Анна Залевская – Охотница на Печати (страница 5)

Рейн кивнула. Убрала информацию туда, где хранится рабочее.

— Теперь ты, — сказал он.

— Что — я?

— Твой предел.

Она смотрела на него несколько секунд.

— Моя Печать пассивна. Я не включаю её намеренно — она работает постоянно, фоном. Истирание идёт, но медленно. Пауза. — Намного медленнее, чем у тебя.

Что-то мелькнуло в его взгляде, быстро, почти незаметно. Она не успела понять, что именно.

— Тогда ты ценный человек для этого маршрута, — сказал он ровно.

— Я знаю, — сказала Рейн. — Именно поэтому у нас будут правила.

— Ты упоминала.

— Первое: я не инструмент. Я принимаю решения сама. Ты можешь предлагать маршруты, я выбираю, идти или нет.

— Принято.

— Второе: ты говоришь мне всё заранее. Не в тот момент, как мы уже в ситуации. До.

— Постараюсь.

— Это не ответ.

— Это честный ответ, — сказал он. — Я не всегда знаю заранее сам.

Рейн смотрела на него. Потом кивнула — неохотно, но кивнула.

— Третье.

— Слушаю.

— Резонанс — это физиология, — сказала она ровно. — Это не обсуждается, не используется и не становится аргументом ни в одном разговоре. Ни в каком контексте.

Долгое молчание.

— Хорошо, — сказал он наконец.

— Хорошо.

Она оттолкнулась от стены.

— Нам нужна еда и новое укрытие. Этому месту четыре дня, значит уже небезопасно. — Она застегнула куртку. — У тебя есть деньги?

— Немного.

— У меня есть. Значит, я иду за едой. Ты остаёшься здесь и не трогаешь ничего, что светится.

Он посмотрел на неё и на этот раз она точно увидела это. Не улыбку. Что-то живее улыбки.

— Договорились, — сказал он.

Рейн развернулась и пошла к лестнице.

— Рейн.

Она остановилась. Не обернулась.

— Ты рыжая, — сказал он. Просто. Как будто это была рабочая информация.

— Снова наблюдательно, — сказала она и спустилась вниз.

На улице она остановилась на секунду и выдохнула.

Серый вечер Пятого Пояса, запах дождя и жареного лука из ближайшей харчевни, холодный ветер с порта. Всё обычное, всё на своих местах.

Рейн поправила куртку и пошла к рынку.

Она была среднего роста, жилистая, не хрупкая, но такая, что в одежде её размер не угадывался. Двигалась легко, почти бесшумно, привычкой человека, который давно предпочитает не быть замеченным. Тёмно-рыжие волосы, не яркие, скорее цвета старой меди — убраны назад и стянуты на затылке чем-то простым. Несколько прядей выбились за день, она не замечала. Лицо — острые черты, высокие скулы, тонкий нос, рот с привычкой поджиматься чуть влево, когда она думала. Глаза светло-серые, почти прозрачные в пасмурную погоду, и в них та самая внимательность, которую люди иногда принимали за холодность, а иногда за что-то другое, более неудобное.

На левой скуле старый шрам, тонкий, белый, старый. Она никогда о нём не рассказывала.

Печать вдоль позвоночника не была видна под одеждой. Это было удобно. Рейн купила хлеб, сыр, что-то горячее в жестяном контейнере и бутылку воды. Заплатила не торгуясь, не время для торговли. На обратном пути проверила, нет ли хвоста. Не было.

Поднимаясь по лестнице красильни, она думала о правилах, которые только что озвучила. О том, что третье из них самое важное. И о том, что важность правила прямо пропорциональна тому, насколько сложно его соблюдать.

Кэйн сидел там, где она его оставила. Смотрел в окно. При звуке её шагов повернулся.

— Хвоста нет, — сказала она, не ожидая вопроса.

— Я знаю. — Он кивнул на стену рядом с собой. — Я бы почувствовал.

— Ты пользовался Печатью?

— Пассивно. Это не считается.

— У тебя тоже есть пассивный режим?

— Небольшой. — Он принял контейнер с едой, который она протянула. — Не такой, как у тебя. Скорее фоновый контроль того, что я касаюсь.

— И что ты касаешься прямо сейчас?

— Подоконник, — сказал он серьёзно. — Дерево. Сухое. Никакой угрозы.

Рейн хмыкнула коротко, почти беззвучно и села на ящик напротив. Открыла свою часть еды. Они ели молча несколько минут.

Это было странно, не неприятно, просто странно. Она не помнила, когда последний раз ела в тишине с кем-то другим. Обычно тишина с чужим человеком требовала заполнения. Здесь — нет. Он ел и смотрел в окно. Она ела и думала о завтрашнем маршруте. Гул резонанса на четырёх метрах расстояния был ровным и почти привычным. Почти.

— Ты сказала была, — произнёс он наконец.

— Что?

— Когда я спросил, ты охотница. Ты сказала: была. Пауза. — Ты уже тогда решила.

Рейн посмотрела на него.

— Я сказала, что думаю.

— Я знаю, что ты сказала, — ответил он спокойно. — Я говорю о том, что ты имела в виду.

Долгое молчание.

— Ешь, — сказала Рейн.

Он ел. И больше не говорил ничего, но когда она посмотрела на него снова, светящаяся кайма в его глазах в темноте казалась чуть ярче. Не от Истирания.

Просто темнело.

Она легла спать у противоположной стены и слушала его дыхание дольше, чем следовало.

Глава 3 — Нулевой

Рейн проснулась раньше рассвета.