Анна Завгородняя – Пропавшее завещание (страница 3)

Она искренне улыбнулась, затем присела в книксене и поспешно удалилась, явно счастливая, что хоть ненадолго сможет отдохнуть от своего подопечного.

Едва за нянюшкой закрылась дверь, я повернулась к мальчику. Штефан сидел, сложив руки на парте, и серьезно смотрел на меня. Признаться, я была готова к его капризам, да к чему угодно, кроме этой готовности к занятиям. Наверное, следует ожидать подвох.

— Вчера мы не смогли нормально познакомиться, — сказала я. – Предлагаю сегодняшний день провести в игровой манере. Как тебе эта идея?

Штефан прищурил зеленые глаза, внимательно изучая меня. Затем согласно кивнул.

— Заодно ты расскажешь мне, что уже успел узнать из книг и чем хотел бы заниматься.

Мальчик снова кивнул, и я поняла, что точно надо быть настороже.

— Давай начнем с истории, — предложила я и взяла учебник, лежавший на столе. – Не подскажешь, на чем вы остановились с прежней гувернанткой?

— Ее звали Лизл, и она была глупая, как курица, — выпалил юный господин.

Я посмотрела на мальчика.

— Штефан, о женщинах, да и не только о женщинах, нельзя говорить так грубо, — попеняла ребенку. Я еще не знала, какой тон выбрать в общении с ним и пока прощупывала почву.

— Почему нельзя? Отец учил меня говорить только правду. А она, действительно, была глупой! Хотя, — Штефан почесал макушку, — она одевалась куда лучше, чем вы в этом унылом платье. У нас даже Зелда, которая чистит камины, одета лучше.

Я удержалась, чтобы не опустить взгляд и не посмотреть на свое платье, доставшееся от настоящей Элоизы.

— Никогда не оценивай по одежде, Штефан, — сказала мальчику. Да, прав был Уве, когда попенял фон Эберштейну об отсутствии должного воспитания у его племянника. Что же, придется поработать и над этим вопросом.

— Как-то у нас не завязывается разговор, — вздохнул мальчик. Я даже улыбнулась: он рассуждал очень по-взрослому. – Вы уже успели дважды сказать мне, что можно, а что нельзя. Давайте уже учиться.

— Давай. – Я с готовностью открыла книгу. – Что вы проходили последней темой?

— Изучали южную марку (здесь и далее «марка» — провинция, прим. автора) Клармонд, — милостиво подсказал Штефан. – Знаете, где она находится? Я могу показать, — вызвался он с ленцой в голосе, словно делал мне одолжение.

— Если можешь, покажи, пожалуйста, — попросила я.

Штефан встал из-за стола, взял указку и направился к карте. Прижав к груди учебник, я принялась следить за мальчиком. Он безошибочно показал нужную марку, затем посмотрел на меня, улыбнулся и…

Проклятие!

Ругательство едва не сорвалось с губ, когда этот рыжий сорванец принялся тыкать указкой во всех животных, изображенных на карте. В итоге, они ожили, сорвались кто в прыжке, кто в полете, заполнив классную комнату своими истинными, пусть и призрачными, фигурами. В какой-то момент в поднявшемся кавардаке я потеряла из вида своего ученика. А услышав, как хлопнула входная дверь, опрометью бросилась догонять мальчишку. Но выскочив из класса, удивленно моргнула: Штефана и след простыл. Ни звука шагов, ни смеха. Длинный коридор был пуст, а ведь я выбежала за ребенком довольно быстро и должна была увидеть, как он убегает!

Сразу появилось ощущение, что меня обвели вокруг пальца.

Ай да Штефан! Проверяет меня. Ищет слабину.

Понимая, что упустила нечто важное, я вернулась в класс. Животные и птицы уже мостились на своих места на волшебной карте, а вот мальчика в комнате не оказалось. Напрасно я искала его и под партой, и за своим столом. Я выглянула даже в окно, сама не знаю зачем. Во дворе стоял черный экипаж. Я мельком скользнула взглядом по высокому господину, выбравшемуся из салона, и перевела взор на класс, думая только о мальчике. Штефан пропал.

Я, конечно же, уже сообразила, что ребенок не покидал класс и дверью хлопнул только с целью отвлечь меня, что ему, кстати, удалось. Не сомневаюсь, подобный фокус он проделывал уже не раз, вот только не учел, что его новая гувернантка — колдунья и довольно неплохая.

— Посмотрим, где ты прячешься, — проговорила я и, сняв перчатку с левой руки, пошла вдоль стены, едва касаясь ее пальцами. Кажется, я знаю, куда делся этот пострел. Точнее, догадываюсь.

Я дошла до угла класса, когда пальцы приятно защекотало. Улыбнувшись, оглядела стену. Ага. Значит, где-то здесь находится тайный ход! Еще одно прикосновение к деревянной панели указало на пустоту за ней. Тогда я постучала кулаком, и догадка подтвердилась. Вот и ответ. Мальчишка улизнул через потайной ход. Ну, второй раз со мной такая шутка не пройдет!

