Анна Завгородняя – (не)случайная Жена (страница 21)

— Черт побери, — рявкнул он, и это недовольство относилось не ко мне, а к бедолаге вознице. — Не ушиблись? — почти мягко спросил Грегор и подняв меня, усадил назад на сидение. Только вот руки убирать не спешил. Обхватив мои локти, он присел на корточки и смотрел на меня, наклонив голову набок. Долгий взор, от которого по спине пробежали мурашки и захотелось съежиться, спрятаться, только чтобы не видеть его вот так близко от себя, не чувствовать, как становятся горячими мужские ладони, обжигая кожу даже через ткань простого платья. Сердце мое начало биться все сильнее. Я напряглась, надеясь, что Грегор отпустит меня, но он продолжал сидеть и смотреть. А в глазах его разгоралось пламя. Дикое. Необузданное. И внутри меня тоже вспыхнуло что-то. Правда, в сравнении с пламенем короля, мое походило на свет одинокой свечи в темноте ночи. И все же, это было пламя. Крошечное, но от этого не менее важное.

Грегор выдохнул и отпустил мои локти, а затем почти вырвался из кареты, хлопнув напоследок дверцей. Я же, тяжело дыша, выглянула в окно, увидев, как Его Величеству подвели жеребца. Как одним слитным движением он влетел в седло, а затем, пришпорив коня, сорвался с места и исчез из моего поля видимости.

«Что с ним не так? — подумала я, прижав руку к груди. — И что не так со мной?».

Определенно, мне стоило подумать о произошедшем. Но больше всего на свете, мне бы хотелось сейчас проснуться в комнате на постоялом дворе. И, глядя в залитое солнечным светом окно, понять, что все было сном. Вот только это осталось лишь мечтой.

Зычно свистнул кучер, застучали копыта лошадей. Экипаж окружили гвардейцы и мы двинулись дальше. Тиль находился рядом, а вот Грегора и след простыл. Возможно, он ехал где-то впереди, а, может быть, отправился в город с несколькими охранниками, чтобы не плестись по разбитому тракту вместе с медлительным экипажем. Так или иначе, я этого не знала. И, сидя в салоне, опустив голову, разглядывала свои руки и думала о жестокой судьбе, сыгравшей со мной такую злую шутку.

Глава 10

Старуха оказалась весьма активной несмотря на свой почтенный возраст. Настолько активной, что из зала, где собранные по повелению вдовствующей королевы представители рода, Клаудиа выходила никем. Леди Роттергейн потряхивало от злости. Хотелось вцепиться в глотку первому встречному, и рвать на куски. Все, что угодно, лишь бы дать выплеснуться этой ярости, скопившейся за те короткие полчаса, пока она выслушивала пламенную речь королевы Марии о том, какая леди Роттергейн обманщица, и как ее за обман наказала сама жизнь.

До ее низложения, как королевы, оставалось ничтожно мало — подпись Грегора, подтверждавшего его намерение развестись.

«Быстро они избавились от меня, — думала она, слушая, как гулко стучат каблуки туфель по мрамору коридора. — Проклятый договор! Проклятая Лея! И почему все должно было произойти именно так. Как? Как эта девка, человечка, смогла забеременеть через выпитое противозачаточное зелье? Не иначе, она все подстроила. Выплюнула, гадина, чтобы насолить ей, Клаудии!».

А в голове, словно резкий удар кнута, зазвучали слова довольной старухи-королевы:

«Нарушив пункт в договоре о браке, весьма важный, замечу, пункт о неприкосновенности тела до брака, Ее Величество, королева Клаудиа Роттергейн Лейнингер лишается всех прав и полномочий королевы, вместе с титулом. И после подписи короля Грегора Лютвица Лейнингера, ей возвращается ее имя и положение, которые она имела до брака!» — или, другими словами, ей дали понять, что когда король вернется, то его подпись будет тем последним штрихом, после которого Клаудию вышвырнут вон из королевского дворца.

«И где он сейчас?» — думала молодая королева.

Ей не хотелось верить в то, что Грегор бросился на поиски Леи. Что он вернет девку назад и, скорее всего, посадить на ее, Клаудии, законное место. Впрочем, иначе он поступить просто не сможет! Ведь никто не потерпит бастарда на престоле. И все эти чванливые лорды-драконы с их непомерной любви к чистоте крови не потерпят, чтобы власть перешла когда-либо в руки незаконнорожденного.

«А значит, он сделает Лею своей королевой! На мое место!» — почти плача, подумала она, продолжая бежать, и глядя, как рассвет уже стучится в окна.

Как же быстро все произошло.

Как же легко избавились от нее! И она позволила. Сама виновата. Стоило сразу позаботиться о Лее. А она, дура, мало того, что оставила ей жизнь, так еще и держала при дворе!

В свои покои женщина ворвалась, так распахнув ни в чем не повинную дверь, что она едва не слетела с петель. Напуганные служанки, чистившие камин, вскочили на ноги, кланяясь, но Клаудиа лишь коротко бросила:

— Вон, — и пошла в ванную комнату.

