Анне-Катарина Вестли – Каос в гостях и дома (страница 28)

Когда они пришли на вокзал, поезд стоял на перроне. Многие пассажиры уже сидели в вагонах. Папа и Каос поспешили занять свои места. Каосу повезло: хотя вагон был почти полный, для него нашлось свободное место у окошка. Он разглядывал пассажиров. Тут были и женщины, и мужчины, одни казались очень усталыми, другие разговаривали и смеялись. Некоторые играли в карты, многие читали газеты. Кое-кто спал, надвинув шляпу на глаза и подняв воротник.

– Они что, уезжают на всю неделю, как наша мама? – прошептал Каос.

– Нет, только на один день и каждый вечер возвращаются домой, – объяснил папа.

Поезд тронулся. Каос глядел то в окно, то на пассажиров и слушал гул голосов. Напротив него сидел здоровяк, который говорил низким басом. Его голос Каосу понравился. Пассажир время от времени хлопал одной рукой о другую, так что казалось – руки тоже разговаривают между собой. Сбоку сидела женщина, она вязала и болтала без умолку. Но Каос не слышал, чтобы ей кто-нибудь отвечал, потому что она всё время тараторила и смеялась, не давая никому и словечка вставить. Рядом с ней сидел мужчина. Похоже, он брился второпях и порезался, потому что на щеке у него был кусочек ваты. Каос уже видел такое: его папа тоже иногда резался, когда брился, но это неопасно. Этот пассажир, видимо, не успел позавтракать, он достал большую коробку из-под кекса, в которой лежало много бутербродов, и сразу принялся за еду.

– Может, и нам подкрепиться? – прошептал Каос папе.

– Давай, – согласился папа. – Вот только подождём чуть-чуть, пока приедет тележка с кофе.

Поезд мчался вперёд, скоро рассвело, и Каос мог смотреть в окно. Вдруг он услышал какой-то шум: громыхание и скрип. Это ехала тележка с кофе. Но там был не только кофе, но и всякая всячина: бутерброды, венские булочки, вафли и шоколад. Папа заказал себе кофе, а Каосу – коробочку яблочного сока и соломинку в придачу. Он показал Каосу, как и куда вставить соломинку – там было специальное отверстие, заклеенное фольгой. Проткнуть-то его Каос проткнул, но из коробки выплеснулся небольшой фонтанчик, и часть сока брызнула ему на брюки. Папа поспешил вытереть пятно бумажной салфеткой.

– Ничего страшного. Приятного аппетита.

Каос съел половину бутерброда, а сок из коробочки пил медленно, растягивая удовольствие. Он всасывал его через соломинку, и под конец на дне коробки стало раздаваться странное бульканье.

– Ну, вот и всё, – сказал папа. – Коробка пуста, давай положим её в мусорный контейнер на боку сиденья.

Поезд остановился. На этой станции зашло много новых пассажиров.

– Пересядь-ка ко мне на колени, – прошептал папа, – тогда ещё для кого-нибудь освободится место.

Они ехали долго, Каос всё смотрел в окно, но потом стал клевать носом. Когда он проснулся, то увидел, что они подъезжают к городу. Теперь вдоль дороги почти всё время шли высокие многоэтажные дома. Поезд стал замедлять ход и наконец остановился.

Как же они найдут маму на таком огромном вокзале? Повсюду было полно народу. Но мама знала, где ей надо стоять – на том самом месте, мимо которого они должны были пройти. Они встретились и обнялись.

– А мы поедем на той дорожке, что сама движется вверх? – спросил Каос.

– Так ты помнишь про неё? – улыбнулась мама.

Конечно, Каос помнил – это было самое яркое воспоминание прошлогодней летней поездки. Тогда ему разрешили прокатиться на траволаторе целых два раза. Так что и на этот раз он тоже хотел прокатиться. На вокзале было несколько выходов, к одному вела движущаяся дорожка. Каос стоял не шевелясь, а она несла его наверх.

– Смотри под ноги, когда будешь сходить, чтобы не споткнуться, – предупредила мама.

Каос высоко поднял ногу и шагнул пошире. Теперь они оказались в зале ожидания, он был намного больше того, что на их автобусной станции, – длинный-предлинный, и всюду сидели люди, а ещё там были киоски, где продавали газеты, фрукты и шоколадки. Стоял страшный шум: по громкоговорителю передавали объявления и люди переговаривались между собой.

– Пойдёмте! – позвала мама. – Если вы прибавите ходу, то мы успеем на нужный трамвай.

Папа, мама и Каос держались за руки и старались не столкнуться с теми, кто шёл навстречу. Когда они прибежали на платформу, как раз подошёл поезд, а точнее, трамвай, похожий на поезд. Он состоял из нескольких вагонов, но локомотива не было, а просто впереди сидела вагоновожатая и управляла им. Двери открывались автоматически. Каос вспомнил, как Бьёрнар предупреждал его, что надо торопиться, иначе двери могут захлопнуться перед его носом. Он так разогнался, что едва не упал, хорошо, что папа держал его за руку. Они плюхнулись на сиденье, и Каос услышал, как какой-то голос объявил: «Осторожно, двери закрываются».

