Анне-Катарина Вестли – Каос в гостях и дома (страница 22)

Каос учился в подготовительном классе. У них была своя комната с кухней, там стоял длинный стол, а на полу лежали большие подушки, так что получалось что-то вроде дивана.

Но сегодня ученики для начала отправились в гимнастический зал. Им не надо было для этого одеваться. Достаточно было пройти длинным коридором и войти в широкую дверь – вот они уже в зале. Он был очень большой. По стенам были деревянные лестницы – шведские стенки, а с потолка свисал канат. В дальнем углу стояли спортивные снаряды, которые назывались «козёл» и «конь». А ещё там лежало много матов, но всё это для школьников постарше – так сказала учительница Мари. Подготовишки не огорчились, потому что им без того было чем заняться. В зале был какой-то особенный воздух. Сколько ни проветривали, чувствовалось, что до них здесь кто-то был.

– Это запах школы, – сказала Олауг. – Так моя мама говорит.

Но они недолго обсуждали новый запах. Как только они вошли в зал, ноги словно сами собой пустились бегом.

Дети бежали всё быстрее и быстрее – наперегонки – и словно летели по воздуху. Порой они сталкивались и тогда сбавляли на время скорость. Вот учительница позвала их и попросила сесть в кружок на полу. Ученики послушались. Почти все. Некоторые не могли остановиться сразу и ещё немного побегали. Но когда Мари принесла большой лёгкий мяч, все мигом сели в кружок.

– Скрестите ноги, – велела Мари, – и будем кидать друг другу мяч. Тянитесь хорошенько, чтобы его поймать.

Это было весело. Мяч был не тяжёлый, но такой большой, что тот, кто его ловил, почти не был за ним виден. Подкидывая мяч, ребята часто сами падали кто вперёд, кто назад, а когда ловили – приподнимались. Но, даже упустив мяч, всё равно улыбались – играть было весело. Каос тоже швырнул разок и оглянулся на Клару. Кристиан заметил это и закричал: «Жених и невеста!» – как и когда Каос с Олауг шли в школу, только теперь невестой Каоса стала Клара. Это была маленькая худенькая девочка с копной рыжих волос, таких густых, что стояли дыбом, когда она бежала. Клара была почти такая же лёгкая, как мяч, но ей хватало силы швырнуть его далеко-далеко. Услышав слова Кристиана, она отошла в сторону и забралась на шведскую стенку – под самый потолок. Мари окликнула её, и девочка спустилась. У неё всё так ловко получалось, что Каос залюбовался: только что она бежала за мячом и вот уже снова сидит на полу со всеми.

– Во что бы ещё нам сыграть? – спросила учительница. – Может, в Спящую красавицу?

Тут начались споры: все девочки хотели быть Спящей красавицей, а мальчики – принцем. Но никто не желал быть злой феей.

– Да ведь это так интересно! – убеждала Мари. – Она такая уродливая! Совсем как в театре. Чтобы обмануть Спящую красавицу, она притворится, что улыбается, хотя на самом деле хочет её заколдовать и усыпить, а когда она своего добьётся, то снова станет злющей и…

Тут все захотели быть злой феей. Мари разрешила их спор: сначала злой старухой стала Клара. Олауг – Спящей красавицей, а Кристиан – принцем. Потом они ещё несколько раз менялись ролями. И один раз Клара была Спящей красавицей, а Каос – принцем. Когда он нашёл её за высокой изгородью, то крепко схватил и закружил в танце.

– Карл Оскар влюблён в Клару, – сказал кто-то. – А вовсе не в Олауг.

– Вот ещё! – рассердилась Олауг. – Мне больше нравится Бьёрнар, а здесь, в подготовительном классе, – Кристиан, когда он добрый и не задирается.

– Ох, – улыбнулась Мари, – пожалуй, нам всем нелегко постоянно быть добрыми. Каждый может рассердиться. Так что мы обычно говорим не «добрый», а «вежливый».

– Я однажды ударил младшего братишку, когда ему досталось больше мороженого, чем мне, – признался Рудольф.

– А я кричал два часа, потому что мне не дали конфеты, – сказал другой.

– А я так однажды разозлился, что ни с кем не хотел разговаривать, – буркнул Пол.

– Вот про это я и веду речь, – сказала учительница, – у всех бывают перепады настроения: то мы радуемся, то сердимся. Но вежливыми должны быть всегда. А теперь давайте играть в «Акула плывёт!».

Все сразу оживились. Мари разделила класс на четыре группы. Одна встала в одном углу – это были сардины, так сказала Мари. В другом были сельди. В третьем – ставриды. А в четвёртом – лососи. Девочка по имени Ранди должна была сидеть посредине на полу. Она была акулой. От волнения у всех в животе щекотало. Мари посмотрела на них и сказала:

– Бегите, сардины, то есть я хотела сказать – плывите!

Рыбы пришли в движение и помчались по кругу, гребя руками. А акула-Ранди сидела не двигаясь. Вдруг она вскочила. «Акула плывёт!» – крикнула Мари. Тут бедные рыбки побежали ещё быстрее, а акула – за ними и поймала одного малыша. Остальные забились назад в свой угол, там они были в безопасности.

