Анне-Катарина Вестли – Гюро переезжает (страница 41)

– Ты больше не хочешь ловить? – удивилась Гюро.

– Нет, – сказал Андерсен. – Я вылавливаю ровно столько, сколько нам нужно, и не больше. Сегодня я взял две большие рыбы, потому что мы ждём к обеду Эрле и Бьёрна.

Он почистил рыбу и положил в ведёрко, на этом работа кончилась, и Тюлинька достала из корзинки еду. Сегодня она припасла там варёные яйца и к ним разные закуски.

И вот, когда они приступили к завтраку, Гюро увидела вчерашнюю лодку, которая их тогда чуть не опрокинула. Она на полной скорости мчалась в их сторону, но затем Гюро увидела, что лодка сбавила ход. Она почти не двигалась с места, затем свернула в сторону и обошла дедушкину шлюпку на большом расстоянии. Люди с лодки помахали и крикнули:

– Доброе утро!

Андерсен приложил руку к козырьку, а Тюлинька помахала им варёным яйцом. Дедушка с довольным видом сказал:

– Они почти что остановились и обошли нас не приближаясь. Поступили как следует.

Затем они поплыли назад к берегу. Потом Гюро стала обходить всё на прощание. Ей было немножко грустно расставаться с Тюлинькой и Андерсеном, с лодкой, и лодочным сараем, и ретирадой, и с кроватью, и с домом, с земляникой и черешней. Как хорошо было бы, если бы она могла превратиться в двух девочек! Чтобы одна Гюро осталась тут, а другая уехала бы в город. Но раздвоиться она не могла, так что приходилось уезжать с Эрле и Бьёрном. Они приехали незадолго до обеда, и Гюро была рада, что успеет показать им всё, с чем она познакомилась, а такого было немало.

За обедом Бьёрн сказал Андерсену:

– Как тут у вас хорошо! Вот бы приехать сюда да с утра отправиться с вами на рыбалку!

– Вот и выбрались бы, если сможете, как-нибудь на субботу и воскресенье, когда вернётесь из Кюлпена, – предложила Тюлинька.

– Наверное, сможем, – сказала Эрле.

Они пообедали, потом отдохнули, и Тюлинька помогла Гюро собрать вещи.

– Я буду скучать по тебе, Гюрочка, – сказала она.

Гюро попрощалась с дедушкой Андерсеном и поехала домой. На этот раз её не тошнило, хотя дорога выдалась длинная. Она сидела и смотрела в окошечко на задней дверце, и машина уносила её всё дальше и дальше от Тюлиньки и дедушки Андерсена. Это было немного печально, но зато она всё ближе и ближе подъезжала к своему дому, и это было весело.

– Гюро! – спросил Бьёрн. – Как ты там, не вывалилась?

– Не вывалилась, – бодро ответила Гюро.

Но, когда Бьёрн спросил во второй раз, он не получил ответа, потому что Гюро заснула. И ничего удивительного: ведь она встала в такую рань! Проснулась Гюро только тогда, когда машина въехала на школьный двор. Она открыла глаза и увидела дом дворника.

Гюро вошла в дверь. Ей нужно было поздороваться со всем домом. Чучела в её комнате не было. И он, и плюшевый медвежонок сидели в кухне каждый на своём стуле так, как посадила их Гюро, чтобы мама и Бьёрн не скучали без неё и без Лилле-Бьёрна.

Приятно было снова прилечь на свою кроватку – ей было хорошо и спокойно, потому что в гостиной были Эрле и Бьёрн – только перейти через коридор, и вот они рядом. А проснувшись утром, она вдруг услышала знакомый голос – это был Лилле-Бьёрн.

– Как же так! – воскликнула Гюро. – Ты уже здесь! Я же должна была тебя встречать.

– Мы прибыли вчера поздно вечером, – сказал Лилле-Бьёрн. Мама проводила меня сюда. А я тебе привёз что-то хорошее.

– Да ну! – сказала Гюро.

Она ещё не совсем успокоилась. Ведь она-то собиралась пойти на пристань, пойти на корабль и посмотреть, где там жил Лилле-Бьёрн.

Но Лилле-Бьёрн сказал:

– Я всё тебе расскажу. У меня была собственная каюта с ночным столиком, и на нём у меня стояла фотография, на которой сняты Эрле, ты и папа.

– Значит, я тоже почти побывала там, где ты, – обрадовалась Гюро. – А я тоже плавала по морю, и меня чуть не опрокинула быстрая-пребыстрая лодка, она подняла большущую волну, но я не вывалилась за борт.

– Для Эрле я привёз в подарок платочек, – сказал Лилле-Бьёрн. – А папе подарил летнюю рубашку, а ты ещё и не знаешь, что я тебе привёз.

– Не знаю.

– Вот твой подарок.

Лилле-Бьёрн дал Гюро четырехугольный пакетик. Пакетик был не очень большой, а внутри оказалась коробочка, а в коробочке какая-то вещь, похожая на часы, потому что у неё была большая стрелка, только цифры на ней были написаны столбиком. Гюро не знала, что это такое.

– Это метроном, – сказал Лилле-Бьёрн. – Аллан как-то сказал, что ноты ты схватываешь прямо-таки на лету, а вот со счётом у тебя не всё так гладко, а эта штука поможет тебе со счётом. Вот так, – сказал он и включил метроном.

– Ой, какая же это замечательная вещь! – восхитилась Эрле.

– Можно, я возьму её в Кюлпен? – спросила Гюро.

– Конечно же можно, – сказал Бьёрн.

В этот момент в дверь постучали. И кто же это ворвался в дом, не дожидаясь, когда скажут: «Входите!»

Это была Андреа.

– Он приехал! – закричала она с порога. – Дядя Андреас приехал, и я пришла с ним.

Она открыла дверь. Гюро не терпелось скорей посмотреть на человека, которого звали дядя Андреас и про которого Эллен-Андреа рассказывала, какой он большой и сильный, а на пороге появился мальчик примерно одного роста с Бьёрном.

– Вот дядя Андреас, – объявила Эллен-Андреа. – Он во какой сильный.

– Ладно тебе, Сюрпризка! Будет уже! – сказал мальчик.

– Да это же Малыш! – воскликнул Лилле-Бьёрн. – Это Малыш, он до вас жил в Гампетрефе, но я уже понял, что теперь ты не Малыш, а Андреас. Как жаль, что завтра мы уезжаем, когда ты только приехал!

– Мы тоже уезжаем, – сказал Андреас. – Мы поедем пожить в хижине в Беккефарете у моего друга Магнуса и его дедушки.

– А мы в Кюлпен, – сказал Лилле-Бьёрн. – И наверное, сможем вас навестить, если идти через лес, ведь Беккефарет неподалеку от Кюлпена.

– Значит, там и встретимся, – сказал Андреас. – Ты рада, Андреа?

– А Щепкин тоже там будет? – спросила Эллен-Андреа.

– Он уже несколько лет как вышел на пенсию, – улыбнулся дядя Андреас. – Но если хочешь, то он тоже может приехать со своей женой Корнеевной и Корешком.

– А кто это – Щепкин? – спросила Гюро.

– Это мой дядя, а я его внучатая племянница, – сказала Эллен-Андреа.