Анне-Катарина Вестли – Каос в гостях и дома (страница 21)

– Ну всё, мы поехали, – сказала она.

– А сумку свою что, брать не будешь? – напомнил папа. – Я туда положил тебе еду, чтобы было чем вечером перекусить.

– Ах, конечно! Чуть не забыла!

Мама обняла папу, а потом Каоса. Ему показалось, что у неё в глазах стояли слёзы, хоть она и радовалась, что снова пойдёт учиться.

– Если бы у нас был телефон, – сказал папа, – ты бы могла позвонить и сказать, как доехала.

– Может, у тех, у кого я буду жить, и нет телефона, – ответила мама. – Я вам лучше сразу напишу.

Они спустились во двор, там стоял Бьярне и протирал фары.

– Привет, – сказал он, – хорошо, что вы уже собрались. По воскресеньям в это время много машин на дороге.

– Довези её до самого дома, – попросил папа.

– Не волнуйся, всё устрою в лучшем виде, – пообещал Бьярне. – Она будет жить у пожилой пары в Тириллтопене. Мои знакомые говорят, что это очень радушные люди. Ты ведь, Каос, бывал в этом пригороде, я вас с мамой возил туда летом.

– Будем надеяться, что всё сложится хорошо, – вздохнул папа. – Поезжай осторожно да следи за дорогой. – Потом он повернулся к маме: – И не ходи там одна по вечерам.

– Не буду, – пообещала мама. – Мне ведь ещё надо домашние задания делать. До свидания! Передавайте привет дяде и тёте.

Она села на переднее сиденье, пристегнулась и помахала им.

Бьярне попрощался с папой и Каосом.

– А ты передай привет Эве и Бьёрнару, когда к ним придёшь, – сказал он Каосу. – Ну, счастливо оставаться!

Он уселся за руль, машина тронулась, выехала на площадь и исчезла за поворотом. Мама и Бьярне уехали в большой город. Каосу хотелось побежать за автомобилем и помахать вслед, но папа крепко держал его за руку.

– Стой на месте, – велел он. – Махать можешь и отсюда.

Но стояли они недолго, потому что автомобиль скоро скрылся из виду.

– Пойдём домой, – сказал папа.

Поначалу он был не очень разговорчив. Может, думал: а не стоило ли ему поехать вместе с Бьярне? Но потом мотнул головой, словно хотел отогнать эти мысли, и сказал:

– Пора ужинать.

Странно было возвращаться назад в опустевший дом. Хотя папа и Каос частенько оставались вдвоём, но на этот раз всё было по-другому. Мама уехала дальше, чем обычно, и они знали, что она не вернётся ни сегодня, ни завтра. Только в пятницу.

Когда они поели, папа спросил:

– Ну что, пора тебе спать ложиться, Каос? Завтра рано вставать. У меня нет первого рейса, так что успеем вместе позавтракать и я провожу тебя до площади.

Папа говорил, а сам думал совсем о другом, он словно бы отсутствовал. Вдруг Каоса осенило:

– Давай займёмся чем-нибудь интересным!

– Чем?

– Пойдём на чердак и принесём ту коробку. Ты ведь говорил, что из неё можно что-нибудь смастерить.

– Верно.

Они поднялись по лестнице, прошли мимо работников в типографии, те трудились даже по воскресеньям. Поднялись ещё выше, открыли дверь на чердак и прошли к своему чулану. Папа отпер его, зашёл и вынес картонную коробку. Она была такая большая, что Каос не смог её обхватить. Папе пришлось поставить её на пол, пока он запирал навесной замок. Каос стоял рядом и похлопывал коробку по бокам. Когда они, спускаясь, снова прошли мимо газетчиков, один из них поднял голову и спросил:

– Вы что, переезжаете?

– Нет, – ответил Каос, – просто хотим смастерить одну отличную штуку, я пока не знаю, что именно.

Он произнёс это с таким таинственным видом, что газетчик сказал:

– Я просто сгораю от любопытства. Уж расскажите мне, пожалуйста, когда всё будет готово!

Каос серьёзно посмотрел на него и кивнул. Когда они вернулись домой, папа снял скатерть с большого стола в гостиной. Это был одновременно и обеденный стол, и рабочий. Теперь они собирались на нём поработать.

– Пойди-ка сперва почисти зубы и надень пижаму, – велел папа, – а сверху накинь вязаную кофту.

– Я ещё не хочу ложиться, – сказал Каос.

– И не надо, – успокоил его папа. – Просто я хочу, чтобы ты уже приготовился и мы об этом больше не думали.

Каос живо почистил зубы и надел пижаму. А папа достал короткий острый нож и начал резать одну из сторон коробки. Там появилось прямоугольное узкое отверстие, достаточное, чтобы папа мог просунуть в него руку. Потом он вырезал такое же точно с другого боку. Теперь можно было смотреть насквозь. Посредине широкой стороны папа сделал квадратное широкое отверстие – такое большое, что Каос даже немножко испугался, но папа улыбнулся и сказал:

– Знаешь, что это будет такое, сынок? Театр.