– Попробуем ещё разок, – сказала Мари. – Ну-ка, блестящие селёдки, бегите!

И все сельди закружились по залу.

Акула снова встала. Мари крикнула: «Акула плывёт!» Но на этот раз хищнице не удалось никого поймать.

– Давайте выберем другую акулу, – предложила учительница. – Пусть ей будет Рудольф!

Рудольф-акула притворился, что спит. Когда ставриды бегали вокруг, он даже глаз не открывал. Пришёл черёд лососей. В этой группе был Каос. Он очень волновался, ему было и страшно, и весело одновременно. Рудольф по-прежнему делал вид, что спит. Несколько раз он приподнимал голову и корчил жуткую рожу: открывал глаза, вращал ими и скалил зубы – от этого становилось ещё страшнее. Но потом он зевал и снова ложился спать. Вот и теперь он храпел, обнажив во сне зубы. Одни рыбёшки смеялись, другие взвизгивали от страха.

– Лососи, плывите! – скомандовала Мари.

Каос бросился вперёд вместе с другими. Сначала они побежали со всех ног, потом чуть сбавили темп, потому что акула лежала и похрапывала во сне. Но вдруг она поднялась. «Акула плывёт!» – крикнула Мари. И тут Рудольф метнулся к ним так быстро, что рыбёшки и ойкнуть не успели. Каос пустился наутёк, и другие тоже. Некоторые так перетрусили, что самим смешно стало. Одна рыбка попалась, но Каос успел спрятаться в углу. Он упал на пол и радовался, что улизнул, но тут случилась другая беда. Он вдруг описался, не смог сдержаться. Каос вскочил и пулей выбежал из зала. Ему всё-таки удалось дотерпеть до туалета, который был рядом с их подготовительным классом. Но штаны уже немного промокли. К счастью, на тёмных брюках это было незаметно, но ходить в мокром всё равно неприятно. Каос надел куртку и решил поскорее уйти домой, пока все остальные были ещё в гимнастическом зале. Учительница велела детям играть в «Колечко», а сама пошла за Каосом. Она заметила, что он убежал, и вышла его искать.

– Карл Оскар, ты что, домой собрался? – спросила она. – Ты, может, плохо себя чувствуешь?

Каос посмотрел на учительницу и прошептал:

– Обещайте, что никому не скажете.

– Обещаю.

Тогда он шёпотом рассказал, что стряслось. Мари кивнула:

– Понятно. Конечно, иди домой. Такое случается не только с детьми, но и со взрослыми – от перенапряжения, так что не переживай. Но разве твоя мама сейчас не на работе? Она ведь в аптеке работает?

– Нет, она уехала учиться, – сказал Каос, – в большой город. Но дома сейчас тётя.

– А, теперь я вспомнила, ты говорил, что мама у тебя снова начала учёбу, – кивнула Мари. – Хорошо, я предупрежу Бьёрнара и Эву, что ты пошёл домой, потому что приехала тётя.

– Спасибо, – поблагодарил Каос, надел варежки, взял рюкзак и вышел из школы.

Он посмотрел по сторонам, прежде чем перейти дорогу по пешеходному переходу, а потом зашагал по тротуару к автобусной станции и дальше – к площади, на которой стоял Газетный дом. Он остановился и подождал, пока кто-нибудь ещё соберётся переходить, и пошёл вместе с ними. Вот он уже и у аптеки. Вот если бы мама была там! Каос знал, что она далеко от дома, но ему очень хотелось, чтобы мама сейчас оказалась рядом. Тогда бы он просто зашёл в аптеку и шепнул ей, что случилось. Мама бы сказала Сваве: «Пригляди тут, пожалуйста, а я отлучусь с Каосом на десять минут, а потом вернусь». Вот как она бы сказала, да только её там нет. Каос побрёл дальше – к мосту над водопадом. Река бурлила, разбрызгивала воду и мчалась подо льдом, словно была чем-то взволнована и не могла устоять на месте. Каосу нравилось, что у водопада был такой бурный характер. Они с ним явно родственные души. Каос побрёл дальше. Вот и Газетный дом. Каос медленно поднялся на крыльцо и немного подождал, прежде чем позвонить в дверь. Дома разговаривали двое – папа и тётя. Похоже, им было хорошо вместе, они сидели за столом и обедали.

– У тебя что, уже занятия кончились? – удивился папа. – Разве ты не должен был пойти к Эве?

– Не сегодня, – сказал Каос, – ведь тётя приехала.

– Видишь, он обрадовался твоему приезду, – улыбнулся папа. – Ну, мне пора. Хорошего вам обоим дня! Вечером я задержусь немного, хотел поболтать с приятелями после того, как закончатся курсы английского языка.

– Ладно, развлекайся, – кивнула тётя.

И папа ушёл.

Каос пошёл в спальню и стал рыться в комоде. Нашёл пару чистых трусов, сухие колготы и старые штаны, а потом побежал в ванную. Он был рад снять мокрую одежду и не заметил, как заодно стянул свитер и футболку и остался стоять совсем голый. Тут его окликнула тётя:

– Каос, где же ты? В ванной?