Сейчас ей никто не был нужен. А вот снять стресс и полежать в воде — правило каждого приличного водного.

Грегора пока нет на месте. Вернется, и они поговорят. Пока он не поставил свою подпись, еще есть шанс на то, что ей удастся уговорить его. Ведь она может пообещать ему многое, а ее отец и семья слишком значимы в королевстве, чтобы от их мнения отмахнулись с легкостью.

— Попробую его удержать, — решила она, срывая с себя платье, не щадя пуговички и крючки, отлетавшие от небрежного обращения. — В конце концов, все в итоге решает он. И именно подпись Грегора важна, так как я его жена, а не жена этих драконов, так спокойно сломавших мою судьбу!

Она сбросила платье на пол, отшвырнув ногой, и встряхнув тяжелыми волосами, упавшими темной волной на спину, направилась в ванную комнату, решив пока не начинать собирать вещи.

Если есть малейший шанс, чтобы остаться, она использует его.

Тиль был тем, кто открыл дверцу экипажа и подал ей руку.

Девушка выглядела ужасно. Волосы в беспорядке, платье надето в явной спешке, а в глазах, что было важнее всего, нерешительность и усталость. На него она взглянула с благодарностью. Руку приняла и сжала так крепко, что он едва сдержался, чтобы не притянуть ее к себе, такую хрупкую, в попытке закрыть собой, защитить. Эта леди вызывала у него странные чувства. А уж после того памятного разговора в коридоре на постоялом дворе, он чувствовал непонятную злость, не на девушку. На брата. За то, что посмел тронуть Лею. За то, что был с ней.

За то, что теперь она носит его сына.

Но Тиль держал себя в руках. Улыбался спокойно и сдержанно. Вот только на душе было гадко. Будто это он оказался виновен в том, что Лее сейчас плохо.

Жалел ли, что не дал тогда в морду своему брату-королю? Да. Жалел и сильно. Стоило наплевать на условности, и просто побыть мужчиной, а не верноподданным своего родственника.

— Как вы, леди Мильберг? — помогая ей подняться по лестнице, спросил он.

Предложил руку, а ощутив, как она приняла ее, коснувшись его пальцев своими тонкими пальчиками, стиснул зубы, кляня судьбу, оказавшуюся столь несправедливой.

Злился ли он на Грегора? Да. И даже несмотря на то, что понимал — брат не так и виноват, сам является жертвой обмана. По крайней мере, Тиль понял это именно так из объяснений Грегора. По словам короля, Клаудиа и девчонка, Лея, оказавшаяся ее дальней родственницей, обвели его вокруг пальца.

— А ты играешь тут в джентльмена? — сказал тогда Грегор, когда они стояли у дверей, за которыми находилась леди Мильберг. — Я спал с ней, и она носит моего сына под сердцем. Спал не потому, что хотел, а потому что она сама прыгнула в мою койку!

Только в голове принца никак не укладывался образ Леи, вожделевшей короля по какой-то незначительной причине. В его воображении, даже теперь, когда он знал, пусть частичную, но правду, девушка оставалась чиста и незапятнанная. Он подозревал, что не по своей воле она пошла к Грегору. Что должна быть веская причина такого поступка для истинной леди!

«Что бы не толкнуло ее на подобное, она уже не будет твоей!» — сказал он себе, а вслух произнес, глядя в ее усталые, полные страха перед собственным будущим, глаза: — Позвольте я провожу вас в вашу комнату?

Она кивнула. Не обреченно, а благодарно. И, когда шли по лестнице, поднимаясь на территорию прислуги — Лея отчего-то повела его именно туда, видимо, решив остановиться в своей прежней комнате, которую занимала, пока работала на Ее Величество, королеву Клаудию, — он не выдержал и спросил: — Я знаю, что сейчас задам крайне неприятный вопрос. И мне не следует спрашивать о таком леди, но вы вольны ударить меня, если заслужил, только прошу ответить мне.

Она остановилась. Посмотрела на него непонимающим взором. А затем, вздохнув, произнесла:

— Спрашивайте, Ваше Высочество. Вы так много сделали для меня, что я просто не имею права отказать вам в столь незначительной просьбе! — а у самой в глазах усталость.

— Его Величество сказал мне, — начал Тиль и осекся. Что он делает? Мужчине не приемлемо задавать подобные вопросы леди. Слишком личное! И она вправе больше не пожелать его видеть после всего. А он? Удивительное дело, но девушка его зацепила. Тронула что-то важное в душе. Что-то будто созданное для нее одной.

Он молча опустил взгляд на полные губы Леи, ощутив такое жгучее желание коснуться их своими губами, смять в поцелуе, обхватив руками тонкую талию, прижать к себе, чтобы она поняла, насколько нравится ему. Почти потянулся, чтобы сорвать этот поцелуй и опомнился, отшатнувшись от мысленной пощечины.