Анне-Катарина Вестли – Гюро и оркестр (страница 15)

Мортен выбивался из сил, но старался дышать ровно и не делать торопливых движений. До острова оставалось не так уж ужасно далеко. Только бы добраться до него поскорей!

– Спокойно! – уговаривал он себя. – Не торопись, и ты доплывёшь. Вот увидишь!

И он доплыл. Но когда вышел на берег, то так и рухнул без сил, как будто у него подкосились ноги. Сердце отчаянно колотилось, и Мортен подумал: «Обратно ни за что на свете не поплыву. Останусь здесь, и будь что будет!»

И тут от озера донёсся равномерный плеск, он посмотрел и увидел Оскара. Переплывая озеро, он от изнеможения даже не заметил, что вслед за ним поплыл Оскар. В первый миг Мортен обрадовался, а потом подумал: «Придётся теперь плыть обратно. Не захочет же Оскар тут оставаться».

Мортен не знал, как поступить. Но Оскар только сказал:

– Ну и устал же я, парень! Мне казалось, до острова не так далеко.

– И мне тоже, – поддакнул Мортен.

– Что-то мне не хочется плыть обратно.

– И мне тоже, – кивнул Мортен и в первый раз за весь разговор улыбнулся.

– Вон там Эдвард плывёт на лодке, помашем ему, чтобы он нас забрал. – Он помахал Эдварду и сказал: – Возьми нас в лодку!

Эдвард уже видел, что оба выбрались на берег, и потому сделал вид, что просто катается по озеру, однако держал курс на остров. Мортен и Оскар встали, зашли в лодку, и он поплыл с ними назад.

– Когда в другой раз захочешь поплавать на длинную дистанцию, сказал Оскар Мортену, – то плыви вдоль берега. Тогда, сколько бы ты ни проплыл, всегда можно, если устанешь, выйти на берег.

– Ага, – кивнул Мортен. – Кто-нибудь смотрел, как я плыл?

– А как же! Многие смотрели.

Когда они высадились из лодки, Марта начала было бранить Мортена, но Оскар сказал:

– Мы с Мортеном договорились, что больше туда не поплывём, потому что до острова на самом деле гораздо дальше, чем кажется на первый взгляд, и вы все тоже послушайте, что я скажу, – серьёзно обратился он ко всем вместе. – Если хотите сделать длинный заплыв, то плавайте вдоль берега!

Мортен посмотрел на Аврору, но она сказала:

– Не хочу с тобой разговаривать, Мортен, потому что ты меня напугал. Я такого страху натерпелась.

– Ты за меня боялась? – спросил Мортен.

– Да уж, чего тут удивительного, – сказала Аврора.

Мортен обрадовался, ему было очень приятно это услышать. Он сел на землю, вытерся полотенцем, надел брюки и всё это время не переставал улыбаться. Когда все вволю накупались, пришло время возвращаться в дом. Гюро столько времени провела в воде, что даже продрогла, а у Сократа посинели губы и подбородок. Стоя на берегу, он стал надевать обувь. Засунув одну ногу в башмак, он упёрся ею во что-то твёрдое.

– Ой, очки! – испугался Сократ.

Но очки лежали в футляре, и им ничего не сделалось, хотя Сократ очень сильно надавил на них ногой.

Сократ снова надел очки. Он уже с ними подружился. Можно сказать, что они стали с ним не разлей вода.

– Давай бегом! – сказала Гюро. – Пробежимся, чтобы согреться.

Она сорвалась с места, Сократ следом за ней, а Тюлинька осталась далеко позади. Но в этом не было ничего страшного, ведь они побежали по дорожке прямиком к зданию высшей народной школы.

На обед были котлеты и сколько хочешь картошки, а потом компот из чернослива и молоко. Гюро наелась так, что, казалось, лопнет. Но она не лопнула, а вышла из-за стола сытая, довольная и весёлая. После обеда был получасовой перерыв, а потом все должны были встретиться в каминной.

Почти все пришли с музыкальными инструментами, Гюро тоже принесла с собой скрипку, и, когда все собрались, Оскар сказал:

– А теперь поиграем в своё удовольствие. Сделаем приятное друг для друга. Помнится, кто-то из вас умеет играть старинные народные танцы, так что можно и потанцевать.

Желающих сыграть нашлось много. Гюро и Сократ тоже кое-что исполнили. Это же было не страшно, когда просто для удовольствия. Затем кто-то заиграл старинный танец.

Мортен стоял в стороне и слушал. Как бы хорошо он ни умел танцевать и рейнлендер и мазурку, а подойти и пригласить Аврору не осмеливался. Он только поглядывал на неё со стороны. А вот Аврора решилась.

Она сама подошла к нему и сказала:

– Мортен, я знаю, что ты танцуешь, и я тоже умею. Меня научила бабушка, когда приезжала к нам присматривать за Сократом, а что-то я переняла у вас.

Она взяла Мортена за руку и вывела его на середину.

Тогда уж Мортен расхрабрился и принялся танцевать. Это было куда приятнее, чем просиживать ночь на острове, к чему он недавно мысленно готовился. Лилле-Бьёрн бегал, играя с Миной в пятнашки, Мари танцевала с большим мальчиком Лейфом, а Оскар танцевал с Тюлинькой, и мамой Марты, и со всеми другими по очереди.