Я ощупала панель, под которой была пустота, и соседние, и нашла. Крошечный рычажок легко поддевался пальцем и выдвигался на расстоянии сантиметра от стены. Потянув на него, я опустила взгляд, заметив, как бесшумно часть одной панели отошла в сторону.

Лаз оказался узким. В него ребенку точно не пролезть. И все же, мальчишка улизнул именно этим путем.

Хмыкнув, я поддела пальцем несколько рыжих волосинок, оставшихся после беглеца. Подняла, поднесла к глазам и улыбнулась.

Это не волосы. Это звериная шерсть.

А вот и ответ. Ребенок в лаз бы не пролез. А вот зверек, размером, скажем, с лисицу, вполне. И ведь все совпадает: характер, цвет волос, странное поведение и желание графа видеть на должности гувернантки именно оборотня…

Я закрыла лаз, вернув на место панель, и распрямила спину.

Подопечный оборотень – это интересно. Конечно же, я не расскажу фон Эберштейну о проказе его племянника. Жизнь научила не ябедничать, а решать проблемы. Вот этим и займусь. Но для начала следует отыскать ученика, потому что у меня сегодня на него планы. И пусть не думает, что побег сойдет ему с рук.

***

Куда бы мог податься ребенок в таком огромном особняке, думала я, шагая прочь от классной комнаты. Да куда угодно! Он мог убежать во двор, приняв облик лисенка, или мог вернуться в свою комнату, а то и вовсе бегает по дому. С него станется. Знать бы, куда ведет лаз, но с этим разберусь позже. Сначала отыщу Штефана.

Потерев между пальцами яркие шерстинки, я на секунду остановилась и, закрыв глаза, выпустила магию. Совсем немного, чтобы меня было сложно отследить, но достаточно для того, чтобы в воздухе протянулась тонкая нить, указывающая местонахождение беглеца.

Сначала нить шла вдоль стены, за которой, скорее всего, прятался тайный ход, затем свернула в коридор, вынырнув из глубокой ниши, над которой висела картина с изображением охоты. Затем след пересек коридор, скользнул к узкой винтовой лестнице и повел куда-то на верхний этаж.

— И что это вы тут делаете?

Я обернулась, мысленно ругая себя за то, что позволила Уве подкрасться незамеченным. Затем улыбнулась, встретив понимающий взгляд фон Дитриха, и вздохнула.

— Вы удивительно бесшумно ходите, господин фон Дитрих.

— Что-то мне подсказывает, что Штефан убежал, — произнес белолицый аристократ. Заложив руки за спину, он подошел ко мне. – Не огорчайтесь. Не вы первая, не вы последняя. Штефан постоянно убегает, даже от своего дядюшки.

— Есть предположения, куда он отправился? – спросила у барона.

— Ну… — Он задумчиво посмотрел на лестницу за моей спиной. – Штефан любит проводить время на крыше. Иногда мальчик сидит там часами: разглядывает город, любуется закатом. – Тут взгляд мужчины опустился на мою руку, и тонкая улыбка тронула его красивые губы. – Сколько у вас тайн, милая госпожа Вандермер! Право слово, вы меня интригуете все сильнее и сильнее.

Я промолчала, а Уве продолжил:

— Позволите мне помочь вам с поисками мальчика?

— Не откажусь. – Я знала, что справлюсь и сама, но компания Уве могла принести определенную пользу.

— Вот и славно, — проговорил Уве, — потому что граф только что послал меня привести мальчика к нему в кабинет.

Я вопросительно изогнула бровь.

— Что-то не так? – уточнила.

— Боюсь, что да, — последовал ответ. – Несколько минут назад прибыл господин Венгель прямо из поместья «Серебряные кроны».

Так вот чей экипаж я заметила в окне несколько минут назад!

Конечно же, мне это ни о чем не говорило, и Уве, усмехнувшись, объяснил.

— «Серебряные кроны» наследует ваш ученик, Штефан. Конечно, по достижении им совершеннолетия. Кажется, там возникли проблемы. Я еще не знаю подробностей, но Макс велел привести мальчика к нему. Это значит, что проблемы серьезные, иначе он не привлекал бы ребенка и все решил бы сам.

— Вот как? – Я заметила, что Уве покосился на мою руку, ту, на которой не было перчатки. – Тогда не будем тратить время. Тем более что я поймала след нашего беглеца, — сказала и, развернувшись, начала подниматься по лестнице, направляясь за магической нитью.

— А вы неплохо ориентируетесь в доме для человека, который не провел в нем и нескольких дней, — донеслось в спину. Уве уверенно шел за мной и, могу поклясться, снова улыбался этой своей всезнающей улыбкой.

— Дом мне показал слуга, так что да, я уже немного здесь ориентируюсь, — ответила, не оглядываясь. – К тому же у меня хорошая память.

— И удар левой, — продолжил фон Дитрих.

Я подавила улыбку. Белолицый аристократ начинает мне нравиться.

— Вы так и не рассказали графу о том, что произошло во дворе таверны? – спросила и все же придержала шаг, позволив Уве догнать меня. Рядом мы не пошли – лестница была слишком узкой, но фон Дитрих держался близко, а у меня не возникло ощущения неловкости от его присутствия.