Анна Залевская – Охотница на Печати (страница 2)

Внутри же — работала.

Позвоночник у неё всегда чувствовал Меченых: слабый зуд на периферии, который мозг научился игнорировать, как игнорирует уличный шум. Сейчас тихо. Рынок был чист. Обычные люди, обычный шум, обычная жизнь Пятого Пояса во всей её некрасивой полноте.

Она дошла до конца первого ряда, свернула, прошла ещё квартал. Остановилась у лотка с сухофруктами, сделала вид, что выбирает. Купила горсть чего-то тёмного и сморщенного, убрала в карман, пошла дальше.

Ещё квартал.

Ещё.

Портовые склады были в двадцати минутах ходьбы от рынка, последнее известное местонахождение цели. Рейн прикинула маршруты, выбрала тот, который давал больше пространства для отступления, и двинулась.

Вот тогда это и случилось.

Рейн почувствовала его за три квартала.

Не запах, не звук, толчок вдоль позвоночника, от основания черепа до копчика, как будто кто-то провёл раскалённой монетой по коже изнутри. Она остановилась посреди рынка, зажмурилась на секунду и выдохнула сквозь зубы.

Сильный.

Очень сильный.

Она открыла глаза. Рынок жил своей обычной грязной жизнью, крики торговцев, запах жареного мяса и мокрой шерсти, дети, снующие под ногами. Никто не смотрел в её сторону. Рейн поправила куртку, скрывавшую перевязь с ножами, и пошла на сигнал.

Три квартала. Потом два. Жжение становилось острее с каждым шагом. Уже не монета, уже что-то похожее на ожог, расползающийся по рёбрам. Она не понимала, почему так сильно. Обычно даже мощные Меченые давали ощущение на уровне тихого зуда. Этот был как пожар в закрытой комнате.

Контракт говорил: осторожно. Контракт говорил: не приближаться без подготовки.

Рейн не любила слушать контракты.

Она завернула за угол и увидела его.

Он стоял у стены полуразрушенного склада, прислонившись плечом к кирпичу, и смотрел на свои руки. Просто смотрел. Высокий, тёмная куртка с поднятым воротом, волосы мокрые, недавно был под дождём. На вид обычный человек, каких здесь сотни. Но Печати не обманывают.

На его ладонях светился узор.

Едва заметно, не ярче тлеющих углей, но Рейн видела. Узор расходился от центра к пальцам, как трещины в стекле или ветви зимнего дерева, и уходил выше, под манжеты. Она помнила из описания: Печати на ладонях означали силу через прикосновение. Разрушение или созидание. Судя по тому, что осталось от отделения Дома Надзора во Втором Поясе, — преимущественно первое.

Она сделала шаг.

Он поднял голову.

Их взгляды встретились и жжение вдоль позвоночника мгновенно превратилось в нечто совершенно другое. Не боль. Хуже боли. Это был резонанс — явление, о котором Рейн знала теоретически и почти не встречала на практике: когда два фрагмента звезды оказывались достаточно близко, они реагировали друг на друга, как металл на магнит. Обычно это был лёгкий фоновый отклик, почти незаметный. Сейчас — Рейн успела подумать, что это неправильно, что так не бывает, что она никогда раньше,а потом он сказал:

— Ты охотница.

Не вопрос. Утверждение.

— Была, — ответила она, не двигаясь с места. — Сейчас думаю.

Что-то похожее на интерес мелькнуло в его глазах. Тёмных, очень тёмных — и Рейн заметила, что по краям радужки тянется едва различимая светящаяся кайма. Ранняя стадия Истирания. Значит, он использует силу часто и много — и давно перестал беречься.

— О чём думаешь?

— О том, что меня наняли тебя найти, — сказала она. — И о том, что я понятия не имею, кто именно меня нанял.

Пауза.

— И это тебя останавливает?

— Это меня раздражает, — поправила Рейн. — Разные вещи.

Он оттолкнулся от стены. Медленно, без резких движений, но она всё равно напряглась, рука сама потянулась к ножу. Он это заметил. Остановился.

— Ты чувствуешь резонанс, — сказал он тихо. Не вопрос. — Я вижу по тому, как ты стоишь.

Рейн не ответила.

— Я тоже чувствую, — добавил он. — Это... нехарактерно.

— Знаю.

— Ты Меченая.

— Наблюдательно.

— Тогда ты понимаешь, — он говорил ровно, почти спокойно, но пальцы у него были сжаты, — что человек, который тебя нанял найти меня, нанял Меченую не случайно. Он знал про резонанс. Он знал, что ты почувствуешь меня быстрее любого обычного охотника.

Рейн молчала. Потому что он был прав, и это было очень неприятно.

— Он использовал тебя как живой маяк, — сказал Кэйн. — И ты пришла.

— Я пришла посмотреть, — сказала она наконец. — Не сдать.

Долгая пауза. Он изучал её лицо внимательно, без спешки, и Рейн не отводила взгляд, хотя жжение в позвоночнике к этому моменту стало почти невыносимым просто от того, что он стоял в семи шагах от неё.

— Хорошо, — сказал он наконец.

— Что хорошо?

— Что посмотреть. — Он чуть качнул головой в сторону переулка за складом. — Тогда пойдём. Те, кто тебя нанял, уже знают, что ты меня нашла. У нас минут десять, не больше.

Рейн смотрела на него три секунды.

Потом пошла следом.

Позвоночник горел всю дорогу.

Переулок за складом вёл в лабиринт портовых задворков, узкие проходы между стенами, запах соли и гнилого дерева, под ногами мокрая брусчатка. Кэйн шёл быстро, но не бежал. Уверенно, как человек, который заранее изучил маршрут. Рейн держала дистанцию в три шага и следила за его руками.

Ладони он спрятал в карманы. Свечение погасло или просто стало незаметным при тусклом свете переулка. Она помнила, что Печати на ладонях активировались через намерение. Просто убрать руки в карманы было достаточно, чтобы снизить риск. Маленький жест, много говорящий о привычках.

— Куда мы идём? — спросила она.

— Подальше от рынка.

— Конкретнее.

— Есть место. Доки, старый квартал. Там никто не ищет.

— Ты там живёшь?

— Я нигде не живу, — сказал он ровно. — Я нахожусь.

Рейн обдумала это. Потом обдумала другое. То, что она сейчас делала: шла следом за самым разыскиваемым Меченым в трёх Поясах по тёмному переулку, с горящим позвоночником и без чёткого плана. Профессионально. Блестяще.

Но что-то удерживало её от того, чтобы остановиться.

Они вышли на набережную старого квартала. Здесь было почти тихо: заброшенные причалы, облезлые фасады, пара рыбаков в отдалении, которым не было дела ни до чего, кроме собственных сетей. Кэйн свернул к одному из строений, приземистый склад, дверь без замка, только засов изнутри и толкнул её плечом.

Внутри пахло рыбой, пылью и чем-то металлическим. Вдоль стен стояли пустые ящики, в углу старая бочка с дождевой водой, узкое окно под потолком пропускало мутный дневной свет.

Кэйн остановился посреди комнаты и обернулся.

При дневном свете он выглядел иначе, не менее опасным, но как-то более реальным. Усталым, может быть. Светящаяся кайма в глазах была заметнее здесь. Тонкая полоса, стабильная, не пульсирующая. Не использует силу прямо сейчас. Это немного успокаивало.

— Ты хочешь знать, почему тебя использовали, — сказал он.

— Я хочу знать много чего. Начнём с простого: кто за тобой охотится, кроме меня?