Он увидел, как двери сомкнулись, и трамвайный поезд отправился в путь. Они действительно ехали под землёй, но это было не такое подземелье, какое рисовал Каос, а тоннель, пробитый в горе и освещённый лампами. Трамвай ехал с остановками, и всякий раз перед началом движения голос объявлял: «Осторожно, двери закрываются». Вдруг они выехали на свет, Каос даже зажмурился.

– Нам ещё далеко? – спросил он.

– Нет, две остановки, – ответила мама.

– Мы можем зайти к тебе в школу и попозже, – сказал папа.

– Нет уж, давайте сразу. Мои одноклассники очень хотят с вами познакомиться.

Кажется, папа был немного смущён таким вниманием, но возражать не стал.

Трамвай покатил дальше, а мама, папа и Каос зашагали по микрорайону с многоэтажными домами, магазинами и таунхаусами. Дальше город кончался и начинались поля и луга.

Они подошли к большому зданию, стоявшему чуть-чуть на отшибе.

– Это и есть моя провизорская школа, – сказала мама.

Они вошли в большой вестибюль. Там было много людей, они кивали маме и говорили: «Привет». Заметив папу и Каоса, они стали спрашивать:

– Твои гости посидят у нас на уроке?

– Нет, – отвечала мама. – Они пока погуляют по окрестностям. А после первого урока мы встретимся в столовой.

– У меня есть немного свободного времени, так что я могу проводить твоих гостей, – вызвалась одна женщина. – А ты иди на занятия. Как зовут твоего сыночка?

– Карл Оскар.

И мама ушла, а её знакомая сказала:

– Посмотрите на этих двух студенток.

Те стояли у какой-то машины.

– Этот аппарат делает таблетки, Карл Оскар, – объяснила женщина. – Он уже немного устарел, у нас есть и более современные, но здесь видно, как всё происходит. Вот сюда загружается порошок, видишь? А тут выходят готовые таблетки. Провизоры должны знать их состав и уметь определять, выдержана ли рецептура. Никакие отклонения не допустимы, понимаете?

Это было и правда интересно. Каос был готов постоять там подольше, чтобы всё как следует рассмотреть, но женщина звала их дальше.

– А это большая лаборатория, здесь у нас много редких и опасных препаратов, поэтому мы работаем тут в защитных очках, чтобы глаза случайно не пострадали. Посмотри-ка сюда, Карл Оскар, здесь у нас раковина. Видишь два маленьких душа, которые направлены вверх? Догадываешься зачем?

– Может, чтобы удобнее было пить? У нас в школе есть такой фонтанчик.

– Молодец, ты почти правильно ответил. Эти фонтанчики для того, чтобы скорее промыть глаза, если в них попадёт вредное вещество. У нас ведь два глаза, вот и фонтанчиков тоже два.

Каос согласился: да, у него, у папы и у женщины – у всех по два глаза.

– А теперь посмотри сюда. Тут большой душ прямо над дверью, а рядом кнопка. Как ты думаешь, для чего?

– Может, если запачкаешься или вспотеешь, – предположил Каос.

– Это душ для экстренных случаев, – объяснила женщина. – Если вдруг по неосторожности на ком-нибудь загорится одежда, или лаборант просыпет или прольёт что-то и опасное вещество попадёт на кожу, то этот душ всё смоет в момент.

Каос посмотрел на кнопку, и ему вдруг очень захотелось нажать её. Вот будет сюрприз для того, кто войдёт: на него вода польётся!

– А мама тут тоже бывает? – спросил Каос.

– Конечно. Но, уверяю вас, мы соблюдаем осторожность, можете не волноваться. А этот душ у нас для большей безопасности. Хотите посмотреть на класс, где учится ваша мама? Мы можем заглянуть через окошко.

Окно выходило в коридор, и Каос мог наблюдать за тем, что происходило в классе. Он увидел маму. Она сидела за партой совсем как школьница, слушала, о чём рассказывал преподаватель, и иногда что-то записывала.

Пока папа и Каос ходили по школе, все с ними здоровались. Наконец они оказались в столовой. Мама тоже пришла туда после урока. В столовой были жёлтые стены, зелёные скатерти, а на прилавке – много вкусной еды: бутерброды, кексы, кофе и чай, яблочный сок и какао. Они успели порядком проголодаться, так что ели молча. Но когда обед закончился, папа сказал:

– Пожалуй, мы с сыном поедем осмотрим окрестности, а потом вернёмся за тобой – например, в четыре часа. Годится?

– Замечательно! Хорошей вам прогулки, только не заблудитесь.

– Не заблудимся, – пообещал папа. – Мне эти места немножко знакомы, а Каосу интересно будет посмотреть город.

Трое в малюсенькой комнате

Есть одно местечко, куда мне хотелось бы сходить в первую очередь, – сказал папа. – Я там давненько не бывал. Это – Национальная галерея, там много прекрасных картин. Тебе тоже понравится, ты же любишь рисовать.

В музее были большие залы, а двери такие огромные, что Каос сперва застыл перед ними в изумлении. В первых залах стояли белые скульптуры. Папа объяснил, что это слепки с настоящих скульптур из Древней Греции, Египта и Рима. Так посетители могут себе представить, как жили люди тысячи лет назад.