Анне-Катарина Вестли – Гюро и оркестр (страница 13)

Дома без бабушки стало как-то непривычно и пусто. Мортен по ней скучал. Одно спасало, что Лилле-Бьёрн приходил составить ему компанию, да и по дому ему хватало дел. Больше всех затосковали по бабушке курочки и Самоварная Труба. Но мама объяснила им, что осенью бабушка вернётся, и они успокоились. К тому же вот-вот должны были начаться каникулы, и тогда уже им не придётся оставаться целыми днями одним.

Рабочая поездка

Не одна только бабушка из лесного домика отправилась нынче в путешествие. Каникулы ещё не начались, а к маленькой тириллтопенской школе подъехали два автобуса. Сейчас они стояли во дворе с пассажирами, готовые к отправке. Их пассажиры отправлялись не на каникулы, они собрались в рабочую поездку. Все уже сидели на своих местах, и рядом с каждым – футляр с виолончелью или со скрипкой. Каждый держал свой инструмент рядом с собой, а чемоданы и рюкзаки были сложены сзади, в конце автобуса. Среди провожающих на школьном дворе были Эрле и Бьёрн, Гюро сидела в автобусе, и они ей махали. Аврора и Сократ тоже сидели в автобусе, там же были и все обитатели лесного дома, за исключением Марен и Мартина, им обоим выпало смотреть за домом и ухаживать за курицами и Самоварной Трубой. Гюро и все, кто сидел в автобусе, отправлялись в одну из высших народных школ, где их согласились на время разместить. Школа располагалась неподалеку от большого города, и они уезжали туда на два дня, чтобы отрепетировать то, что должны будут играть в «Доме музыки».

Лилле-Бьёрн и Мортен тоже отправлялись в эту поездку, хотя и не должны были выступать на концерте, но они поехали как помощники. Мортен захватил с собой малый барабан на случай, если они будут по вечерам играть для своего удовольствия. Эдвард обещал, что они непременно будут это делать.

Тюлинька тоже сидела в автобусе, причём со своим инструментом – банкой с сухим горохом, – на нём она играла, когда тириллтопенский отрадофонический оркестр исполнял что-то для собственного развлечения. Последним прибежал Оскар. Он всегда прибегал в последнюю минуту, потому что вечно был в хлопотах, но, ещё не успев сесть на место, он спросил:

– А нотные пюпитры вы взяли с собой?

Путешественники посмотрели друг на друга, замотали головами, второпях повыскакивали из автобуса и бегом помчались в хоровой зал. Бьёрн отпер дверь. Все кинулись хватать пюпитры. В автобусе их сложили вместе с чемоданами и рюкзаками. Теперь всё было готово и можно было трогаться. Эрле и Бьёрн махали со двора Гюро и Лилле-Бьёрну.

– Будьте осторожны, берегите себя, – предупредил Бьёрн. – И не уходите там далеко от школы, чтобы не заблудиться. И не выходите на дорогу, вы не привыкли к такому сильному движению, как там.

– Университет стоит прямо в лесу, – сказал Эдвард. – В свободное время ребята могут там гулять, и мы всегда будем держаться вместе.

– Смотрите за ними хорошенько во время купания! – крикнула Эрле, зная, что они взяли в поездку купальники.

– Непременно. Все будут друг за другом смотреть, и кто-нибудь будет особо присматривать за самыми младшими.

Мама детей из лесного домика остановилась на нижней ступеньке в дверях автобуса и говорила оттуда остающимся дома Марен и Мартину:

– Вечером сидите дома, – наказывала она им. – Вы знаете, как я боюсь пожара. По лесу шатается столько беспечных разгильдяев, особенно в субботние дни. И перед сном не забывайте запираться изнутри.

– Обязательно, мама, – отвечала ей Марен. – Не забудь, что мы уже не маленькие. Доброго пути тебе! Кстати, папа, можно Мартину взять сегодня грузовик? Ему надо съездить за материалами.

– Ладно уж, – вздохнул папа. – Пускай берёт, раз надо. Только скажи, чтобы не забыл налить воды, если будет жарко.

– Мартин – надёжный парень, – сказал Эдвард. – Он как будто учится на столяра?

– Да, его с самого детства тянуло к столярному делу, – сказала мама.

– Андерсен сам сказал, чтобы я отправилась в эту поездку, – рассказывала Тюлинька. – Всё это время я навещала его почти каждый день, но тут он захотел, чтобы я непременно поехала. И вы только подумайте – в субботу он тоже приедет на концерт!

– Он научился ходить? – спросила Гюро.

– Начинает понемножечку с ходунками. Но в основном сидит в кресле-каталке. Ему пока ещё не велят много ходить.

– Он ещё не видел, что у меня очки, – сказал Сократ. – Наверное, он удивится.

– Бережно обращайся с очками, Сократик, – напомнила его мама.

Она была среди провожающих, потому что сама с ними не поехала.

– Хорошо, – сказал Сократ. – Сегодня я их почистил, – добавил он с гордостью. – Футляр для очков у меня с собой и тряпочка, чтобы их протирать.

