и домик с окошком в виде сердечка. Олауг припустила за ним, но Пончик застыл на месте с широко раскрытыми глазами. Он хотел увидеть, радуется ли Лилипутик их приходу, ведь папа Каоса сказал, что дом ждёт их. И это было чистой правдой. С окон были сняты ставни, и, когда распахнули дверь, показалось, что домик улыбается, радуясь гостям.

– Давайте для начала внесём в дом рюкзаки, – предложил папа. – Вы все сможете лечь в спальне, там четыре кровати, а я, пожалуй, устроюсь на раздвижной скамье в гостиной. Я и ложусь позднее, и встаю раньше.

Дети сняли рюкзаки и снова выбежали во двор, но папа сказал им:

– Мы, четвёрка беглецов, останемся здесь до утра, значит, надо подкрепиться и приготовить всё на вечер. Ну-ка все беритесь за работу! Каос, возьми ведро и принеси воды – умываться, кофе варить и всё прочее. Кто-нибудь пусть принесёт дрова, а другой – накроет на стол.

– Я могу накрыть на стол, – гордо заявил Пончик, – я дома каждый день помогаю.

– А я принесу дрова, – вызвалась Олауг, – я это делала, когда была летом в Швейцарии.

– Тогда я разожгу плиту, – сказал папа Каоса, – и разогрею еду.

Каос отправился к источнику за водой. Он ходил туда-обратно много раз, потому что папе нужно было много воды. Но, поскольку ведёрко у него было маленькое, носить его было не тяжело. Олауг десять раз сходила за дровами в сарай и принесла больших и маленьких поленьев.

– Хотя дрова в доме остались с прошлого года, лучше держать дровяной ящик полным, – сказал папа Каоса.

А Пончик с серьёзным видом раскладывал вилки и ложки. И вот уже четвёрка беглецов села за стол, чтобы отведать фрикаделек, которые дал им в дорогу папа Олауг.

После еды папа сказал:

– А теперь я полежу часок тут на скамейке, почитаю газету, отдохну и подумаю. А вы чем займётесь?

– Мы пойдём во двор, ведь Олауг и Пончик ничего тут не видели.

– Хорошо, – кивнул папа, – а потом отправимся все вместе на прогулку.

Удивительная ночь

Когда дети вышли на двор, они услышали странный звук. Перезвон. Но это были не коровы, а овцы с колокольчиками. Сперва слышен был только звон, но потом они разглядели несколько белых животных, они паслись между маленьких сосенок, которые росли словно бы обнявшись. Каос обрадовался, что овцы пришли к Лилипутику именно сегодня: пусть Пончик и Олауг полюбуются.

– Они совсем недавно тут появились, – сказала Олауг. – Помните, мы видели, как их везли позавчера на грузовике.

Пончик смотрел на овец во все глаза. Вот бы они подошли поближе к забору, чтобы получше их разглядеть! Каос хотел показать Олауг всё самое интересное. У него было много секретов. За дровяным сараем он, например, смастерил частокол из старых досок, палок и расколотых пеньков, которые нашёл в округе. Получилось очень здорово – будто маленькая крепость. Внутри Каос хранил серебряные палочки – так он называл старые ветки, которые так обветрились от долгого лежания на земле, что сделались светло-серыми и блестящими, словно серебряными. А на другом конце двора росли, тесно прижавшись друг к дружке, три сосенки. Если забраться между ними и затаиться, никто тебя не увидит. Олауг очень понравилось это укромное местечко, но у Пончика не было времени любоваться тем, что показывал Каос, он смотрел только на овец. Малыш уже не раз видел овец из окна автобуса, когда ездил в горы, а картинки с ягнятами попадались ему в книжках – там они были всегда чистенькие, с розовыми мордочками. Но теперь, вблизи, они оказались совсем не такими белоснежными.

У взрослых овец была густая, лохматая шуба – совсем не белая. Может, они вывалялись в грязи? При этом животные не стояли, застыв на месте, как в книжке, а бродили, шумно дыша, и то и дело блеяли, заметив что-нибудь, но это было не то осторожное «бе-е-е», которое стояло на подписи к картинке, – нет, они блеяли так громко, что Пончик поначалу даже испугался немножко. Но потом привык и даже попробовал им подражать, потому что не был уверен, понимают ли овцы обычную человеческую речь. Но вот он заметил белое пятнышко в стаде. Ягнёнок! И ещё один! Два малыша стояли возле мам. Они подлезли им под животы, задрали мордочки и принялись сосать молоко, помахивая хвостами от наслаждения. Малыши стояли так долго-долго, наконец они напились и помчались прочь, подскакивая на бегу и бодаясь понарошку, но при этом оглядывались на своих мам. А те снова принялись щипать молодую травку, которая только-только выросла после зимы. Ягнята тоже пробовали есть траву, но у них это ещё не очень получалось. Каос и Олауг несколько раз окликали Пончика, но он не двинулся с места. Только когда папа Каоса пригласил всех на прогулку, мальчик пошёл со всеми: он побаивался оставаться наедине с овцами.

Хорошо, думал малыш, что папа Каоса пригласил его погостить, потому что папа Пончика живёт далеко в Вестланне и видятся они только летом или иногда ещё и на Рождество. А у папы Каоса такая большая тёплая ладонь, и с ним приятно идти за руку. Но Пончик не мог забыть про овец и ягнят. Когда они прошли немного, он спросил:

– А овцы по ночам где спят? В доме?

– Нет конечно! По крайней мере летом – точно нет, – сказал папа. – У них же такие тёплые шубы, даже у ягнят.

– Ягнята беленькие, а овцы нет, – сказал Пончик и спросил: – А им не страшно ночью под открытым небом?

– Может, иногда и страшновато, – согласился папа. – Но они стараются быть начеку. Сон у них очень чуткий – любой подозрительный шорох услышат.

– Я тоже, – вздохнула Олауг, – если мама и папа задерживаются на работе и мне приходится укладываться спать одной, лежу и прислушиваюсь: ведь тогда я за весь дом отвечаю.

– Всем – и людям, и животным – порой бывает страшно, – сказал папа. – И это неплохо, потому что приучает к осторожности. Овцы должны следить, чтобы не подкрался какой-нибудь большой хищник.