Анна Завгородняя – (не)случайная Жена (страница 22)

«Тебя ей еще не хватало!» — сказал себе зло.

— Позвольте я провожу вас, — он так и не решился спросить то, что хотел. Черт с ним, с его любопытством. Разве она стала нравиться ему меньше, после того, как Грегор рассказал о ребенке? Нет. Не хотелось, конечно, верить в такое, но правда была налицо.

Решив не делать выводы прежде чем не узнает истину, Тиль улыбнулся уставшей девушке и подхватив ее под руку на правах будущего родственника, повел вперед, следуя ее четким указаниям, где и когда поворачивать в лабиринте узких коридоров крыла, отведенного прислуге.

Грегор был зол на самого себя. Он не любил, когда с ним происходило то, что не поддавалось объяснению. Но именно сейчас это и случилось. Черт бы его побрал смотреть в глаза этой девчонки. Казалось, случайность — экипаж слишком резко остановился, и вот она летит в его объятия. Было ли это искусно разыграно девушкой, или она, действительно, не удержалась на сиденье? Так или иначе, он ее поймал, а затем понял, что это не он, а она поймала его в прочные силки своего волнующего взора, в запах волос и теплоту мягких рук. И там, в салоне экипажа, ему едва не снесло крышу от нахлынувшего желания. Все, о чем он мог думать, это как опрокинет ее на сиденье, как задерет платье и мешавшие нижние юбки, как войдет, одним рывком, одним толчком наполняя ее на всю длину. Как сорвет с губ стон вместе с поцелуем…

А она смотрела так чисто и почти наивно, что он на долю секунды позволил себе усомниться в то, что эта девушка уже была с ним.

Вспомнил, как брал ее на брачном ложе. Воспоминания только усилили желание. Породили внутри рык, готовый сорваться с губ, и он вспоминал, как касался бархата ее кожи, как целовал ее тело не замечая, что она не так, не Клаудиа.

Сам оказался дураком. Решил, играет в невинность, набивает себе цену. А оказалось, что в ту ночь рядом с ним была не невеста, а совсем другая, будоражившая кровь так сильно, что он потерял голову и сорвался, возможно, причиняя ей боль.

Дай ему судьба другой шанс, он бы все исправил. Поцелуями, ласками, довел бы ее до сумасшествия, сродни собственному. Чтобы и она хотела его также безумно, как и он.

Не в силах вынести адскую муку и не желая пугать девчонку еще сильнее, он вырвался из кареты, прочь от пленительных глаз и запаха, сводившего с ума, лишавшего остатков рассудка. А затем едва не загнал любимого жеребца, мчась назад к городу, слыша, как следом несутся его гвардейцы, те, что всегда были при нем, когда покидал пределы дворца.

Уже вернувшись, вихрем взлетел по длинной лестнице. Рванул к покоям, намереваясь принять ледяной душ, потому что возбуждение не желало оставить его, продолжало изводить, требуя разрядки.

— Ваше Величество! — раздался голос из спальни, и он чертыхнулся, запнувшись на пороге.

Клаудиа. Все еще здесь? Вот же наглая женщина! Ей же было велено собирать вещи, но она, со свойственным всем Водным упрямством, еще рассчитывает на что-то! Как бы не так!

— Вы все еще здесь? — спросил он, шагнув вперед, захлопнув за собой дверь.

Она, до того момента сидевшая на постели, почти подпрыгнула, бросилась к нему, сложив ладони в умоляющем жесте.

— Ваше Величество! Я прошу вас, позвольте мне быть с вами, оставаться вашей королевой.

Он едва не расхохотался, глядя на мольбу в ее глазах. Она что, действительно считает, что он идиот?

Женские ладошки опустились на грудь мужчины. Показались ему прохладными и успокаивающими. А Клаудиа запрокинув голову, смотрела в его глаза напряженным, ожидающим и надеющимся, взором.

— Кто такая Лея, мой король? Нищенка, человечка? А я? — начала она возбужденно. Ее ладони скользнули по телу Грегора, опустились на пояс штанов, вцепились клещами в широкую пряжку с изображением головы дракона. — Мой род силен. Славен. Я та, которая родилась, чтобы стать королевой, чтобы править прядом с вами! Я принесу вам почет и уважение! Вместе мы будем сильны. Огненные и Водные всегда были самыми сильными драконами королевства. Вы же не откажетесь от этой поддержки из-за какой-то девчонки, за спиной которой лишь горстка людей, клочок земли и рассыпающийся от старости, замок? — и ее ладони, повозившись с пряжкой, опустились вниз. Коснувшись выпуклости на штанах Грегора, Клаудиа заметно оживилась, приняв на свой счет его каменное возбуждение. А он застыл, усмехаясь, ожидая, что же она скажет, что предложит дальше. Приободренная этим молчанием, королева продолжила говорить и, одновременно с этим, гладить короля, ощущая, как возбуждение охватывает и ее. — Пусть родит мальчика. Я стану ему матерью и буду любить, как своего родного, — зашептала она жарко, глядя прямо в глаза Грегора. — Никто и не узнает! И позора можно будет избежать. Зачем вам жена человек? Она может ослабить род Огненных, ведь в этом ребенке будет и часть ее самой. А я смогу после родить вам сына, — она сглотнула, — сыновей.

