Анне-Катарина Вестли – Гюро переезжает (страница 39)

Гюро посмотрела Тюлиньке в глаза:

– Мне приснилось, что я пошла в ретираду. Только не говори ничего Андерсену.

– Конечно же не скажу. Подумать только, до чего я была бестолковая! Сейчас увидишь, что́ я забыла поставить тебе на ночь. Не шастать же нам с тобой ночью на улицу!

Она вернулась и принесла красивый фарфоровый горшок с ручкой и нарисованным сбоку цветочком.

– Вот ночью и будем им пользоваться, – сказала она. – Ведь если вспомнить, сколько ты выпила на ночь жидкости, а в уборную перед сном не наведалась, да притом в незнакомом доме, в котором ты ещё не успела освоиться. Всё, не надо больше об этом вспоминать, а сегодня не будем столько пить перед сном. И перед тем, как ложиться, ты сходишь в этот домик, а в комнате у тебя будет на всякий случай горшочек. Андерсен знает, что я сегодня собираюсь стирать, и помог мне всё приготовить в прачечной, потому что я пожаловалась, что тут пахнет затхлостью и я не собираюсь с этим мириться.

Они спустились вниз, приготовили завтрак, поели втроём, и Андерсен ушёл в свой лодочный сарай, а Гюро и Тюлинька вытащили матрас на солнце, положили в котёл постельное белье, прокипятили, отполоскали и развесили простыни и пододеяльник между деревьев в саду, причём не только бельё, на котором спала Гюро, но и постели Тюлиньки и Андерсена, и за всеми делами Гюро и думать забыла про то, что ей приснилось ночью.

Большая быстроходная лодка

Встав утром с кровати, Гюро и Тюлинька разгуливали в том, в чём спали. Тюлиньке нравилось, что можно ходить по саду в ночной рубашке. В Тириллтопене, дескать, в таком виде не походишь. В саду росла черешня, Гюро разрешено было залезать на деревья, рвать черешню и сбрасывать Тюлиньке. Полакомившись черешней и другими ягодами, они шли смотреть на море.

Что же они там высматривали?

Дедушку Андерсена! В Тириллтопене дедушка Андерсен любил подольше полежать в постели, тут же он вскакивал в пять утра и отправлялся в море рыбачить. Гюро и Тюлинька в это время ещё спали, но к его возвращению выходили на причал встречать, и хорошо делали, потому что дедушке Андерсену было трудно выбираться из лодки. Когда рядом никого не было, он справлялся и сам, но, когда возвращался, помощь приходилась ему очень кстати, Гюро была тут как тут и принимала у него канат. Она уже научилась оборачивать канат как положено вокруг столбика на причале. Андерсен пришвартовывал лодку к бую канатом, который лежал у него в лодке, а за канат, который научилась правильно закреплять Гюро, подтягивался с лодкой к причалу, а там его уже встречала Тюлинька и на всякий случай подавала ему руку, и он благополучно высаживался на берег. Она делала вид, что он может обойтись и без посторонней помощи, но говорила, что всегда радуется, когда он возвращается домой. Андерсен почти всегда возвращался с уловом. Рыбу он чистил сам ещё в море, и Тюлиньке надо было только присолить её и убрать до обеда в подвал.

– Вот и сегодня совершенно бесплатный обед! – сказала она. – И такая замечательно свежая рыба!

Они шли завтракать, а после завтрака Андерсен ложился поспать, ведь вставал он в такую рань. Пока он отдыхал, Тюлинька и Гюро мыли посуду, прибирались в доме, а потом выходили в сад нарвать к обеду ягод на сладкое, а затем иногда шли в ближний магазин за молоком и за хлебом, но это не каждый день, потому что поход в магазин занимал довольно много времени.

А потом начиналось самое интересное. Если погода была хорошая, то Андерсен предлагал:

– Ну как? Не хотите ли вы, дамы, покататься на лодке?

Конечно же обе хотели. Они брали с собой купальники и что-нибудь поесть, но часто ждать приходилось довольно долго, прежде чем Андерсен выступал с таким предложением.

Сначала он шёл на берег и внимательно вглядывался в море и небо, как будто хотел в воздухе найти ответ, поднимется ли сегодня ветер или нет. Тюлинька тем временем намазывала бутерброды, собирала съестное в корзинку, приговаривая, что поедут они или не поедут кататься на лодке, а поесть всё равно надо.

Затем Андерсен возвращался. Однажды он взглянул на Гюро и сказал:

– Сегодня на море штиль. Так что сегодня мы можем сплавать подальше обычного. Я знаю одно местечко с хорошим пляжем, как раз для Гюро.

