Анне-Катарина Вестли – Каос в гостях и дома (страница 24)

– Пойдёте погулять или дома посидите?

– Погуляем, – решила Олауг.

И все с ней согласились. Дети скинули рюкзаки и побежали во двор за Газетным домом. У Олауг не было с собой лыж, поэтому Пончик и Каос тоже не стали кататься. Зато у Пончика было кое-что другое. Три игрушечных лыжника размером с ладошку. Они слепили небольшую горку – как раз по размеру – и стали катать их. У каждого был свой лыжник.

Они дали им имена: Роджер, Пер, Олав, или Оле, – потому что слышали, что так звали настоящих спортсменов.

– А теперь мой стартует! – кричали они попеременно.

Друзья так увлеклись, что не услышали, когда их кто-то окликнул. Это был Бьёрнар.

– Привет! У меня физиотерапия закончилась раньше, вот мы с мамой и решили зайти к вам.

Сперва они показали Бьёрнару своих лыжников и дали поиграть с ними – со всеми тремя сразу, а потом все пошли в дом. У Бьёрнара были с собой костыли, так что он сам поднялся по лестнице. Тётя и Эва внесли в дом кресло: всё-таки Бьёрнару лучше сидеть в нём, когда он играет или чем-то занимается.

Взрослые решили выпить на кухне по чашечке кофе, а дети остались в комнате.

– Я прямо король сегодня, – сказал Бьёрнар.

– Ты что, король Нумитор? – спросила Олауг.

– Нет, сегодня я король Бьёрнар, а это кресло – королевский трон.

Бьёрнар сделал из бумаги кресло на колёсах и нарисовал мальчика с короной на голове.

– Это королевский трон на колёсах, – сказал он.

Потом Бьёрнар приклеил к креслу длинную полоску бумаги и поставил короля на сцену – тот выглядел очень величественно. Вдруг они услыхали, что кто-то поднимается по лестнице. Это пришли папа и дядя.

– Ну вот и пятница! Я приехал забрать тётю домой, – объявил дядя.

– Подождите немного, – попросил Каос, – мы ещё не доиграли. Нам надо смастерить лыжные санки для короля Бьёрнара – такие, как у меня.

– И у меня, – сказала Олауг.

– А я вырезал большую кошку, – сказал Пончик, – пусть она тоже катается на лыжах, понарошку.

Дядя присел на корточки и стал рассматривать театр, как там всё устроено. А потом так увлёкся, что тоже принялся мастерить: сначала сделал Высокую гору, а потом Лилипутик.

– Теперь мы сможем все там побывать, – сказал он. – Позовите-ка Эву и тётю. Пончик, сможешь поднять занавес?

– Нам тогда и музыка нужна, – спохватился Бьёрнар.

И тут дядя достал из кармана губную гармошку. Они зажгли над столом абажур – так, чтобы он светил прямо на сцену, – и занавес стал медленно подниматься. На сцене на фоне сверкающей горы сидел король Бьёрнар, свиту его составляли два лыжника и чёрный кот. Дядя заиграл на губной гармошке. В глубине сцены стоял Лилипутик и поджидал всех в гости.

Представление повторили несколько раз. Наконец наступила пора Эве и Бьёрнару возвращаться домой, а за Пончиком пришла мама. Папа Олауг тоже приехал в Ветлебю и забрал дочку. Тётя и дядя отправились к себе домой, они жили в пяти километрах от города.

Папа и Каос убрались немножко и заглянули в духовку. Тётя оставила там фрикадельки и варёную картошку. Пора было идти на станцию. Каос страшно волновался. А вдруг поезд не приедет? Или мама опоздала на него? Что, если он её теперь не узнает?

– Вот и поезд, – сказал папа.

Каос увидел что-то тёмное, оно становилось всё ближе и ближе. Сначала казалось, что поезд движется медленно, но, когда он приблизился, стало ясно, что он мчится на всех парах. А вдруг проедет мимо? Но нет, поезд стал притормаживать и наконец остановился. Мама стояла на ступеньках и, как только вагон остановился, спрыгнула на платформу, подбежала к ним и обняла крепко-крепко. Она смеялась и плакала от радости, словно не видела их много лет. А прошло всего пять дней. Но с непривычки они показались очень длинными. Они пошли все вместе домой, по дороге папа расспрашивал маму о жизни в городе. А Каос притих, он то выбегал чуть-чуть вперёд, то отставал, но чаще шёл между родителями. Мама рассказывала, как провела эту неделю, чем занималась и где жила.

На следующий день они отправились в Лилипутик. Большая гора была на месте и сияла точно так же, как в их маленьком театре.