Гюро и Сократ так набегались и напрыгались, что сами по доброй воле пошли спать. Тюлинька и Эдвард проводили их наверх и уже очень скоро, пожелав им спокойной ночи, могли снова вернуться в каминную.

Вскоре ещё часть детей ушли спать, а самые стойкие долго не ложились, зато наутро за завтраком некоторые сидели заспанные.

Гюро и Сократ выспались хорошо. До завтрака они, никому ничего не сказав, сбегали к озеру и вернулись обратно. Ничего опасного тут не было, но это было всё-таки приключение, ведь они как будто сбежали из дома, хотя на самом деле никуда не убегали.

После завтрака все опять поупражнялись каждый сам по себе, а затем была репетиция. После репетиции был второй завтрак, небольшой отдых и купание в озере, а потом до обеда снова репетиция. После обеда осталось только обойти на прощание все места, с которыми они тут познакомились, собрать вещи, сесть в автобус и ехать домой, так что не успели путешественники оглянуться, как настал воскресный вечер и на школьном дворе в Тириллтопене их уже встречали вернувшиеся из Кюлпена Эрле и Бьёрн.

– Ну как? Хорошо было? – спросила Эрле.

– Ага, – сказала Гюро. – Мы так там нарепетировались, накупались и накушались, что дальше некуда!

Но дома, когда пришло время ложиться спать, Гюро сказала Лилле-Бьёрну:

– Как-то мне тут очень уж тихо!

– И мне тоже, – сказал Лилле-Бьёрн. – Ничего, потом, наверное, привыкнем.

Ничего удивительного: ведь домик дворника – это совсем не то, что высшая народная школа, в которой может разместиться целый оркестр.

К финишу – вместе

Глядя на Гюро, нельзя было догадаться, что в эту субботу ей предстояло играть в Доме музыки. Внешне этого нельзя было заметить и по другим участникам отрадофонического оркестра, все вели себя как всегда. Но хотя внешне это выглядело именно так, в головах у них роились всякие мысли. У Гюро, например, были такие мысли: «Вдруг ты забудешь, когда тебе нужно играть, и заиграешь одна, когда остальной оркестр держит паузу! Вдруг у тебя лопнет струна! Ты не сумеешь найти этот дом!» Конечно, всё это ерунда. Не одна же она поедет в субботу в город, чтобы там пришлось самой искать этот дом. Её возьмёт с собой Эдвард, когда повезёт Сократа и Аврору. Эрле, Бьёрн и Лилле-Бьёрн тоже собирались на концерт, но они будут сидеть в зале, а Гюро должна быть на месте гораздо раньше, чтобы участвовать в репетиции. Поэтому ей лучше было ехать с Сократом. Накануне концерта к Гюро пришла Эллен-Андреа. Первым долгом она сообщила:

– Оказывается, мы не поедем в ту страну. Мы – это я и мама. А папа едет, а потом он едет на курсы ещё в одну страну, чтобы научиться ещё лучше лечить людей. Но тогда это было правдой, что мы поедем туда всей семьёй, а теперь, оказалось, не поедем.

– А почему так? – спросила Гюро.

– Это я скажу тебе завтра. Наверное, после концерта. Гюро, ты обещаешь мне помахать?

– Помахать? – не поняла Гюро.

– Ну, когда мы будем в Доме музыки. Но там я не могу встать на скамейку, потому что там будут не скамейки, а кресла, а мама сказала, что на кресло вставать ногами нельзя.

– Нельзя, конечно. Но я тебе обязательно помашу, в крайнем случае кивну. – В День города в Тириллтопене она смогла это сделать, значит, сможет и там. – Но только, чур, один разок.

В эту ночь Гюро снились странные сны. Она сидела на какой-то вершине и махала рукой и вдруг очутилась глубоко внизу, и ей надо было играть, а скрипка никак не вынималась из футляра, застряла в нём как приклеенная. Гюро уж её дёргала-дёргала, а скрипка не поддавалась. Но вдруг рядом оказалась другая скрипка. Каждый раз, как Гюро брала её и хотела поднести к подбородку, скрипка куда-то исчезала. Гюро никак не могла найти ноты и забыла, когда вступать второй скрипке. Встала Гюро совершенно невыспавшаяся. Сразу после завтрака она повторила увертюру из «Тита» и танец Грига. И там и там было много трудных мест. Это она и раньше знала, но теперь они стали словно ещё труднее. Но тут Гюро вспомнила, что ей всегда советовал Аллан: «Не волнуйся, Гюро, а просто повтори медленно то место, в котором ты не уверена!» Так она и сделала. Так что Аллан, хотя учился сейчас за границей, сам того не зная, помог ей в трудную минуту.

Эрле и Бьёрн с утра никуда не спешили, потому что сегодня была суббота. Они собрались не торопясь и пошли погулять в лес. Лилле-Бьёрн отправился к Мортену, а Гюро упражнялась и ухаживала за скрипкой, и у неё было предостаточно времени для волнений. Наконец, когда время перевалило за полдень, в школьный двор въехал маленький синий автомобильчик с красными крыльями. Внутри уже было тесно от пассажиров. Переднее место рядом с Эдвардом занимала Аврорина виолончель, сзади сидели Аврора и Сократ со скрипкой. От Гюро и скрипки в машине стало ещё теснее.