У дедушки Андерсена была парусная шлюпка. В середине одной банки[11] было гнездо, в которое вставлялась мачта с прямым парусом, но в штиль приходилось плыть только на вёслах. Первая в лодку садилась Тюлинька, а дедушка Андерсен крепко придерживал лодку, чтобы она не откачнулась от причала. Тюлинька садилась на край причала и оттуда переползала на скамейку. За ней садилась Гюро, она с размаху запрыгивала в лодку. Дедушка Андерсен говорил, что такая маленькая и лёгенькая, как она, не проделает в лодке пробоину. Последним залезал дедушка Андерсен. Сначала он ставил в лодку здоровую ногу, затем другую. Он разворачивался и отвязывал передний конец. Тюлинька отвязывала корму, и тогда дедушка Андерсен садился на вёсла и выгребал от берега. Гюро сидела на носу. На ней был надет спасательный жилет, на Тюлиньке тоже, а дедушка Андерсен отказывался надевать жилет, потому что как он тогда будет грести! Но Тюлинька на всякий случай клала спасательный жилет рядом с ним на скамейку, чтобы, если что, он был бы у дедушки под рукой.

Сидеть на носу было лучше всего, потому что можно смотреть на воду, в некоторых местах море было прозрачное до самого дна, на дне лежал песок и плавали водоросли, часто в воде мелькали рыбёшки. Гюро даже хотелось, чтобы начались волны и лодку бы покачало. Однажды, когда они вышли в море, поднялись большие волны. Не все волны были одинаковой высоты: были маленькие, и были немного побольше, и только изредка попадались большущие. Такую большую волну видно было ещё издалека, она подкатывала всё ближе и ближе, а когда подходила к лодке, то подхватывала её, и лодка взмывала вверх, потом падала вниз и снова всплывала на гребень.

Но сегодня стоял штиль, и Тюлинька поэтому сидела в шляпе. Она оглядывалась по сторонам, а Андерсен знай себе работал вёслами. Он грёб не быстро и очень ровно. На голове у него была кепка с жёстким козырьком, и он почти не разговаривал, но Гюро видела, что он сейчас молчит, потому что так надо.

На Гюро тоже была шляпа. Тюлинька сказала, что на воде солнце сильнее всего палит и никому не нужно, чтобы оно напекло Гюро голову.

Они приплыли к тому пляжу, о котором говорил дедушка Андерсен. Тюлинька с Гюро вышли на берег, Андерсен же сказал, что хочет остаться в лодке и будет смотреть на качающиеся водоросли, а если найдёт тихую бухточку, то, может быть, немножко вздремнёт.

– Мы покричим тебе, когда накупаемся, – сказала Тюлинька.

– Ладно, милая.

Тюлинька и Гюро пошли купаться. Сначала они только ходили по колено в воде и смотрели, как по дну бегают маленькие крабики. Море было такое холодное, что окунаться без подготовки было боязно, они побродили по колено в воде, пособирали красивые камешки и ракушки, потом Гюро села в воду и подрыгала ногами, а Тюлинька зашла поглубже, и на раз-два-три бросилась в воду и поплыла. Тюлинька умела плавать, а Гюро нет, но она могла лечь в воду и делать руками, как будто она плывёт.

– Если бы ты приехала сюда на всё лето, то научилась бы плавать, – сказала Тюлинька. – Вон как ты бултыхаешься в воде! А можешь нырнуть с головой вот так? Я вот могу!

Тюлинька нырнула с головой под воду, а когда вынырнула, то стала похожа на водяного тролля: волосы у неё были все мокрые и налипли ей на лицо. Гюро тоже нырнула и точно оглохла: уши заложило, в голове зашумело, она скорей выскочила наверх и долго потом отдувалась. Но она смогла нырнуть, как Тюлинька. Они купались долго, пока у Гюро кожа не пошла пупырышками, тогда они вылезли на берег, переоделись в сухое и стали греться на солнце. Тюлинька легла позагорать, а Гюро принялась играть, она строила домики из песка. Сначала она построила дворницкий домик и школу, и «Живую дорогу», а в стороне от неё построила дом, где жила сейчас, лодочный сарай и ретираду.

– Ну как, проголодались мы? – спросила Тюлинька.

– Ага, ужас как!

– Тогда будем звать Андерсена.

Он не сразу откликнулся, наверное, действительно вздремнул, но потом всё же приплыл и причалил лодку там, где они сидели, и Гюро дала ему бутербродов и кофе. Они сели с Тюлинькой на земле и поели, всё было ужасно вкусно.

– Ничто так не возбуждает аппетита, как купание, – сказала Тюлинька.

– Гребля, знаете ли, тоже, неплохо на него действует, – отозвался Андерсен.

– А ты уже видел, дедушка Андерсен, что я тут построила? – спросила Гюро.

– Как только подплыл, сразу увидел.

– А теперь давайте-ка собираться домой, – сказала Тюлинька. – Дома тоже столько всяких интересных занятий!

Они забрали с собой всю бумагу от бутербродов, чтобы не оставить после себя никаких следов, кроме тех хорошеньких домиков, которые Гюро построила из песка. Их они оставили стоять, пускай все, кто придёт сюда, видят, что тут побывала девочка, которая так замечательно умеет строить.

Поднялся лёгкий ветерок. Андерсен сказал, что это подул береговой бриз, он поднял маленькие волны, их было много-много, но некоторые были и довольно большие с пенными гребнями. Гюро обрадовалась, что покачается, сидя на носу лодки. Ветер был встречный, и Андерсену нелегко пришлось против него выгребать, но лодка всё же продвигалась к берегу.