– Молодец! А когда будешь купаться, не забудь, что их лучше снять и прятать в башмак, чтобы никто не стащил.

– В башмак – это здорово! – сказал Сократ.

– Тебе жалко, что ты не поехала с нами? – спросила маму Аврора.

– Ну что ты! Ты же знаешь, что скоро каникулы и нам пора собираться на север, так что у меня целая куча дел, да и вы уезжаете не так уж надолго.

– Завтра вечером уже вернёмся. Смотри не открывай никому, если вечером будут звонить, – повторила Аврора то, что всегда говорила мама, когда оставляла их с Сократом одних дома.

– Не буду, – улыбнулась мама. – И на всякий случай всегда буду смотреть сначала в глазок, кто там пришёл.

– Ну, всего хорошего, Мари, – сказал Эдвард. – Завтра вечером мы вернёмся. А теперь поехали!

Все замахали, оба автобуса медленно тронулись, выехали за ворота, повернули в сторону центра и скрылись за поворотом. Все, кто остался во дворе, провожали их взглядом, пока машины не пропали из виду.

– Надеюсь, что поездка окажется хорошей, – сказал кто-то.

Все немного поговорили и разошлись по домам. Последними во дворе остались только Эрле и Бьёрн. Они немножко прибрались перед домом, заглянули в огородик, где у них было несколько грядок, и тут Бьёрн вдруг сказал:

– Странно как-то. До завтрашнего вечера мы остаёмся без детей. Чем бы нам таким заняться?

– Я подумала, не съездить ли нам в Кюлпен на это время, – сказала Эрле. – Что-то мне тоже захотелось попутешествовать.

– Вот и я то же самое подумал и если уж признаться начистоту, то даже уложил рюкзак.

– И я тоже!

И вот не прошло и часа, как маленький автомобильчик Бьёрна уже выехал со школьного двора и на дворе воцарилась тишина.

Гюро сидела в автобусе рядом с Сократом, а Тюлинька прямо перед Гюро. Она сразу же обернулась, посмотреть, хорошо ли они устроились, потому что чувствовала, что должна заменить им в поездке маму.

Мортен и Бьёрн сначала поспорили. Каждый из них хотел занять место за Авророй, но в конце концов примирились на том, что будут сидеть на этом месте по очереди. Они стали тянуть жребий, и первым оно досталось Мортену. Он сел и прямо перед собой увидел её чёрные волосы. Ему захотелось подёргать за них – не сильно, а только слегка, но он был застенчивый мальчик и не решился. Один раз он осмелился тронуть её за плечо и спросить, который час.

Аврора обернулась к нему, взглянула на часы и ответила, а затем тряхнула волосами и как ни в чём ни бывало снова вернулась к разговору с Моной из лесного дома, с которой они сидели рядом.

Гюро всё это заметила. Она всё время смотрела, что делают другие пассажиры. Наблюдать за людьми интересно, когда они разговаривают, и интересно, когда молчат, угадывая, о чём они в это время думают. Вот Лейф, рядом с которым они сидели в оркестре. У Лейфа был громкий голос, и он что-то крикнул другому мальчику, который сидел далеко. И в автобусе сразу стало шумно не только от мотора.

– Езды до места всего один час, – сказал Эдвард. – Как только приедем, идём распаковывать вещи, потом поедим – и на репетицию. Школа, где мы остановимся, очень хорошая, у вас будут комнаты на двоих. Я попытался распределить, кому с кем жить. Некоторые мне сказали, с кем они хотят поселиться. Что касается самых младших, то Сократ будет со мной, а Гюро с Тюлинькой. Милли я поставил с Миной, Аврору с Моной, а Лилле-Бьёрна с Мортеном. Что касается старших, то вот вам список. Можете посмотреть.

Список пустили по рядам, все загомонили, в автобусе стало шумно.

– Я записан с тобой. А ты не храпишь?

Все говорили одновременно. Старичку Карлу с контрабасом была выделена отдельная комната.

– Контрабас такой громоздкий, – сказал Эдвард, – что вам и одному только-только хватит места.

Карл улыбнулся с облегчением. Он любил тишину и покой и боялся, что придётся делить комнату с кем-нибудь из молодежи. Молодежь вечером долго не может угомониться, думал Карл, а для того, чтобы хорошо исполнять свою партию, человеку нужно как следует выспаться.

В прошлом году Гюро тоже ездила на автобусе с Андерсеном и Тюлинькой, и тогда её укачало. На этот раз ей повезло и всё обошлось. Вся дорога прошла под болтовню и песни, да и ехать пришлось не так долго. Гюро даже не заметила, как прошло время и автобус съехал с главной дороги в аллею, с двух сторон обсаженную деревьями. Проехав по ней немного, они очутились на площадке перед длинным невысоким зданием.

– Приехали, – сказал Эдвард. – Тут мы будем спать, есть и репетировать. Удачно мы устроились, правда?

– Да, – сказала Тюлинька. – И вдобавок обошлось недорого.

Так оно и было. После Дня города оркестр получил от общественного фонда Тириллтопена немного денег за своё выступление, их хватило, чтобы оплатить поездку.