Tussilago farfara

В подготовительном классе было много интересного, но больше всего дети любили, когда учительница Мари читала им вслух, а потом они, сидя на подушках прямо на полу, это обсуждали. Сегодня Мари прочитала им о мальчике и девочке, которые жили в деревне. Рано поутру они вместе с родителями ходили на скотный двор и на пастбище. Дети постоянно видели, чем заняты их родители, и, когда играли сами по себе, знали, как должны вести себя взрослые. Помогая родителям, они научились разным сельским работам – сеять, сажать картофель и всё такое. Это им пригодилось, когда они выросли.

– Мой папа тоже собирается сажать картофель, – сказал один мальчик.

– А скажите, кто из вас знает, чем занимаются его родители? – спросила учительница.

Это многие знали.

– Мой папа чинит часы и очки, – сказала Клара, – а ещё руководит хором и даже иногда бывает дирижёром. А мама работает в магазине по понедельникам, средам и пятницам и поёт в хоре.

Рудольф сказал:

– Мой папа уборщик.

– Что это значит? – спросил кто-то.

– Он ездит на большой мусорной машине, – объяснил Рудольф, – и у него самая важная работа в городе – так он говорит. Ведь если перестать вывозить мусор, может случиться большая беда!

– Верно, – подтвердила Мари. – Это важная работа. Но, конечно, любая работа важна, кто бы чем ни занимался. Твой папа нам всем приносит пользу. Так мы все помогаем друг другу, понимаешь?

Но Рудольф ещё не закончил:

– А мама работает на фабрике, и ещё она здорово играет в ручной мяч.

– Моя мама служит в налоговой конторе, – сказал Кристиан, – и папа тоже в конторе – печатает на машинке, разговаривает по телефону и всё такое. Но по субботам он свободен. Папа говорит, что у него мало работы, и подумывает, не устроиться ли ему на нефтяную платформу, но пока он не решил.

– Мой папа работал на платформе, – сказала Олауг. – Он повар и побывал в разных странах. Но теперь он работает в отеле в горах, а мама там администратор – несколько дней в неделю, а остальное время она дома.

– И моя, – подхватила Ранди. – Моя мама работает дома: целый день готовит, печёт хлеб и шьёт. А по вечерам ещё помогает папе с расчётами.

– Да, у многих очень длинный рабочий день, – вздохнула Мари. – А ты что расскажешь, Карл Оскар?

– Моя мама работает в аптеке, но сейчас она учится в школе – не здесь, а в большом городе. Поэтому она уезжает каждый понедельник, а возвращается в пятницу.

– Она что, тоже сидит за такой партой, как у нас в школе? – спросил Кристиан.

– Не знаю, может быть. А папа водит автобус, который ездит в горы.

– Его мы все видели, – улыбнулась Мари, – вряд ли найдётся в Ветлебю житель, который ни разу не ездил на этом автобусе.

Таких и правда не нашлось. Один мальчик сказал:

– Мы часто ездим в горы на автобусе, хотя у нас есть автомобиль.

– Отлично! – улыбнулась Мари. – А теперь скажите: бывал ли кто-то из вас на работе у ваших родителей?

Кто-то был, а кто-то нет.

– Я один раз ездил с папой на мусоровозе, – похвастался Рудольф, – и представлял себе, будто я настоящий уборщик улиц, очень сильный – могу таскать полные мешки по тротуару. Но на самом деле их поднимал мой папа.

Тут все заговорили разом, перебивая друг друга.

– Я ходила к маме в магазин и стояла за прилавком!

– Я был у мамы в конторе, а у папы – нет.

– А я был у дяди в деревне, и мне там разрешали кормить свиней.

Постепенно гул голосов стих.

Каос ездил с папой на автобусе много-много раз, и у мамы в аптеке тоже бывал часто, но что мама делала сейчас, он не знал. Она рассказывала о своей жизни в городе, когда возвращалась домой, но в основном о том, что встретилась с кем-нибудь из старых знакомых – тех, с кем училась раньше. И постоянно повторяла, что у неё много уроков. А больше ему ничего не было известно.

Мари посмотрела на Каоса и спросила:

– Карл Оскар, а ты знаешь, как называется та школа, в которой учится твоя мама?

– Школа провизоров, – ответил Каос: это название он запомнил.

– Хорошо, что кто-то серьёзно изучает медицину, – сказала Мари, – такие люди помогут нам, если мы заболеем.

И тут все снова загалдели – хотели рассказать о том, как сами болели: одному прописали таблетки, другому – микстуру от кашля, а тем, кто оцарапал колени, понадобились пластыри и мазь. И снова все перебивали друг дружку, так что ничего толком нельзя было расслышать. Подготовишки так расшумелись, что не услышали стука в дверь. Сначала постучали тихо, потом погромче. В конце концов дверь распахнулась, и в класс вкатился Бьёрнар на своём кресле.