Каос один раз был в театре, на ярмарке. Там на сцене были деревья, небо и много что ещё. Может, и у них с папой тоже так получится?

– Мы с тётей так играли, когда были детьми, – сказал папа. – Она была старше меня и увидела такой театр на картинке. Его надо было вырезать, собрать, склеить и добавить фигуры. Но теперь мы сами всё устроим как захотим. У нас отлично получится, только вот доделаю сначала тут сверху. А потом решим, кто будет в театре играть. Может, пригласим ещё Бьёрнара, Олауг и Пончика.

Это было здорово. Каос следил во все глаза, как папа резал, клеил и складывал боковые стенки.

– Теперь нам нужна круглая штанга.

Каос задумался, а потом сказал:

– У швабры круглая палка.

– Пожалуй, она тяжёлая и слишком длинная. Да и не можем мы швабру ломать! Нет, посмотрю-ка я лучше в подвале. А ты пока возьми акварельные краски и попробуй нарисовать на этой стороне голубое небо, чтобы получился задник сцены. Справишься?

Каос постарался. Именно о таком небе он и мечтал. Вот и папа вернулся. Он отыскал небольшую круглую палку, а ещё принёс стальную проволоку. Папа вставил палку в отверстия по бокам коробки и закрепил штангу, а потом приладил с одной стороны ручку для вращения. На это ушло много времени, но они всё же успели разрисовать всё пространство сцены, а папа ещё и приделал сверху две маски: одну – улыбающуюся, а другую – грустную.

– Это означает, что в театре может быть то весело, то грустно или даже совсем печально, – объяснил он.

Каос следил за папой, но в конце концов уронил голову на руки, лежавшие на столе, и уснул. Тогда папа отнёс его в постель: хорошо, что Каос заранее почистил зубы и переоделся. Но папа не спешил ложиться. Он рад был чем-то заняться, клеил и красил. Вдруг раздался стук в дверь. Это пришёл журналист, который разговаривал с ними на лестнице, – тот, который писал статью для газеты.

– Здравствуйте, – сказал он. – Вам звонила жена. Она просила передать, что благополучно доехала и что хозяева оказались очень милые.

– Замечательно! – обрадовался папа. – Большое спасибо! Очень любезно с вашей стороны.

– Не стоит благодарности. Лучше покажите, что такое вы мастерите, – попросил гость, заглянув в комнату, где стоял маленький театр.

Папа как раз закончил занавес. Он взял старый платок и прикрепил его кнопками к штанге, так что занавес можно было поднимать и опускать, а на сцене было голубое небо и деревья.

– Никогда такой красоты не видел! – восхитился журналист.

– Это я для сынишки смастерил. Но он уснул, не дождавшись, пока я закончу.

Тётя тоже играет в театр

Ох и удивился же Каос, когда, проснувшись утром, увидел, какой замечательный маленький театр смастерил для него папа!

В следующие дни Каос рисовал на бумаге разные фигуры «актёров», вырезал их и приклеивал к полосам толстой бумаги, держа которые можно было двигать их по сцене, а самому при этом оставаться снаружи. Часто они занимались театром вместе с папой, но у него не всегда хватало на это времени, ведь он должен был ещё ездить на маленьком голубом автобусе – это была его работа. Тётя простудилась и в начале недели к ним не приезжала. Но они пока и сами справлялись. Папа считал, что надо по возможности обходиться без посторонней помощи – самим стирать, готовить и мыть посуду. А ещё они с Каосом оба поливали цветы, причём так усердно, что едва не залили их совсем. Хорошо, что папа спохватился и полив прекратил, так что цветы со временем ожили.

В четверг тётя отправилась в город на автобусе. Она ехала и радовалась, что вот потребовалась и её помощь. Каос и Олауг как раз шли в школу, их провожал папа, ему захотелось немножко поболтать с ними по дороге. У папы было свободное время, поскольку его первый рейс был только в двенадцать часов.

Когда он вернулся домой, тётя уже была там. Она открыла дверь своим ключом и теперь стояла и рассматривала маленький театр.

– Надо же, какую красоту вы смастерили! – похвалила она. – А помнишь, какой театр был у НАС? Сколько веселья он нам доставил! Вот только занавес ваш мне не очень нравится, пожалуй, я сошью вам новый, если не возражаешь.

– Будем только рады, – ответил папа. – Этот платок я вообще-то использовал на рыбалке. Схожу-ка я в подвал и приготовлю лыжи. В субботу мы отправимся в Лилипутик. А заодно и стиральную машину включу.

– Вот и хорошо, а то я не умею с вашей управляться, – сказала тётя.

Папа занялся своими делами, а тётя отправилась в город за продуктами и заодно купила красную ткань и жёлтую тесьму.