— Так желаешь остаться моей королевой? — спросил он.

— Желаю! — кивнула Клаудиа.

Грегор подхватил ее под бедра, поднял, прижав к своему напряженному телу, но увернулся от губ, позволив обнять себя лишь на короткий миг, пока нес молодую женщину к постели. Она обрадовалась, увидев, куда именно направляется король. Затрепетала в его руках, задышала жарко и возбужденно, прижалась щекой к его щеке, огорчившись на мгновение, что не позволил поцеловать себя. Впрочем, он и прежде не особо любил такие нежности. Так что, когда Грегор почти бросил ее на постель и резко, рывком, перевернул, уложив на живот, она не огорчилась. Даже подалась назад, оттопырив бедра. Вскрикнула радостно, едва мужчина скользнул ладонями по длинным ногам, прикрытым пышными юбками платья. Вцепилась пальцами в покрывало, чувствуя, как Грегор поднимает подол, закидывает юбки ей на спину, открывая женственное начало, скрытое лишь тонкими кружевными панталонами, которые уже были влажными меж ног Клаудии.

— Ну же, — вздрогнула королева в нетерпении, мечтая, чтобы рука мужа коснулась ее там, в сосредоточии женского естества, приготовилась к резкому вторжению, так как он любил, без долгих прелюдий. И ей это нравилось. Она уже была возбуждена до предела. Казалось, коснись он ее, войди стремительно одним толчком, и взорвется от подступающей разрядки. Но вместо этого ощутила, как ягодицу обожгло болью, одновременно с которой прозвучал отчетливый и постыдный шлепок.

— А! — только и вскрикнула королева. Оттолкнулась от постели, намереваясь встать и спрятать филейную часть, но Грегор второй рукой придавил ее к покрывалу и снова шлепнул от души, так что кожу запекло, будто она присела на раскленную сковороду.

— Что вы… — завизжала женщина и снова получила болезненный шлепок. Затем еще и еще один.

Когда Грегор выпустил жертву из своих рук, ему заметно стало легче. От возбуждения не осталось и следа, так что холодный душ отменялся. А взор разъяренной драконихи, полыхавший яростью, почти пламенной, будто королева была из рода огненных, порадовал еще сильнее. Он отряхнул руки и коротко проговорил:

— Оделась и пошла вон. Еще раз заявишься сюда, прибью.

Она застыла, глядя в его помрачневшее лицо, а затем поняла: его угрозы не простые слова. Сделает так, как сказал.

— Вы еще пожалеете! — она поморщилась, когда на коже отдалось болью, стоило сесть, убрав руки. Быстро встала, ощущая, как злость и стыд заливают лицо. — Я предлагала вам хороший вариант, а вы выбрали девку без рода и племени…

И не договорила. Грегор скользнул к ней. Его рука взметнулась вверх и пальцы дракона сжались вокруг тонкого горла говорившей. Наклонив к ней лицо, король чуть сжал руку, позволяя женщине почувствовать всю силу его негодования.

— Пошла вон, я сказал, — произнес он. — И, если я услышу хоть одно плохое слово в сторону моей будущей жены, или если ты, или кто-то из твоего рода решите причинить ей или моему ребенку вред, отправитесь на эшафот. Вырежу весь род. И, уж поверь, рука не дрогнет, — сказал и отпустил, резко разжав пальцы.

Клаудиа охнула. Схватилась за горло и думать забыв о горящей на попе коже. Прикусив язык, злая, красная, сверкающая глазами, она ринулась прочь из королевских покоев и лишь дверью хлопнула, изливая на нее свою нерастраченную беспомощную ярость.

Наивная. Я думала, что, проводив меня наследный принц, как и полагается благородному мужчине, уйдет, оставив леди перед дверью в ее комнату, но Тиль меня как всегда, удивил. Застыл на мгновение перед входом, а затем решительно взялся за дверную ручку, проговорив только коротко:

— Вы позволите?

— Зачем… — начала было я, но принц не стал меня слушать. Толкнул дверь, распахивая, и вошел, перетупив порог комнатушки.

Я последовала за ним. Встала за спиной, бросив взгляд на ключи, так и оставшиеся лежать на столе. Здесь, как и следовало ожидать, ничего не изменилось, разве что вещи лежали не на своих местах. Определенно, кто-то побывал в комнате, но что искали, было не понятно. Брать-то у меня нечего. Все самое ценное осталось в сумке там, на постоялом дворе, как и деньги, которые мне дала Клаудиа.

— Это ваша… — начал было Тиль и замолчал. — Какой кошмар. — Он повернулся ко мне и властно произнес: — Выходите, леди Мильберг.

Я удивленно моргнула.

— Что? — спросила неуверенно, но Тиль шагнул на меня, вынуждая попятиться назад.